В игре: июль 2016 года

North Solway

Объявление

В Северном Солуэе...

150 лет назад отцы-основатели подписали
договор с пиратами.

21 июля проходит
День Города!

поговаривают, что у владельца супермаркетов «Солуэйберг»
Оливера Мэннинга есть любовница.

Роберт Чейз поднимает вещи из моря и копит находки с пляжа после штормов.
У него столько всего интересного!

очень плохая сотовая связь.
Но в самой крайней точке пристани телефон ловит так хорошо, что выстраивается очередь, чтобы позвонить.

ДЕНЬ ГОРОДА, 21 ИЮЛЯ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » North Solway » Летопись » Могут быть только горы


Могут быть только горы

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://s7.uploads.ru/u1Npm.png

http://www.zastavki.com/pictures/1920x1200/2010/World_Scotland_Mountains_on_Hebrides_island_022584_.jpg
Братья Бэйн и горы. Ничего лишнего.

Июнь, 2016 год, Шотландия

Дэвид Бэйн, Марсель Бэйн

Отредактировано Marcel Bain (2017-04-06 21:48:30)

0

2

Просто шагать с рюкзаком на плечах и фотоаппаратом на шее – о чем еще можно желать в самый обычный свой день, когда из-за туч только проглядывает солнышко. После дождливых дней, какими Штормовой остров щедро одаривал жителей, настоящее блаженство — вот так вот выйти на природу.
Трава еще была влажной, не сумев за ночь обсохнуть, капли росы смешивались с влагой, оставленной дождем, и солнце безуспешно своими редкими лучами пыталась их высушить.
Дэвид прищурился, подставляя лицо прохладному ветру.
Когда-то в юности Дэвида просто разрывало от лишнего голоса в голове, но теперь Оуэн лишний раз не давал о себе знать, повинуясь молчаливому договору, когда они не мешают друг другу и не превращают и без того сложную жизнь в одном теле в самый настоящий Ад. К тому же Оуэн и Дэвид, словно обиженные мальчишки, не любили друг друга.
Марс шагал чуть позади, так же неторопливо, как и старший брат. Они ведь даже не договаривались, куда именно отправятся, просто решили идти в горы, и пошли. Ноги сами выберут нужную дорогу, к тому же обоим мужчинам почти все на этом острове было знакомо. Сколько раз еще мальчишками они слонялись по лесу, уходя к горам, пробирались к вершинам пологих и не очень склонов. Но несмотря на это, любовь именно к этим островным горам не иссякла. Даже наоборот, Дэвид всегда чувствовал, как на него находит спокойствие, когда он оказывался здесь.
Фотоаппарат в мягком чехле не сильно ударялся о живот, но Дэвид давно привык к его весу, и не обращал на это внимание. В его рюкзаке было отделение для оборудования, но Дэвид пользовался им не всегда, предпочитая, чтобы камера оказывалась под рукой. Никогда не знаешь, что можно встретиться на пути.
Ему хватило несколько секунд, чтобы высвободить объектив и щелкнуть затвором, когда на дереве проскочила белка.
Но случались и моменты, когда Дэвид надолго зависал на одном месте, чтобы уловить нужный момент или примеряя разные ракурсы, дабы воплотить свою задумку. Брату, если он оказывался рядом, приходилось ждать его, но Марсель был единственным, кто не торопил Дэвида.
Они шли дальше, и Дэвид задел макушкой ветку дерева, мимо которого проходили, и капли с листьев тут же градом посыпались сверху.
- О, блин, - с легкой улыбкой проговорил Бэйн, потирая ушибленную голову. Иногда высокий рост становился не самой выгодной его особенностью.

+2

3

Денек выдался более чем великолепным. Утро было еще по-весеннему прохладным, но солнце уже начинало припекать, напоминая, что на дворе стоял июнь-месяц. Марсель проснулся очень рано, совершил символическую пробежку по еще спящей тихой улице туда и обратно, просто, чтобы размяться, принял контрастный душ, позавтракал, и вот они с братом уже шли привычными до боли тропами. Они с Дэвидом знали каждую травинку их острова, и уже давно не осталось потаенных или не проторенных мест, тем не менее, они оба любили их родину так, как не любил, наверное, никто другой. Ведь у них была возможность легко перебраться в Шотландию или еще куда, спонсоры достаточно обеспечивали их, а выбранные способы дополнительно заработка не приковывали их к одному месту. Но они не собирались уезжать.
На лице Марса блуждала легкая, чуть мечтательная полуулыбка. Он сунул руки в карманы серой толстовки и брел чуть позади от брата, также любуясь всем подряд. Возможно, Марсель тоже мог стать хорошим фотографом – его цепкий взгляд подмечал яркие моменты: вот острые яркие лучи восходящего солнца упрямо упираются в сочную траву на поляне, а вот небольшая группа бабочек замерла на коре большого дерева. Но парня не тянуло на фотографию. Ему больше нравилось указывать на эти моменты Дэйву, и смотреть, как ловко тот управляется с профессиональной камерой, подолгу замирая на одном месте и щелкая, щелкая…
В этом было нечто завораживающее. За работой профессионала всегда было приятно наблюдать. Когда же это наскучивало, Марсель доставал блокнот или свой телефон, делая наброски и заметки для своего блога или канала в Интернете. