В игре: июль 2016 года

North Solway

Объявление

В Северном Солуэе...

150 лет назад отцы-основатели подписали
договор с пиратами.

21 июля проходит
День Города!

поговаривают, что у владельца супермаркетов «Солуэйберг»
Оливера Мэннинга есть любовница.

Роберт Чейз поднимает вещи из моря и копит находки с пляжа после штормов.
У него столько всего интересного!

очень плохая сотовая связь.
Но в самой крайней точке пристани телефон ловит так хорошо, что выстраивается очередь, чтобы позвонить.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » North Solway » Летопись » Пехота


Пехота

Сообщений 31 страница 50 из 50

31

Темнота, изредка отступавшая перед Кейтлайн, гонимая ровным светом белесого луча фонаря, казалось, не только обволакивала одинокую путницу, но и прокрадывалась в душу. Каждый вдох девушки, все больше наполнял легкие чернильными пятнами безысходности. Голос, повторявший два имени как мантру, по-прежнему ускользал обезличенным эхом вглубь грота. Подростков нигде не было, и Хэйс, никогда не отличавшейся фобией замкнутого пространства, приходилось всё чаще делать остановки, останавливая разгонявшееся сердцебиение. Ей было по-настоящему страшно заблудиться в этих нескончаемых каменных лабиринтах. Никто бы даже не сумел отыскать её, стоило начаться приливу. Проход круто вильнул вправо.
Девушка на долю секунды замерла. Скользнувший по испещренной стене круг света, выхватил кружащихся мошек. Сердце, оборвалось, пустившись в бесконечное падение. Сильнее стиснув фонарик ладонью, журналистка медленно втянула ртом сырой, пахнущий загнившими водорослями, спёртый воздух. Казалось, что она уже чувствует на губах крупицы соли. Волосы давно превратились в подобие мочалки, облепляя лицо и плечи. Свободной ладонью стерев со лба выступившую испарину, Кейтлайн медленно выдохнула.
- Ну. Нужно просто посмотреть. Просто посмотреть… - уговаривала себя девушка, скользя лучом фонарика к находке. То время, которое потребовалось мозгу для обработки информации, стало самым томительным ожиданием в жизни Хэйс. – Рыба… Дурацкая рыба.
Брюнетка нервно хохотнула и, обходя находку максимально осторожно, двинулась дальше по единственному ходу, который мог вместить взрослую, пусть и компактную исследовательницу. Сейчас, находясь внутри каменного монстра, она давно потеряла счет времени и, тем более, данное Уэлшу обещание. Ход сузился настолько, что Кейт, желая протолкнуться внутрь, едва не попала в ловушку.
- Так-так, стоп, - обернувшись в ту сторону, откуда она пришла, журналистка помедлила. Ей не хотелось возвращаться ни с чем. Однако тратить время на то, чтобы пытаться впихнуть невпихуемое, а потом явится жертвой собственной же глупости, она тоже не хотела. Поэтому, зажав источник света между коленями, сложив из ладоней подобие рупора, изо всех сил выкрикнула пару имен. Ответом стало эхо собственного голоса, многократно искаженное отражением от стен. Подождав еще минуту, Кейтлайн перехватила фонарь и, резко развернувшись, направилась обратно.
Через пару ярдов девушка замерла. Что-то в окружающем мире изменилось. Всем телом овладело чувство неотвратимой беды. «Уэлш. Он вышел из грота один. Прихрамывая… На вопрос о Кэтрин он отмолчался, обронив какую-то бессмысленную фразу о том, что они справятся сами. Сами? Ундина и Кэт?», если бы работа сознания была похожа на вращение шестеренок, в поисках необходимых пазов, то это бы в полной мере отразило то, что сейчас происходило в голове Кейт. Свет фонарика, словно ищейка, метался из стороны в сторону, подыскивая ответы на возникающие вопросы. И вот, по щелчку, паззл сложился. «Чужак. Он чужак. Тихий, живет на отшибе. Идеальный маньяк», простая в своей абсурдности догадка поразила девушку, заставив замереть, будто манекен.
- А что если… - робкий голос, едва начав фразу, тут же оборвался. Хэйс не хотелось даже предполагать, что если. Сейчас её сестра одна. Холодная вода лизнула подошву кед и мгновенно пробралась внутрь обуви. Обезумевший от свалившихся откровений взгляд метнулся вперед. Кэтрин сейчас, возможно, нужна была помощь, а её единственная надежда сейчас находилась за тридевять земель.
Наконец, совладав с удушающей паникой, Кейт рванулась в сторону выхода. Каждый шаг отдавался всплесками. Подошвы проскальзывали по камням, но все это сейчас отходило на второй и третий план. После очередного поворота, перед девушкой образовался еще не затопленный ход. Она постаралась ускориться, не обращая внимания на возникающие на предплечьях царапины. Запнувшись, об выступавший камень, Хэйс полетела вперед, едва успев выставить перед собой руки.
Содранные колени и ладони остались не замеченными, когда весь окружающий воздух заполнил смрад разлагающегося рыбьего трупа. Желудок свело судорогой, и, если бы Кейтлайн не пропустила, как обычно бывало в ситуациях с повышенным нервным напряжением, прием пищи, то сейчас продемонстрировала бы свой рацион. Закашлявшись, шумно втянув воздух, девушка не смогла сдержать еще одну судорогу, пронзившую тело и, оттолкнувшись правой рукой, привалилась спиной к стене, жадно хватая ртом остатки кислорода. На глазах заблестели слёзы от пронзающих внутренности спазмов. Журналистка, задержав дыхание, поднялась на ноги и, обходя потревоженный труп, медленно двинулась к забытой на мгновение цели. Вылетевший из рук фонарик, лишившийся стекла, но продолжавший служить верой и правдой, был подобран с каменистого пола в нескольких шагах от ароматной находки.
Хэйс двигалась быстрее, с каждым новым ударом сердца, насколько это позволяла прибывающая в грот вода. Ей хотелось сбежать из этого нескончаемого лабиринта камней и сырости. От мерзкого, сладковатого, удушающего запаха гниения, который, казалось, пропитал всё её тело. Еще один поворот и впереди замаячил спасительный луч солнечного света. Кейт старалась шевелиться быстрее, но холодная морская вода, доходившая почти до колена, стала кандалами. Мышцы ног ныли от перенапряжения.
Выкарабкавшись из узкого лаза, девушка обессиленно распласталась на камнях, не обращая внимания на острые края, впивавшиеся в тело тут и там. Она продолжала жадно глотать воздух, чистый воздух, ощущая, как тело бьет судорога. Не сказать, что журналистка была отчаянной брюзгой и аккуратисткой, но это столкновение с гниющим трупом нос к носу, слегка выбило её из колеи. Наконец поднявшись, на ватных ногах, Кейтлайн приблизилась к входу в первый грот.
- Кэт?! – журналистка боялась, что и этот зов останется без ответа. Темный проход, уже шумевший прибывающей водой, дохнул на девушку истошным воплем. – Кэт! – с большим отчаянием крикнула Хэйс, затаившись в ожидании простого ответа, напрягшись каждым нервом и каждой клеточкой тела.

+5

32

Первым порывом Ундины было схватить Кэтрин за руки, чтобы увериться в том, что она настоящая, а не порождённая ушибленной несколько раз головой галлюцинация, и что она не бросит её умирать одну в тёмном гроте. Пальцы немки скользнули по предплечьям шотландки, но ей удалось совладать с собой, пусть она так и не смогла перестать всхлипывать. Схватив пришедшую ей на помощь Хэйс за руки, Крёнен заметно усложнила бы собственное спасение, и она прекрасно это понимала.
Осознание того, что её не бросили наедине со своей бедой, успокаивало. Всхлипывания Ундины постепенно стихали, но страх, пусть и начал сдавать свои позиции, не спешил оставлять попавшую в ловушку девушку, а потому она не осмеливалась проявить инициативу в собственном спасении, опасаясь, что тем самым снова поссорится с Хэйс и та бросит её в каменном мешке.
– Не думаю, что я себя хорошо вела… – негромко пробормотала Крёнен и выдавила не то виноватую, не то страдальческую улыбку.
Когда Кэтрин принялась долбить злополучный камень, впившийся по колено пленницы грота, та инстинктивно попыталась хоть немного отодвинуться от него, то смогла лишь чуть разогнуть пострадавшую ногу. В том, что так у них ничего не выйдет, Ундина почти не сомневалась, но возражать Хэйс не смела. Негромкий стук камня о камень глухо отдавался под низким сводом пещеры. Крёнен вновь начало казаться, что прошла уже вечность, но тут она внезапно поняла, что что-то изменилось. В её сапогах появилась вода, и её становилось всё больше. Паника вновь нахлынула на немку, заставляя её пуще прежнего забиться в каменном капкане и зареветь от боли и отчаяния.
Кэтрин, похоже, и сама догадалась о бесплодности своих попыток, а потому приняла единственное разумное в их ситуации решение. Не поддайся Ундина панике, и она приняла бы выбор старшей сестры своей подруги как должное, но сейчас все успокаивающие слова шотландки пролетели мимо её ушей. Немка взвыла пуще прежнего и попыталась схватить шотландку за руки или за одежду, но та уже отодвинулась от неё слишком далеко.
– Найн! Нет! Битте ретте михь! Пожалуйста, спаси меня! Ферласс михь нихьт! Не бросай меня! Кэтрин! Кэтрин! Хильф мир! Помоги мне! Хильфе! Помогите! – завопила обречённая, смешивая английский и свой родной немецкий языки. Ей уже давно не было так страшно, и всё прибывающая холодная вода отнюдь не способствовала успокоению. Ундина всхлипывала и подвывала в голос, окончательно поддавшись панике. Горькие слёзы падали в солёную воду, постепенно заполнявшую грот.
Прилив надвигался медленно, но неуклонно. Ундина понимала, что у неё есть в запасе ещё около часа, пока вода полностью зальёт пещеру, но уже сейчас ей нужно было изогнуться в не самой удобной позе, чтобы поднять над ней голову. Кэтрин её бросила, Кейтлайн и Иэн вряд ли стали бы её искать, а оттягивать неизбежное в её положении было хуже всего. Роняя в воду слёзы и сопли, немка глубоко вдохнула и нырнула. В сложившейся, как ей казалось, ситуации единственным верным решением было поторопить смерть, тем самым избавив себя от и без того затянувшихся мучений.
Сейчас, когда шансов спастись у неё уже не было, жизнь становилась злом, и смерть была готова успокоить обречённую, одарить вечным сном. Мёртвым не подняться. Вот в чём истинное милосердие. Ждать, пока она придёт сама вместе с приливом, заливавшим грот, было бессмысленно. Немка ощутила на губах солёный вкус, и вдруг поняла, что сейчас он приятен как никогда раньше. Но стоило ей почувствовать, как морская вода устремилась ей в нос, и она тут же вынырнула, громко кашляя. То был бессознательный инстинкт жизни. Воля к жизни, мелькнула мысль, и Ундина презрительно усмехнулась. Что ж, воли ей не занимать, хватит на то, чтобы одним последним усилием разрушить себя и сгинуть.
Крёнен поднялась над водой, насколько это было возможно в её положении. Глядя вверх во тьму, она выдохнула из лёгких воздух и, мощным движением рук оттолкнувшись от свода своей природной темницы, ушла под воду, потом расслабилась и неподвижно замерла, позволяя приливу себя утопить. Немка нарочно глубоко вдыхала воду, как больной вдыхает наркоз. Но едва её стало душить, всё её тело невольно воспротивилось и подняло её голову над водой. Воля к жизни, с презрением подумал она, напрасно силясь не вдыхать воздух в разрывающиеся лёгкие. Что ж, придется попробовать по-другому. И она вздохнула, набрала полные лёгкие воздуха. Этого хватит, чтобы оставаться под водой достаточно долго, чтобы та успела подняться настолько, что выныривать будет уже бесполезно. Напрягая все свои силы, всю волю, Ундина вновь погрузилась в мутные приливные волны, упёрлась руками в стены пещеры, чтобы не позволить себе всплыть, пока её разум ещё в состоянии контролировать тело. Кислорода становилось всё меньше. Её грудь содрогнулась в имитации вдоха. Наконец воля девушки сломилась, и воздух разом вырвался из лёгких. Пузырьки воздуха, летучими шариками устремляясь вверх, ударялись о щеки, о глаза, скользили по ним. Потом пришла боль, немку душило. Это страдание не смерть, билась мысль в меркнущем сознании. Смерть не страдание. Это страшное удушье – жизнь, муки жизни, это последний удар, который наносит ей жизнь.
Ундине казалось, что её неспешно несёт по морю сновидений. Краски и отсветы играли вокруг, омывали её, переполняли. А это что? Кажется, маяк, но он в мозгу – вспыхивает, слепит яркий свет. Белые вспышки чаще, чаще. Долгий гулкий грохот, в котором она словно бы различает чей-то голос. И именно это заставило уже почти захлебнувшуюся девушку вынырнуть. Громкий удушливый кашель гулко отдался под низкими сводами. Крёнен не понимала, что говорит Кэтрин, но внезапное осознание того, что её не бросили умирать, мгновенно заставило её отказаться от только что взявших над ней вверх малодушных мыслей. Сдаться и умереть сейчас стало бы предательством. Предательством по отношению к себе, к Кэтрин, вернувшейся за ней, к пропавшим детям.
Ундина вцепилась зубами в пропитавшейся морской водой воротник рубашки и, упёршись руками в стены, рванулась изо всех сил. Из её груди вырвался полный неподдельной боли стон, а из глаз с новой силой хлынули слёзы. Послышался треск разрываемой кожи. Пронзившая ногу немки боль заставила её почти что разорвать зубами собственный воротник. Крёнен яростно взвыла и, подождав, пока Кэтрин потянет её второй раз, вновь рванулась из каменной ловушки. Пронзившая ногу немки боль заставила её инстинктивно дёрнуться назад, оставляя в руках Хэйс воротник рубашки и потеряв почти все пуговицы, но дело было сделано.
Всё ещё скуля от боли и страха, Ундина рухнула на колени, вновь едва не погрузившись под воду с головой.
– Спасибо! Данке! Данке зер! Большое спасибо! – залопотала она, хватаясь за свою спасительницу и пытаясь её обнять, от чего они обе рисковали застрять в узком проходе. Наконец, с трудом обуздав бесконечную радость от своего спасения, Ундина негромко про шептала.
– Кэтрин, прости меня за всё…

Отредактировано Undine Kroenen (2017-02-11 23:59:54)

+3

33

До какой степени можно упоить собственное сознание паникой в кромешной тьме, в полном одиночестве — одному Богу известно, но то что немка взывала к самому дьяволу, у Хэйс и предположений не могло быть. Попыток было не так много, времени еще меньше, ведь девушкам надо было успеть выбраться. С первой неудачей, холодная вода охватила бедра, опрокинувшейся назад, Кэтрин, вымочив ее джинсы, а низ спины жадно облизнула солоноватая пена. В этом логове, казалось, море, как можно скорее, хотело расправиться с чужаками. Зябко поежившись, девушка вновь села перед Ундина на колени, ухватив ее покрепче. Немка вряд ли заметила блеснувшие слезы в глазах своей спасительницы, и это было минутным помешательством. Не желая повиноваться неудачам, Кэтрин яростно засопротивлялась, отчаянно, переставая чувствовать грань между реальностью и вымыслом, готова была отдать все силы, словно убивая себя. В этот самый момент, здравый смысл отступил, будто сверх определенной человеческой меры, Хэйс принялась тянуть девчонку. Все мышцы ее тела напряглись, четче проступили вены, позвоночник согнулся в дугу, выступая, как гребень на спине дракона. Колени впились в твердую опору настолько, что казалось ломаются уже ее кости. Она молила об одном, чтобы ей дали сил, ведь это были благие мысли во спасение человеческой жизни, и кроме нее сейчас этого никто не мог сделать. Все тело готово было свести судорогой от напряжения мышц. Зажмурившись, Кэтрин орала в голос, вместе с немкой, понимая, что сил на еще один шанс уже не будет у них обеих. Тень представлений о муках, на всю оставшуюся жизнь, пробудили в сознании большое упорство. Секундные и грязные помешательства, навеянные беспомощностью, страхом подбавляли свои нужные обороты, высвобождая злость. Не жалея себя, а тем более Кренен, только так девушкам удалось справиться.
Разжав хватку, Кэтрин завалилась почти набок, выпрямляя онемевшие ноги. Истинная боль казалось только сейчас начала приходить, как последствия. Где здесь было место фантомности, считаться не имело смысла. Крупные слезы неуклюже падали, из-под опущенных ресниц, на раскрасневшиеся щеки. Вытирая лицо рукавом кофты, Хэйс не успела отстраниться от немки, так торопившейся сжать ее в своих объятьях, лепеча через раз на своем.
- Перестань, - сипло и больно слабо выдала Кэтти, не пытаясь освободиться от удушающих приемов переполнявшей радости.
- За все? - протянула Хэйс, задумавшись о том, какие же это «все» были мелочи по сравнению с тем, что только что пришлось им пережить. Приобняв Ундину за плечи, Кэтрин уложила ее почти на спину. В свете фонаря телефона она осматривала рану, думая о том, что необходимо было принять извинения, но больше гложело ее чувство вины. С трепетом, прижимая к груди девушку, как любящая мать свое дитя, Хэйс вспомнились сомнения, заставшие ее помутившийся разум в определенный момент. Как было омерзительно осмелиться предположить, что она не справится, в минуты когда Кренен рассчитывала только на нее. И в этом было стыдно признаться сейчас даже самой себе. Такое нельзя отнести к плохому поведению, это гнилое пятно в части души, которое только сейчас высвободилось, давая знать о своем существовании. И хотя в борьбе с самой собой Хэйс победила, произошедшее не оставляло девушку в покое.
- Давай выбираться, - коснувшись губами мокрой макушки рыжих волос, лишь это прошептала Кэтрин в ответ, потянув немку за плечи, пятясь назад по узкому проходу, помогая двигаться по мелководью. Когда проход расширился, девушка скользнула под плечо Ундины, помогая ей подняться, они слишком медленно выбирались. Прибывшая вода и усталость путала ноги Кэтрин, к тому же она почти на себе старалась нести девушку, не уставая ее приободрять.
- Стой, где стоишь! — отозвалась Хэйс на зов сестры, предполагая, что безбашенная истеричка может бездумно скокнуть в грот. Куда лучше, если кто-то будет принимать пострадавшую наверху.
Кэтрин, как и многие девушки любила себя жалеть, но в момент когда Кренен карабкалось по ней, как по отвесной скале, было наплевать на все, лишь бы поскорее выбраться. В какой-то момент, после ряда неудач, Кейтлайн, видимо окончательно поверив в себя, потянула и Кэт настолько, что старшая сестра вырвалась из грота, не без повреждений собственной руки. В мокрой одежде, грузно нависшая над Кейт, выбравшаяся последней из грота, Хэйс шумно вдохнула чистый воздух, через забитые смрадом ноздри, отнюдь не призывая самообладание.
- Ты где, черт тебя побери, должна была быть? - с этими словами девушка совсем не по-женски сплюнула рядом с лицом сестры и поднялась, как можно скорее. Хотелось залепить бездумной девчонке добрую пощечину за ее опрометчивость, но учинять разборки было не самое подходящее время. Кэтрин пыталась совладать с собой, собраться с мыслями, но это плохо выходило.
- Где, мать твою, ты была, тварь? - не без оскорблений обошлось в этот раз. С этими словами, девушка пнула рюкзак Кейт к ее ногам. Сейчас необходимо было время, чтобы успокоиться, оказать первую помощь Ундине.
- Ты хоть понимаешь, что Кренен там чуть не утонула? Я звала тебя, - Кэтрин все еще пыталась совладать со своими эмоциями, но срывалась на крик. Она старалась не смотреть на Кренен. Лавры спасителя ее не прельстили, главное что та жива и кажется не собиралась терять сознание. В навязчивой благодарности Хэйс и вовсе не нуждалась. Тяжело дыша, она медленно присела на каменный выступ и выудила из кармана рюкзака питьевую воду, сделав пару глотков. Умыла лицо и руки от грязи, вперемешку с кровью. Только жжение от антисептика, на открытых и не очень серьезных ранах, немного отрезвили разум. Возможно где-то сейчас, совсем недалеко, раздавался детский плач, маленькие дети молили о помощи, а четыре взрослых человека не в состоянии были придти к ним. В этот момент дыхание вновь перехватило.
- Где Иэн, Кейт? - с тревогой в голосе спросила девушка, стягивая вымокшие кроссовки и оборачиваясь в сторону не осмотренных ею гротов. Кейтлайн серьезно рисковала собственным здоровьем, вымолви она в ответ, что потеряла и Уэлша.

Отредактировано Catherine Hayes (2017-02-20 09:10:47)

+3

34

То, что Кэтрин отозвалась из глотки каменного монстра, мгновенно заставило Кейтлайн засуетиться на месте. Причем передвижения девушки были действительно хаотичными, и упреждающий приказ старшей сестры, полный неподдельного негодования, не стал для неё сигналом к пит-стопу. Напротив, брюнетка метнулась к рюкзаку, зачем-то рванула его за лямки, но тут же бросив свою затею, вернулась к тёмному ходу. И, видимо, вовремя. Помогая немке выбираться из грота, Хэйс то и дело, обезумевшим взглядом скользила по черноте хода, словно боясь снова потерять из виду макушку сестры. Сердце продолжало заходиться в бешеном ритме.
Как только девичьи пальцы сомкнулись на запястьях Кэт, Кейт, упёршись ступнями в рваные края каменных выступов, с силой рванула сестру вверх. Брюнетку в принципе не беспокоило, что подобное действие может нанести какой-никакой вред родственнице. Первоочередная мысль, которая билась раненой колибри в голове, была проста в своем понимании и логичности «Её нужно вытащить, а о последствиях подумаем потом». Не устояв на ногах под весом старшей Хэйс, девушка неудачно повалилась на бок, чувствуя, как острые края больно впились в рёбра и плечо, но успела только шумно выдохнуть. Пара тройка ссадин в обмен на спасённую сестру, это была слишком маленькая плата за удачу.
Кэти, Китти, которую так часто знакомые родителей называли котёнком, за мягкий характер, сейчас была похожа на настоящую гарпию, медузу Горгону и взбешенную гремучую змею одновременно. Бросая в лицо девушки обидные фразы, плюнув рядом с её головой, Кэтрин рывком поднялась и пнула рюкзак к ногам журналистки. Сейчас Хэйс-младшая знала, лучше промолчать. Сестра была вполне отходчивая. Вот только продолжавшееся словарное извержение вулкана, заставило Кейтлайн с силой прикусить нижнюю губу и, отбросив мысль о том, чтобы не дать волю подступившим слезам, отвернуться. «Да что ты знаешь о том, что там переживала я? Как ты вообще смеешь бросаться такими словами… Здесь, когда у нас совсем другие цели. Когда вокруг чужие люди», судорожно сглотнув ком в горле, брюнетка поднялась, молча подтягивая рюкзак к Ундине и принимаясь искать необходимые предметы первой помощи.
- Потерпишь? – проморгав неуместные слезы обиды, тихо обратилась девушка к Ундине и принялась осторожно промывать рану антисептиком.
- Я не знаю где он, - гневно пробормотала Хэйс, улавливая в голосе сестры тревогу. Тревогу за чужого человека. В тот момент, когда минутой ранее она готова была смешать с дерьмом собственную сестру.
- Он куда-то ушел. Бросил вас там, в гроте, и ушел, - девушка пожала плечами. – И вообще, это так правильно. Переживать за человека, которого ты знаешь один день. Да какой там день? Пару часов… А я да, я плохая! Я тебя бросила, - Кейтлайн, закончив накладывать банальную повязку на рану, поднялась и резко обернулась к сестре. Пришло её время высказывать свои претензии. – Это так правильно, Кэт! Так классно! Давай! Переживай за него! За неизвестного психопата, живущего на отшибе Солуэя. Безработного! Ты не задумывалась, на какие деньги он существует? Не думала, что он мог навредить детям? Всё? Он хороший? Трахнуться успели в тот вечерок?! Оттого и хорошим он стал? Давай, - девушка махнула рукой в сторону гротов. – Беги, спасай, своего принца! Он же важнее! Не забудь только спросить, не он ли случайно нашинковал подростков в салат? – отвернувшись от ошеломленной сестры, Кейт опустилась перед Ундиной на одно колено, явно не желая больше разговаривать с родственницей. – Ты сможешь идти? Или лучше отвезти тебя в город? И… - немного помедлив, добавила. – Прости за эту сцену.
Сейчас Кейтлайн было не стыдно. Сейчас ей было по-настоящему обидно, что нашелся тот человек, за которого родная сестра переживает намного больше, нежели за неё. Но это было уже и не важно. Им нужно было продолжить поиски, пока еще в запасе было время, а главное, надежда, что дети живы. Только это сейчас могло отвлечь журналистку от бурлящих семейных страстей.

+3

35

Иэн скептически остановился перед входом в пещеру, облизнул губы и украдкой оглянулся на Кейтлайн, которая могла бы стать свидетельницей его побега. Можно было бы дождаться, пока она сама скроется в ближайшей пещере, и спокойно, медленно и щадя побаливающую ногу вернуться на место изначального сбора. Другой вариант, не менее безопасный и также не энергозатратный – присесть у входа в грот, дождаться прилива, намочить сапоги. Мысли приходили в голову естественно и последовательно: Иэн привык изучать различные алгоритмы решения одной проблемы. Тех, кто безрассудно бросается «за приключениями», он не понимал и в глубине души, возможно, даже презирал либо относился к авантюристам снисходительно – он уже вырос из подросткового трепета перед героями. На миг ему показалось, что поиски организованы не с целью найти детей, а для того, чтобы снять ответственность со взрослых. Ему внезапно захотелось в Глазго, домой и к Мэри, подальше от тлетворных награждений «победителей» и дотошного выяснения обстоятельств. Что нужно сделать, чтобы вернуться домой? Пожалуй, все вещи можно оставить, и только с Эйдой отплыть на ближайшем пароходе. 
Иэн вытер налипший на подошвы песок о камни и, пригнувшись, шагнул вглубь пещеры.
При свете одного фонарика было темно. Продвигаясь дальше от входа, Иэн начал бормотать и рассуждать вслух, пересказал самому себе разговор по рации и несколько раз выругался, поскользнувшись. Он звал детей по именам – естественно, в ответ молчание. Развеселившись, Иэн стал рифмовать и отпускать неприличные замечания. Ему казалось, что он начинает сходить с ума.
Потом стала прибывать вода, и ему сделалось еще веселей. Нужно было обязательно удостовериться, что это не кровь. Наверное, если это была бы кровь, то идти обратно, против потока было бы еще труднее, плотность. Ну и мимо проплыл бы еще один сапожек… Может быть, с остатками детской ноги… Или куртка, пустая, но вздувшаяся от напора течения…
- Вот дерьмо-о-о! – он простонал философски и со знанием жизни.
Упал он, наверное, все-таки не специально. Подвела, подогнулась нога, и он нырнул: воды по колено, но Иэн не сразу смог поднять голову и шумно вдохнуть воздух. Может, это было даже эффектно. Он что-то выплюнул – то ли мелкую рыбешку, то ли камешек. Было темно. Это он не ослеп, просто вышел из строя фонарик. Поднявшись сначала на колени, затем выпрямившись в полный рост, Иэн побрел на свет. «Приключение, блять!» – он был ожидаемо недоволен. Выйдя из пещеры, Уэлш прищурился на солнце, медленно отбросил со лба влажные пряди волос и с томным вздохом провел ладонями по лицу.
Он осмотрелся. Девицы копошились вдалеке. По отчаянным жестам и не менее отчаянному кудахтанью Иэн догадался, что произошло нечто. Какое-то событие. Явно не связанное непосредственно с детьми. Девицы вляпались в передрягу. Стоило только их оставить на полчаса, или сколько там прошло. Дуры. Ну, не дуры ли?
Неприязненно ощущая всем телом холодную влажность одежды, Иэн побрел в сторону места сбора. Подойдя, он громко цыкнул.
- О, Господи! Ну как?!.. – Иэн устало не договорил. – Надеюсь, никто не умирает? Сообщили врачам?
Ему было очевидно, что пострадавший отряд нужно распускать.

+2

36

Страх за свою жизнь, а вместе с ним и едва ли не годовая норма выделившихся благодаря ем у в кровь адреналина и норадреналина стремительно покидали Ундину, забирая с собой те силы, что позволили ей вообще доползти до выхода из едва не ставшей её могилой пещеры, не повиснув камнем на шее Кэтрин. Заливавшая грот вода, словно возжелавшая не выпустить девушек из подземелья, подхлёстывала едва успевший начать отступать ужас, но стоило шотландке и немке выбраться на свежий воздух, и он сошёл на нет. Но если у Хэйс-старшей тут же нашлась замена ему – ярость, которую она тут же обрушила на свою сестру, то Крёнен тяжело осела на камни.
Её грудь часто вздымалась, но она не могла отдышаться. Её лёгкие словно объяло адское пламя, в которое она, как решили бы люди верующие, так стремилась попасть каких-то несколько минут назад, а желудок скручивался безумными морскими узлами, но у девушки уже не осталось сил согнуться пополам. Она сумела лишь слабо кивнуть, когда Кейтлайн попросила её потерпеть – антисептик ощутимо ожёг рану рыжей, но она этого почти не почувствовала – куда более страшный пожар сейчас пылал у неё внутри. Попытки девушки заполнить свою грудь морской водой, вдыхая её, оказались успешными, пусть и не настолько, чтобы вернувшаяся Кэтрин нашла бы уже бездыханное тело, однако теперь, когда Ундине уже расхотелось умирать, её жизнь вновь грозила повиснуть на волоске – солёная вода обжигала лёгкие, грозя вызвать их отёк, да и того её количества, что успело пройти по дыхательным путям внутрь, вполне хватало, чтобы захлебнуться уже на суше.
Камень, проткнувший кожу под коленом Крёнен до самых мышц, если не глубже, что, впрочем, на столь худощавых ногах было несложно, так и остался в злополучной пещере, а вот тёмная немецкая кровь так и текла из рваной раны. По всей видимости, в своих попытках вырваться из ловушки Ундина повредила себе подкожную вену, и теперь на ногу нужно было накладывать давящую повязку, но сцепившимся в выяснениях отношений сёстрам Хэйс, каждая из которых стремилась выдержать характер, до этого дела не было. Как и самой Крёнен до их разборок.
Немка сползла с камня и упала на четвереньки. Её и без того худощавое тело, благодаря облепившей его промокшей насквозь одежде, стало казаться болезненно тощим. Из её горла вырвался отвратительный органический звук, и на гальку хлынула мутная вода, вырвавшаяся разом и из желудка, захватив с собой остатки съеденной на завтрак яичницы-болтуньи, и из лёгких. Под конец изо рта Ундины показалась кровавая пена – морская соль, несмотря на приписываемые ей целебные свойства, оказалась не слишком-то полезна для лёгких девушки. Со стороны могло показаться, будто немка вознамерилась извергнуть на прибрежную гальку все свои внутренности, но вскоре рвотные конвульсии прекратили сотрясать её тело, и рыжая, сплёвывая розоватую пену, тяжело дыша, подняла мутные зелёные глаза на Кейтлайн. Окончание семейных разборок сестёр Хэйс она пропустила, возвращая морю забранную у него воду, щедро приправив её своими завтраком, желудочным соком и даже кровью, а потому не сразу поняла, за что извиняется перед ней подруга, и лишь слабо кивнула.
– Ничего страшного… – хрипло прошептала Ундина, имея в виду не то ругань сестёр, не то собственное состояние, и тут же добавила: – Не нужно в город… – чем рисковала окончательно запутать Кейтлайн.
Сделав усилие, она обернулась к подоспевшему к месту едва не разыгравшейся трагедии мужчине и заставила себя улыбнуться.
– Я дочь врачей, так что тревогу необязательно поднимать… – чуть громче проговорила немка, чьё побледневшее до зелени лицо как никогда контрастировало с её огненными волосами. – Жить буду… Зачем?.. – она хотела добавить что-то ещё, чтобы не обрывать и без того неудачную шутку на столь мрачной ноте, но тут силы оставили её, и рыжая рухнула в извергнутую ею же лужу.

Отредактировано Undine Kroenen (2017-03-01 22:42:10)

+3

37

Все, о чем бездумно наболтала Кейтлайн в своем эмоциональном порыве, обрушилось на старшую Хэйс жутким неусвоением. Казалось, девушки еще в далеком детстве договорились друг друга не понимать. А на правах старшей, хотелось принудить сестренку повторить еще раз каждое свое мерзкое, гадкое словечко, чтобы не без аргументов ткнуть ее, как котенка в собственные экскременты. Кетрин взывала к самообладанию, старалась не смотреть на говорившую, но это происходило ровным счетом до тех пор, пока та не затронула тему личностных подозрений.
- Серьезно!?- вымолвила Хэйс с большой долей удивления, но больше сожаления к самой Кейтлайн. Как оказалось, в небольшом и сколоченном на скорую руку отряде спасателей, имело место быть недоверию и подозрениям друг на друга. Но как бы обстоятельства не складывались, ими необходимо было пользоваться конструктивно.
- Я с тобой поговорю об этом немного позже,- угрожающе произнесла Кэт. Возвращение Иэна заставило ее облегченно выдохнуть, немного успокоиться и подняться с каменного выступа. Ответы на потоки вопросов сестры были уготованы сразу, причем приблизительно такой же словесной тирадой, но отложены на неопределенный срок.
Кэтрин отметила предусмотрительность Уэлша, обернувшись к нему. Скользнула по его лицу глазами и презренно сощурилась.
- Сами отвезем, быстрее будет, - вымолвила девушка в ответ и приблизилась к пострадавшей. Сильный испуг и рваная рана на ноге — не смертельный диагноз, тем более ногу Кейтлайн добротно затянула тугой повязкой. Именно так уверенно считала Кэтрин, пока немка не начала извергать морскую воду из своих недр организма.
-Чем ты занималась, пока меня не было рядом? -  громогласно и яростно выдалось из уст, к этому времени уже обо всем догадавшейся, девушки. Это было настоящим предательством, по-другому и назвать никак было нельзя. Удар в спину наносят те, кого, как правило, защищаешь грудью. И пока Кэтрин искала помощь, способы выбраться из проклятого грота, Кренен лишала себя жизни? Обида, ненависть, злость съедали до мозга костей. Этакие насильственные, дикие чувства действовали как припадок или даже, как мертвая петля. Хэйс винила себя за то, что только думала, что может не спасти жизнь девчонке. Вот какова цена за ее старания — предательство.
- Боишься, что я нашепчу кому надо про самоубийство, - прицыкнув языком, язвительно отозвалась девушка, заглядывая в помутневшие глаза Ундины, поведавшей свою родословную. Словами редко когда можно убить, но как оказалось это был именно тот случай. Не успела старшая Хэйс потянуться за влажными салфетками, как Кренен потеряла связь с реальностью.
- Да как же так-то? И куда!- с этими словами, без тени отвращения, которые было у Кэтрин,  не колеблясь, она вцепилась Ундине в плечи, потянув на себя, заботливо поправляя ее засаленные волосы. Встревоженно нависнув над обмякшим телом, Хэйс похлопала девушку по щекам.
- Воды Кейт, быстрее! - скомандовала Кет. - Умой ей лицо и мне руку, - только сейчас девушка заметила, что умудрилась сама испачкаться и совсем не в грязь. Что дальше нужно делать она не знала, смотрела на Иэна, словно ожидая его команды.
- Ты же донесешь ее до машины? - жалобно взмолилась она мужчине. В таком случае они бы с сестрой взяли все вещи, а там уже бы и разобрались, необходимо ли кому-нибудь возвращаться обратно и быть может хотя бы пройтись вдоль гротов, чтобы убедиться, что детей здесь точно нет или есть.

+4

38

- Что за?!.. – Иэн тихо выдохнул, машинально схватился за голову и провел ладонями по влажным волосам. Действовать нужно было моментально, и на адреналине он уже шагнул вперед и склонился над пострадавшей, судорожно пытаясь вспомнить хоть какую-либо информацию о том, что следует предпринять в подобных ситуациях. Представить только: он прожил уже тридцать лет, но никогда не сталкивался с такими крайностями, когда чье-либо здоровье или жизнь под угрозой; даже в раннем детстве Эйда не совершала опасных глупостей. «Я никогда не видел мертвых», – он подумал, поддаваясь панике и опасаясь, что Ундина скончается у них на глазах из-за их собственной беспомощности. Как там говорилось, «в спасении умирающего важны именно первые минуты, правильно оказанная первая помощь»? «Лучше не предпринимать ничего до приезда скорой, чтобы не навредить»? Какой именно инструкции следовать?
Руки у него не дрожали, но пальцы плохо слушались. Иэн отстранил Кэтрин, встал на колени, чтобы было удобнее, быстрым движением вытер ладони, поправил натянувшуюся на бедрах ткань штанов – простые движения успокоили.
- Она ударилась? Переломов нет? – Иэн осторожно перевернул Ундину на спину, бегло ее осмотрев, приподнял ей голову и разжал челюсти, не особо осознавая, что делает, но желая хоть как-то удостовериться, что девушка не задохнется рвотной массой. Ротовая полость выглядела относительно чистой, язык – должен ли язык находиться в таком положении? – язык вроде бы не блокировал проход; Ундина дышала и наверняка была просто без сознания. Если это может быть «просто». Но она практически самостоятельно – при поддержке Кэтрин, конечно, но все же – выбралась из пещеры, следовательно, перелома позвоночника или шеи нет?
- У нее, наверное, сотрясение мозга. Или что-то с этим связанное, – он предположил и осторожно подцепил пальцем край ткани, рассматривая перевязанную рану. – Это ты ловко!
Иэн мимолетно улыбнулся нерастерявшейся Кэтрин, обхватил Ундину поудобней и поднялся с девушкой на руках. Дышать сразу стало труднее, и он невольно зашагал быстрее по направлению к машине. 
- Давайте так. Отвезем ее в госпиталь. Можете там и остаться с ней. Или все по домам. Нужно просушиться и переодеться. Часа через полтора – осмотр оставшихся гротов и шахты. Кто сможет. Может, кто-нибудь придет на подмогу. Полтора часа – нормально? Что с этими приливами и отливами? Я в этом плохо разбираюсь, – он говорил отрывисто, пытаясь выровнять дыхание и понять «морскую систему».

+2

39

Дышать всё ещё было тяжело, но удушье уже медленно отступало. Грудь рыжей часто вздымалась, но приступы почти что чахоточного кашля, рефлекторно пробивавшиеся даже сквозь беспамятство, становились всё короче и реже. Если бы не они, можно было подумать, что мужчина несёт на руках труп – вечно бледная кожа немки стала почти прозрачной. Внезапно она резко дёрнулась, словно в предсмертной судороге, но, вместо того, чтобы затихнуть навсегда, вдруг распахнула мутные глаза.
– Где я? – чуть слышно прошептала Ундина, неуверенно глядя по сторонам. Она не сразу поняла, кто её несёт, а уж куда – не стала и пытаться предположить, мучительно силясь вспомнить, что было несколько минут назад.
Крёнен глубоко вдохнула, желая очнуться окончательно, и её грудь пронзила резкая боль, заставив разразиться очередным приступом удушливого кашля. На её губах вновь выступила розоватая пена. Извиваясь от разрывавшей её изнутри боли, девушка, сама того особо не желая, вывернулась из рук мужчины и, не сумев устоять на ногах, вновь упала на четвереньки, не прекращая кашлять. С минуту она так и корчилась на земле, словно пытаясь выплюнуть собственные лёгкие, но всё же сумела совладать с собой и тяжело поднялась на ноги. Дыхание вырывалось из её груди с почти ощутимым клокотанием.
– Не нужно в больницу, – почти прошептала Крёнен, обведя соратников заметно прояснившимся взглядом зелёных глаз. Она прекрасно понимала, что после почти что кровавой рвоты, а потом ещё и обморока ей вряд ли удастся убедить их, что её дела далеко не так плохи, как могло показаться. Её взгляд упал на набухшую кровью перевязку на ноге неуверенно склонившегося над ней Иэна.
– Если хотите кого-нибудь в больницу отвезти, его везите, – кивнула Крёнен на мужчину. – Поступим так – до шахт доедем, а оттуда Кейтлайн Иэна в больницу отвезёт, пока мы с Кэтрин Скотта и Нишу искать будем, – произнесла она, пытаясь придать своему заметно ослабевшему голосу безапелляционное выражение, но, обернувшись к Хэйс-старшей, всё же добавила: – Если станет мне по дороге хуже, то и меня в больницу везите. Но никак иначе! – и, в подтверждение того, что она всё ещё не только жива, но и вполне способна продолжать поиски, немка зашагала к машине. Первые пара шагов дались ей нелегко – девушку шатало, и она едва не упала, однако ей удалось пересилить себя, и проделать остатки пути почти что в привычном темпе.

+2

40

Довольствуясь чужим героизмом, можно написать целую трагедию. Наверное, от душещипательных чувств развезло бы Кэтрин до опьянения, если бы обида и злость не ковали свое счастье, ликуя и властвуя. Все можно простить, но только не предательство - вторило сознание бесконечно. Хэйс хотелось подцепить девчонку за шиворот, прямо здесь и сейчас, на берегу моря, поговорить по душам, раз она смело возомнила, что с ней действительно все в порядке. Мешали только зрители. Казалось, что еще останавливал тревожный взгляд Кейтлайн. Все происходящее младшая сестра принимала близко к сердцу, настолько, что Кэтрин начала чувствовать себя бездушным существом. Грубо и сухо она взглянула на разворачивающееся зрелище и пошла дальше. В любом случае, до машины ей, как водителю, необходимо было добраться как можно скорее.
Содержимое багажника Кэтрин много кого могло удивить. Прежде чем его заполнили своими рюкзаками, к спеху отыскалась пара запасных кроссовок. Они успешно заменили, вымоченную морской водой промокаемую обувь. Дожидаясь пока все пассажиры займут свои места, девушка старалась не выказывать больше никаких эмоций.
Машина двигалась по направлению к шахтам. Пока Кейт в дороге пыталась уже минут десять раздражительно связаться с коллцентром, Кэтрин не выдержала и выхватила у сестры из рук рацию. Прибор умудрился вылететь в открытое окно по одной, мыслимой только ему, траектории. С должной руганью, автомобиль резко затормозил. Недолго погоревав у пластмассовых обломков, окаймленных, только на вид сдерживающим резиновыми и черным как смола, ободком, сестры предпочли вновь учинить разборки. И как бы Хэйс не старалась держать себя в руках, ситуация выходила из-под контроля. Девушка была вынуждена уступить младшей сестре, и выполнить ее просьбу, чтобы та хотя бы, наконец, заткнулась и перестала позорить ее и себя в присутствии пассажиров, оставленных в салоне. 
- Сейчас мы направляемся к шахтам, как и задумали. Кто хочет и может продолжать поиски, останется со мной, - Кэтрин посмотрела в зеркало заднего вида, чтобы повнимательнее разглядеть лица. - Кейт едет дальше, чтобы взять для связи новую рацию. Сотовые нас никак не спасут, если вдруг чего.
Ундина должна была направиться в больницу, как бы того она не хотела, но сестры за нее давно все решили. Кэтрин также необходимо было немного времени, чтобы побыть с Иэном наедине. Много чего осталось недосказанным, тем загадочным и волшебным вечером, проведенным вместе. Начать поиски в шахтах — неплохой предлог, чтобы разъясниться и девушка подбирала нужные слова уже сейчас. Можно было начинать мириться с большим проигрышем, с тем, что в патовых ситуациях каждый человек проявляет себя кто в что горазд. Хэйс была тому не исключение. Она изрядно подпортила свою репутацию, как женщина, которая, конечно же, преследовала свою особую цель.
Небольшая группа людей, прочесывающая кромки леса, основательно вышла на дорогу. Во главе сколоченного, по всей видимости тоже на скорую руку, отряда вышагивал сутулый, лысоватый мужчина. О ворчливости мистера Макдауэла слыхивала и сулила вся округа Штормого острова, но то каким немыслимым образом в команду «за пятьдесят» затесалось прекраснейшее белокурое создание, абсолютно не вписывающееся своей милой мордашкой, оставалось загадкой. Подавившись смешком, Кэтрин остановилась у обочины, поравнявшись с отрядом и заговорщически переглянулась с Кейт.
- Здравствуйте, как идут успехи? - погромче выпалила девушка из открытого окна авто. - Мистер Макдауэл, не будьте слишком строги, подарите нам прекрасный цветок из вашего чудного сада, - указывая взглядом на Мишель, с внушительным успокоением ее замученной души, старыми историями, как сам рассказчик, об охоте в здешних лесах.
- Двигайтесь господа, у нас новый пассажир, - подмигнула Хэйс, оборачиваясь на заднее сиденье.
- Ну, и как тебя угораздило вляпаться в такую веселую компанию? С ними же все равно что иголку в стоге сена искать! Привет, дорогая! Знакомьтесь, кто не знает - Мишель Леруа, наша подруга. Прошу любить и жаловать, - Кэтрин подмигнула девушке и машина вновь тронулась в путь, кажется под ворчание все того же Макдауэла, который потерял своего самого лучшего бойца. Скорее даже единственного хорошо видящего, слышащего и внимательного в их поисковом отряде.
- Стукнешь мою тачку, и я хорошенько пристукну тебя головой о землю и скажу, что так и было, - шепнула на ушко Кэт сестренке, мило улыбнувшись и вышла из машины, оставляя ключи в зажигании. Минуя небольшую лужицу под ногами, Хэйс открыла дверь пассажирам и приблизилась к багажнику. Какого разыгралось удивление девушки, когда из машины вышла только Ундина.
- Отсюда до шахт идти нам будет ближе всего, - отрапортовала Кэт, надевая походный рюкзак на плечи. Перед тем как сестра тронулась в путь, они переглянулись. О том, что все в полном порядке говорил взгляд Кейтлайн. Стало ясно, что подозрения, брошенные еще у моря на Уэлша, были ничем иным, как ревностью, в самом своем ярком проявлении. К тому же теперь, с ними ехала еще и Мишель.
- До свиданья, Иэн, - не совсем понимая, что происходит и почему мужчина остался в машине, Кэтрин нахмурилась и постучала несколько раз по капоту, надеясь на их скорое возвращение.

+офф

Мишель выбыла из сюжета, так и не успев поучаствовать)))

Отредактировано Catherine Hayes (2017-04-28 11:10:22)

+3

41

Чтобы дойти до машины, никак не показав той боли, что разрывала её грудь на части при каждом хоть сколько-нибудь глубоком вдохе, Ундине пришлось собрать в кулак все оставшиеся силы. Сосредоточившись на борьбе с собственным телом, она даже перестала обращать внимание на промокшую насквозь одежду и залитые водой сапоги. Девушка, наконец, обратила внимание на то, во что превратился её и без того небезупречный костюм лишь тогда, когда сёстры Хэйс переобулись. Крёнен была почти уверена, что не будь с ними Уэлша, они бы заодно и переоделись. На её как никогда бледном лице даже появилось подобие какого-то румянца – внутри девушки зашевелилась зависть – сама она смогла бы привести в порядок свой гардероб лишь оказавшись дома, причём только после нескольких часов с иголкой и ниткой – на острове у неё было всего четыре рубашки и двое штанов, не считая официальные. Немка сердито фыркнула и тут же потянулась к воротнику, чтобы его расстегнуть, – её лёгкие тут же словно огнём обдало – но её пальцы наткнулись лишь на металл галстука-боло. С почти синих губ тут же сорвалось крепкое ругательство, вряд ли понятное хоть кому-нибудь в собравшейся вокруг машины компании.
Мысленно прикидывая, как теперь перешивать рубашку так, чтобы она ещё хоть немного ей послужила, Ундина протянула было руку к передней дверце машины, но её опередила явно не на шутку осерчавшая на неё Кэтрин, почти втолкнувшая на переднее пассажирское место свою сестру. Рыжая сердито скрестила руки на груди и молча забралась на заднее сидение.  Воровато оглянувшись и убедившись, что её напарники больше заняты друг другом и самими собой, она поспешно разулась, обнажив при этом насквозь промокшие чёрные носки со следами многочисленных штопок и дырками, из которых выглядывали пальцы, и потрясла оба сапога, перевернув их подошвами вверх, надеясь сделать их хоть немного посуше. Закончив приводить обувь в порядок, Крёнен вновь обулась и, закрыв дверь и стараясь дышать как можно поверхностнее и реже, опустила стекло, после чего откинулась на спинку сидения, нисколько не беспокоясь о сохранности обивки, которая тут же жадно принялась впитывать воду, обильно выжимавшуюся из одежды девушки.
Первая треть поездки до шахт прошла без особых происшествий. Кэтрин посылала ей и Иэну испепеляющие взгляды посредством зеркала заднего вида, а Кейтлайн возилась с рацией, вероятно желая сообщить убитым горем родителям, что ещё в одном месте на Штормовом острове тела их детей так и не нашлись. Внутри машины почти ощутимо запахло порохом, и с каждой секундой этот аромат только усиливался. А потом прогремел новый взрыв эмоций, и злополучная рация вылетела за окно. Ундина демонстративно запрокинула голову и уставилась в потолок машины, пока Иэн молча краснел, не в силах решить, за кого из девушек ему вступиться, а сёстры упражнялись в витиеватости выражений. Когда они отправились искать рацию, судьба которой не оставляла сомнений – было очевидно, что такой полёт ей не пережить, – Крёнен даже пожалела, что не умеет водить машину, – в очередной раз за этот день ей захотелось бросить всех навязанных ей напарников и отправиться на поиски пропавших детей в гордом одиночестве.
Наконец, страсти поулеглись, и отряд, каждый член которого словно мечтал перебить всех остальных, двинулся дальше. Ундина так и сидела, прикрыв глаза, с безучастным ко всему видом, а потому, когда вдруг Хэйс-старшей приспичило пригласить в их и без того не слишком дружный состав ещё и завсегдатая паба, она лишь почти безразлично кивнула. В том, что это приобретение отнюдь не облегчит поисков, немка почти не сомневалась. И, когда машина, наконец, замерла у тёмного провала входа в шахту, её не высказанные подозрения подтвердились.
Из машины вслед за новым самопровозглашённым лидером отряда вышла только она. Блондинка, всю дорогу строившая глазки единственному мужчине, тут же подвинулась ближе к нему, и автомобиль, фыркнув выхлопом, скрылся за поворотом. Ундина осторожно посмотрела на Кэтрин и кивнула в темноту.
– Полагаю, нам поспешить стоит… – произнесла она и хотела было добавить ещё что-то, но её истерзанные морской водой лёгкие, успевшие привыкнуть к молчанию, тут же пронзила невыносимая боль, и девушка зашлась удушливым кашлем.

+1

42

Хэйс, скрывая удивление, осматривалась вокруг себя, абсолютно не понимая где находится. Какое-то странное место, с одной стороны она точно знала, что тут не бывала, а с другой — девушку не покидало ощущение, что она тут уже была и не раз. Чрезмерно чистый воздух в здешних местах наверняка вскружит голову каждому, а усталому путнику предложит дозу вдвойне. Кэтрин умывалась свежей водой из бутылки, пока немка делилась своими предположениями.
- А я говорила, что недолюбливаю немцев? Даже не знаю почему, - язвительно обратилась Кэт к напарнице, пока та задыхалась в своем удушливом кашле. В пору было треснуть со всего маху по скривленному хребту рыжеволосой, но к огромному сожалению, лечение предписывалась в таких случаях иное. Определенно, одно из основополагающих — отдых, коим пациентка пренебрегла.
- Кого ты хочешь удивить этим, не пойму, даже если, наверное, подумаю. Хотя, считаю, что на это время тратить жалко, - девушка заглянула в, искривленное от затяжного и надоедливого кашля, лицо, ухмыляясь. Дотянувшись до ближайшего раскидистого куста, Кэт отломила подсохшую веточку, незамысловато отчистила и сунула себе в зубы.
- Надо бы сразу порешать, стоить нам идти туда вместе. Я не хочу поворачиваться к тебе спиной, чувствую волка, что сидит в тебе. Доверие — такая штука, знаешь ли? Приходит с годами. И как-то очень странно мне от того, что около пары часов у тебя кроме меня никого не было, но ты сделала свой выбор, - с этими словами Хэйс отвернулась от Ундины и направилась к шахте. Была бы здесь Кейтлайн, она, конечно же, поделилась своими странными ощущениями, гложущими ее в этом месте. Наверное, во всем была виновата история о далеком прошлом их семьи. Хэйсы никогда не забывали свое начало и чтили предков. Шахты принадлежали им. Это было очень давно, но находясь под впечатлением от интересных сказок на ночь - оставило свой след, медленно сводя с ума здесь и сейчас.
- НИША! СКОТТ! - громко выкрикнула Кэтрин у входа в заброшенную шахту. На минуту девушке даже представилось, что сейчас несмышленые дети отзовутся и это буде самое ужасное за сегодняшний день. Ни связи, ни машины, у них не было ничего. Глупый и безрассудный поступок, остаться ничего не имея, сломя голову продолжать поиски в компании с, периодически задыхающейся, хромой самоубийцей.
Кэтрин села на сырую землю, перед шахтой, доставая из рюкзака крекеры и пару шоколадных батончиков. Вблизи она оставила свой нож, на всякий случай. Какой, даже не ведала сама.
- Перекусим и двинемся дальше, десять минут ничего не решат, - настоятельно произнесла Хэйс, отряхивая грудь от крошек печенья. Она пыталась прикинуть сколько нужно времени, чтобы Кейтлайн вернулась. И вернется ли Иэн. Думала о том, что все происходит не спроста и пыталась прогнать это чертово наваждение. Не могла она здесь быть, это вовсе было не место для прогулок или отдыха.

+1

43

Если бы взглядом можно было убить, Кэтрин Хейс уже осыпалась бы на землю горсткой пепла. Помутневшие было после неудачной попытки помочь морю убить её зелёные глаза Ундины вспыхнули таким огнём, что в пору было подумать о том, не было ли у немки в роду лепреконов, и не воровали ли древние Хэйсы у них золото. Девушка сумела подавить приступ кашля и выпрямилась, словно солдат на плацу. Нетрудно было догадаться, что хоть она и чувствовала себя виноватой перед своей спасительницей, та явно перестаралась в своих попытках уязвить её.
– Все вы, англичане недолюбливаете немцев! – выплюнула Ундина в лицо Кэтрин. – Кого любите вы вообще? Вы терпеть не можете даже друг друга! – она говорила пылко, но не слишком громко, то и дело прерываясь, чтобы шумно вдохнуть или выдохнуть, – В Германии федеральных земель больше, чем королевств в вашей полудохлой империи, и то мы, немцы, друг к другу лучше относимся! – она хотела было добавить что-то ещё, но вдруг замолчала и как-то пристыженно сникла. Впрочем, ненадолго – стоило шотландке продолжить её распекать, и немка тут же вновь вспыхнула, да так, что оставалось только удивляться, почему её одежда и волосы до сих пор не высохли: – Я пытаюсь с первого своего дня здесь хоть как-то прижиться, а меня все, словно что-то совершенно чужеродное, отталкивают! Когда делаю я что-то преступное, все так, словно другого и быть не могло, реагируют; когда пытаюсь я кому-нибудь помочь, второе дно ищут! Или, как ты сейчас, предпочитают времени и сил не тратить, а сразу всё на злой умысел чужачки списывают! – речь Ундины становилась всё более пронизанной долго вынашиваемой обидой, а её бледные щёки начали наливаться уже вполне ярким румянцем. Было видно, что девушка выплеснула всё, что копила с того самого дня, когда впервые ступила на берег Штормового острова. Она разочарованно покачала головой и демонстративно задрала нос.
Куда более заслуженные упрёки от Хэйс Крёнен выслушала уже молча, пусть и всё с тем же видом оскорблённой гордости, и, лишь когда обиженная в лучших чувствах шотландка зашагала ко входу в шахту, наконец, вновь заговорила.
– Я привыкла настолько, что для всех я чужая, что просто в то, что хоть кто-нибудь на этом острове из-за меня жизнью рисковать станет, не могла, поверить, – она уставилась себе под ноги. – И я боялась, что вода быстрее подниматься будет, и мы обе в той пещере захлебнёмся. Твои родители и сестра будут по тебе плакать, а мои о моей смерти даже не узнают, – голос рыжей задрожал. – Я не прошу мне доверять, но лучше нам больше не разделяться. Я не прощу себе, если с тобой что-нибудь случится, – как нетрудно было догадаться по её интонациям, Ундина принадлежала к той породе людей, кто не привык оставаться в долгу, а потому сейчас она не лгала. Кэтрин спасла её от неминуемой смерти, а потому она была готова вернуть ей долг даже ценой собственной жизни.
Немка вновь замолчала, окончательно позволив шотландке возглавить их заметно поредевший отряд. Сказывалось как чувство вины, теперь усилившееся за только устроенную сцену – она ненавидела жаловаться на жизнь, а потому всякий раз, когда вольно или невольно опускалась до этого, чувствовала себя виноватой. В первую очередь – перед собой и только потом – перед теми, на кого изверглись её излияния.
В ответ на новые распоряжения Кэтрин Ундина лишь молча кивнула и осторожно опустилась на землю напротив неё, несмело потянувшись к крекерам. Однако стоило ей отправить в рот всего один из них, как Она уже не смогла скрыть своего голода, который, как могло показаться тем, кто её знал, словно терзал её постоянно, как будто внутри девушки и в самом деле таился ненасытный серый волк. За первым крекером тут же отправился второй, а за ним и третий.

Отредактировано Undine Kroenen (2017-07-19 23:59:53)

+1

44

Бартер на сохранность жизни — до настоящего момента было неизведанным для Кэтрин. Девушка старалась не смотреть на Ундину, удивляясь сказанным словам о неком долге, который немка выдумала себе на ровном месте.
- Ты мне ничего не должна, - перебивая, вставила Кэт, насупившись. - Не простит она себе, еще чего…,- недовольно добавила девушка, делая вид, что ее больше сейчас интересует пачка с крекерами.
На месте привала девушек, высокие деревья поднимались к небу. Землю под ногами покрывал зеленый ковер травы с редкими, мелкими и блеклыми цветами.  Легкий ветер, всегда текущий по лесу, дул в спину Кэтрин. Он также шевелил растущую отдельными островками траву, принося с собой запах сырости. По определению отовсюду еще должны были доносится птичьи голоса, но было тихо. Что-то не так было в этом месте, и предчувствия терзали Хэйс все больше. Она пыталась прислушаться, но слышно было лишь ее собственное учащенное сердцебиение. Из-за этого Кэт дышала чаще обычного, словно невидимая сила сдавливала ей грудь. Однако, скрыть свои недомогания было несложно.
- Зачем ты приехала сюда? Как оказалась здесь? И почему ты не поддерживаешь связь с родными, ведь всегда есть под рукой телефон, - сипло протянула девушка, вынимая из рюкзака небольшие пакеты с соком. Хэйс успела швырнуть сладкий напиток в руки Ундины, прежде чем резко подскочила на ноги и коснулась указательным пальцем собственных губ, подсказывая, что необходимо какое-то время помолчать. Прислушиваясь, стало ясно, что они здесь не одни. Человек то был, или зверье дикое — тоже не ясно.
- Паранойя периодически наступает мне на пятки, - улыбаясь, оправдалась Кэт. - Ты ничего странного не замечаешь, да?- с этими словами, девушка натянула на плечи рюкзак, но делала она это неторопливо. На перекус остались еще шоколадные батончики с орехами и немного воды. Крекеры были приговорены до несчастных крошек в упаковке.
- Как мы уже с сестрой говорили, выйдешь замуж и все наладится. Но если мы с тобой будем жрать столько, сколько сейчас, вряд ли на нас кто-нибудь посмотрит, - отшутилась Кэт и оперлась спиной о дерево, немного согнувшись, как после пробежки. Наверное подобное влияние оказывало давление, но разве люди в такой ситуации слышат отдаленный женский крик? Хэйс пыталась выискать в лице жующей немки ответ. Быстро стало ясно, что глухие, посторонние звуки слышит только одна из них.
- Ну, ладно…,- нараспев взревела Кэт. - Так уж и быть, я позволю тебе идти вперед и брать весь удар на себя,- добавила девушка, указывая на вход в шахту. Просто ей не надо было, чтобы Ундина видела, как она периодически гримасничает от болей в груди и разыгравшейся мигрени. Ведь тогда могут начаться вопросы, но на это не хотелось терять драгоценного времени, преследуя важную цель. Ну и что, что можно было пока идти поравнявшись плечом к плечу.

Отредактировано Catherine Hayes (2017-07-20 10:40:09)

+1

45

Ундина пропустила бурчание Кэтрин мимо ушей. Та, вроде бы, всё-таки сменила гнев на милость, а потому она не спешила давать ей хоть какие-нибудь поводы для новой ссоры. И потому рыжая, по примеру шатенки, сосредоточилась на крекерах, и без того небольшие запасы которых стремительно таяли. Возможно, немка почувствовала бы напряжение шотландки, но она всё ещё не до конца отошла после своей попытки утопиться, и усиливавшееся жжение в лёгких при малейшей попытке вдохнуть полной грудью надёжно отвлекало девушку едва ли не от всего, происходившего вокруг.
– Я из врачебной династии, своё начало ещё из Германской империи ведущей, – без тени гордости произнесла Крёнен в ответ на вопрос Хэйс. – Не рассказывала Кейтлайн тебе? Родители спланировали мою жизнь ещё до того, как, мальчик у них или девочка будет, узнали. Вот только не привлекала меня медицина совершенно, и я своим путём пошла. Они не простили мне такого пренебрежения семейными традициями. Я живу самостоятельно с того самого дня, когда документы на филологический факультет выбранного ими университета подала. Они не поинтересовались за все эти годы, как я живу, ни разу, я же никогда о них не справлялась. Но теперь сделать себе имя необходимо мне, или, что они были правы, когда мой выбор не одобрили, окажется. Я изучаю развитие мифологии от традиционной к современной, и маленькие городки вроде Северного Солуэя лучше всего для подобных исследований подходят… – Ундина хотела было добавить что-то ещё, но в этот момент Кэтрин вдруг велела ей замолчать. Немка послушно притихла, вопросительно глядя на шотландку и, вторя ей, прислушалась.
Шелестели в лесных кронах ветер, стонали изредка старые сучья при сильных его порывах, лениво жужжали редкие осы, притихла в дневной час мошкара, а с ней удалились на покой и птицы, хотя откуда-то издали нет-нет да доносился стук дятла. Или это был топор дровосека? Хотя вряд ли хоть кто-то в этот день оставался на своём рабочем месте. Ничего хотя бы отдалённо похожего на шум мотора и человеческие голоса тоже слышно не было. Лес жил своей жизнью, в которую он отнюдь не спешил посвящать ни уроженку острова, ни его незваную гостью, пусть даже та и считала себя лесным дитя.
Ундина затаила дыхание и осмотрелась по сторонам, но, так и не увидев ничего подозрительного, вновь вопросительно посмотрела на Кэтрин. Только сейчас она почувствовала, что совершила ошибку, когда отказалась ехать в больницу – в мокрой одежде становилось холодно, а единственной альтернативой было раздеться донага и продолжать поиски пропавших детей в таком виде, но жаловаться вслух девушка не стала, лишь осторожно кивнув и распечатав, наконец, врученный ей шотландкой сок.
– Семья заменяет в жизни всё, поэтому, прежде чем в брак вступать, очень серьёзно подумать, что для тебя важнее – всё или семья, нужно, – улыбнулась Крёнен в ответ на шутку Хэйс. – Для меня важнее всё, – она поднялась с земли, отряхиваясь.
Теперь немка начала чувствовать напряжение шотландки, но не была уверена, связано ли оно с тем, что они всё ещё оставались наедине и без связи, или же дело было в том, что поиски детей всё затягивались, а потому не спешила интересоваться у той, в чём же дело, и лишь в очередной раз кивнув в знак согласия, словно китайский болванчик, зашагала вперёд – в тёмную пасть мёртвой шахты, на ходу включая фонарик.
Укреплённый подгнившими деревянными балками потолок был достаточной высоты, чтобы девушки могли идти по заброшенной штольне не пригибаясь. В пропитанном вездесущей сыростью воздухе витал слабый запах угольной пыли. Холодный луч карманного фонарика прогонял никогда не покидавшую давно покинутые подземные тоннели тьму всего на несколько метров, а потому она могла показаться живой, прячущейся за балками и камнями, клубящейся за поворотами и осыпями стен, словно ждущей своего часа, чтобы поглотить дерзких девиц, посмевших бросить ей вызов.
Ундина попыталась было набрать в грудь воздуха, чтобы позвать пропавших по именам, но её обожжённые морской водой лёгкие тут же пронзила такая боль, что девушка мгновенно разразилась удушливым кашлем тут же разлетевшимся под сырыми сводами и, многократно отразившись от них, вернувшимся в обличье какого-то почти призрачного мерзкого хохота.

+1

46

Складывалось такое впечатление, что Кренен говорит нескладно. Видимо наступил тот самый неизбежный момент, когда Кэтрин вынуждена была прислушиваться к каждому ее слову. Иначе очень сложно общаться один на один, а вообще не разговаривать как-то не представлялось возможным. Почти с понимающим видом Хэйс внимала трагическую историю, но больше суетливости нагоняло состояние здоровья говорившей, хотя своды шахты добротно приветствовали эхом гостей, пробирающим до мурашек по коже. Кэт громко, тяжело выдохнула. Сколько ей необходимо было терпеть отчаянный героизм, одному забытому углю в здешних местах было известно.
- Ну, тише ты, души покойных шахтеров пробудишь, - вновь усмехнулась девушка, сунув в зубы самодельную зубочистку, припрятанную все это время в кармане. Ей казалось, что если не пара бокалов вина, то хотя бы она сможет успокоить пошатнувшиеся нервы. Во всяком случае это лучше, чем закурить, а ведь так хотелось.
- Так ты думаешь на немецком и потом переводишь, когда говоришь?- внезапно поинтересовалась девушка. Могло ли показаться Ундине, что она не представляет для Кэт никакого интереса. И это было бы весьма ошибочно, потому что смена тем для разговора заставляет человека перестроиться, а значит отвлечься. А может немке следовало просто молчать, чтоб не кашлять. Какими методами необходимо пользоваться Кэт не могла понять, зато успешно отогнала свой недуг, сводя его до легкого головокружения и только.
ВСЕ! - громогласно озвучила Хэйс и улыбнулась, припоминая речи по изливанию души не местной. Не смогла сдержаться. - Все, это когда филолог работает официанткой? Внушающий карьерный рост, что уж тут скажешь. Или разносить ветер в клочья, пронизывая его на мотоцикле — тоже все? Или спасать детей, чтобы заявить о себе с хорошей стороны — это твое ВСЕ, - начиная вроде безобидно, но зацеписто закончила Кэтрин. Она давила ее, сама не зная почему. И не сказать, что Ундина ей не нравилась. Но определенно уже свершилось то, за что не любят людей, и никуда тут не деться.
- Нет, ты просто объясни… Ты не любишь детей, тебе нет дела до всего, что у нас происходит, но ты пошла и более того, идешь дальше. Так может просто во мне подругу привидела? - весьма спокойно продолжила девушка, всматриваясь в свете фонаря вдаль шахты, неторопливо двигаясь вперед.

+1

47

Кое-как справившись с очередным приступом кашля, Ундина обернулась к Кэтрин, переводя луч фонарика со своего лица на её, чтобы шотландка могла в полной мере убедиться, насколько немке неприятны её придирки, пусть даже в них и было рациональное зерно. Её бледное лицо, ставшее почти прозрачным после едва не оказавшегося роковым купания, почти приобрело привычный оттенок.
– Я не верю в привидения, – негромко пробормотала она. Свист её тяжёлого дыхания, разносившийся под давно покинутыми каменными сводами, и в самом деле не долго было принять за голоса нечеловеческих обитателей земных недр, но сама девушка этого почти не слышала, сосредоточившись на борьбе с принесённым кашлем удушьем.
Казалось, после громоподобного кашля Крёнен, любой, кто был в мёртвой шахте, подал бы голос, но сырая тьма отвечала на голоса девушек лишь зловещим молчанием, словно поглощая любые звуки, кроме свистящего дыхания немки.
– Да, я думаю на родном языке, – уже куда разборчивее произнесла Ундина в ответ на внезапный вопрос Кэтрин. – Вы, англичане, обращаетесь со своими глаголами совершенно бесцеремонно! Хотя чего ждать ещё от настолько деградировавшего языка? – рыжая светила фонариком вперёд, а потому шатенка не могла видеть её лица, но даже по голосу становилось понятно, что она раздражена.
Ни для кого на Штормовом острове не было секретом, насколько болезненно Крёнен относилась к любым насмешкам над своим немецким происхождением.
Немка хотела было добавить ещё что-то, но её перебил громогласный возглас шотландки, прокатившийся под давно покинутыми каменными сводами едва ли не внушительнее, нежели до этого её собственный кашель. Многократно отразившись от сырых стен, голос Хэйс исказился, но столь громко сказанное слово было слишком коротким, чтобы эхо смогло превратить его в подобие призрачного хохота. По мёртвой шахте прокатился многоголосый вердикт – «ВСЁ!!!» – словно подчёркивая бесплодность поисков девушек.
Ундина замерла на месте, выпрямившись, словно громом поражённая. Кэтрин успела закончить мысль, а эхо стихнуть, а рыжая так и стояла, будто окаменев.
– Причём тут мотоцикл? – произнесла она, наконец. – Или ты из той породы кухонного быдла, для которого в жизни цель – мужика с машиной захомутать и свиноматкой стать? – только теперь в голосе Ундины появилась уже совершенно искренняя обида вкупе с почти истерическими нотками.

+1

48

Вывести человека на эмоции — не так сложно, если знаешь за какие ниточки необходимо дернуть в нужный момент. Да и бесцеремонно вторгся в чужую жизнь и сбивать с привычного ритма - весьма излюбленное занятие самой Кэт. Она попала в точку и даже улыбнулась про себя, ликовав. Поломанный тон Ундины, как старый граммофон, отчего то только теперь раскалил душу, неугомонной на задирки, девушки и растекался согревающим теплом. Блаженство и немного уже перебороненного разочарования очертили свои видимые границы. Мотоциклы, и как только Хэйс не догадалась ударить по ним раньше. С каким запалом, немка теперь отстаивала свои интересы, что в пору было начинать завидовать. Наконец, разразился, длительно ожидаемый, тевтонский гром под сводами шахты.  Истеричные нотки в голосе ответчицы доделали свое, стоящее втридорога, дело.
- У меня вот уже есть своя машина, - умиротворенно промурлыкала Кэтрин нараспев. - И поверь, я уже давно имею свое мнение и четкие взгляды на жизнь. И никогда я не буду чувствовать себя свиноматкой, когда под обеденным столом будут топать маленькими ножками мои дети, и мы вместе будем ждать главу нашего семейства с работы. И все это непременно у меня будет, потому что я этого хочу. А чего хочешь ты? - Хэйс посветила фонариком на Ундину, давая понять, что пора держать ответ.
Было ясно, что за неимением ориентиров, в случае с Кренен, весьма сложно реализоваться. Без сомнений, основополагающим в таких вещах, необходимо считать опыт, который напрочь отсутствовал у рыжеволосой. По крайней мере, так думала про себя Кэтрин. И как всегда, в такие трогательные моменты откровений, пусть они проходили и на повышенных тонах, Хэйс захотелось помочь. Она всячески пыталась отогнать эти дурные затеи и уговаривала себя смиренно слушать говорившую. То и дело поглядывая на спутницу, она осознавала, что не к чему хорошему, вывернутые наизнанку, принципы не приводят одиноких людей. Ундину Кренен смело можно было называть как угодно: странной, строгой, безутешной, очень гордой, смелой, но она давно стала одинокой, зарываясь в это звание по собственные уши. И немного надо было от окружающих ее людей, просто протянуть руку и помочь выбраться из собственных удушающих устоев, строгого устава, прописанного видимо задолго до переезда. Кэтрин мысленно переубеждала себя, что за это браться ей не стоит. Ведь у нее тоже было не все так гладко, как хотелось бы. Но зато она была хотя бы всегда наготове. Прилично одета, причесана и накрашена — не в этом залог успеха, конечно, но сколько уверенности придают такие, обыденные для нее, действа с самого утра и до вечера. Неужели куда проще нацепить себе на пояс морду волка и казаться независимой. Только тогда надо было бы следить за собой и отстаивать свое Я до конца, а не слюнявить одноразовую салфетку в самом настоящем осознании попытки самоубийства. Вспоминать и, кажется, винить родителей. Начало самой себя необходимо было менять. Нет, нет, триста лет в обед, Хэйс не сдалось менять человека, против, крепкой и не готовой расшибать лоб, немецкой воли.
- Ведь ты же помнишь, что ты девушка? - почти по буква произнесла Кэтрин последнее слово, чтобы хоть как-то зацепиться за надежду, возродившуюся невесть откуда в ней самой. В любом случае, для начала Ундина бы сменила прическу, и только потом началась бы долгая, тяжелая и томная работа над ее, пропащей и заблудшей в своих принципах, душой.

Отредактировано Catherine Hayes (2017-08-14 11:37:19)

+1

49

– А у меня есть мотоцикл, и для той, кто себя свободы лишать не собирается, этого более чем достаточно, – раздражённо парировала Ундина. Если до начала этого спора она чувствовала себя одновременно и обязанной Кэтрин, и виноватой перед ней, то теперь чувство вины за недоверие, выразившееся в попытке утопиться, улетучилось словно дым. Рыжая могла понять чужой выбор, но не терпела, когда его пытались навязать ей.
Слова шотландки о её жизненном идеале заставили немку не просто поморщиться, а содрогнуться. Сама она совершенно не видела себя в роли хранительницы домашнего очага. Ундина уставилась в темноту за ярким пятном лампочек фонарика оппонентки, пытаясь поймать её невидимый взгляд. Свет её собственного фонарика устремился в тёмный тоннель и смутно озарил поросший мхом и плесенью завал, но она этого не заметила.
– Не слушаешь ты городское радио? – почти с удивлением спросила Крёнен. – Зря. Иначе ты знала бы, чего я хочу, – в голосе девушки всё ещё мелькали истерические нотки, но он всё же стал куда спокойнее, нежели всего минуту назад. – Да, я – девушка. Женщина. И я не забываю этого ни на минуту. Мужчинам заметно проще в этом мире – они для себя жить, какой-нибудь незамысловатой работой, концы с концами сводить позволяющей, довольствуясь, могут, и для всех это нечто само собой разумеющееся. Женщина же обязана или удачно замуж выйти и образцовой домохозяйкой стать, или выдающуюся карьеру сделать, иначе ей сочувствующих взглядов не избежать, – тон Ундины вновь стал повышенным, но, стоило ей выпалить свою отповедь, и она опять умолкла, ненадолго задумавшись.
Немка прекрасно понимала, что мечет бисер перед свиньёй, а потому ей стоит остановиться до того, как та попрёт его своими ногами и, обратившись, растерзает и её, но уже ничего не могла поделать со своим характером.
– Вот только семья – не для меня. Почему? Всё просто. Союз глупой женщины и глупого мужчины порождает мать-героиню, союз глупой женщины и умного мужчины – мать-одиночку, союз умной женщины и глупого мужчины – обычную семью, союз умной женщины и умного мужчины – лёгкий флирт. В чём же проблема? А в том, что меня мужчины глупее меня не интересуют! – Ундина гордо задрала нос и поправила галстук-боло, теперь, когда её рубашка лишилась воротника, больше похожий на какое-то нелепое колье. – Я хочу себе имя в научных кругах сделать. Поэтому я приехала на Штормовой остров. Думаешь, я – неудачница, ожиданий своих родителей не оправдавшая и потому в чужеземную глушь сбежавшая? Возможно. Но это мой выбор. И я пройду свой путь до конца! – Крёнен уже почти не видела даже руки Хэйс, в которой та держала фонарик – яркий свет окончательно ослепил её, заслонив всё перед ней невыразительным пятном, какие видел каждый, кто хоть раз посмотрел на солнце или лампочку, и какие вскоре пропадают, стоит лишь зажмуриться или отвести взгляд от ослепляющего света.

0

50

Пехотинцы чуть не попали в еще большую беду, чем разыскиваемые дети. Девушкам удалось выбраться из пещеры, пока ее не затопило приливом, но вода уже начинала прибывать. К счастью, они вернулись домой, хоть и изрядно потрепанные, уставшие и натерпевшиеся сюрпризов не только от Штормового острова, но и друг от друга.
Да, к сожалению, такое бывает. Люди далеко не всегда могут ужиться друг с другом, даже если их объединяет очень благородная цель. Может быть, все дело в том, насколько действительно хочется помочь ближнему своему? Человеческая природа остается загадкой.
Дети же были спасены другой группой добровольцев, и это скоро стало известно всему городу. В связи с этим остальные неприятности позабылись на время.

0


Вы здесь » North Solway » Летопись » Пехота


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC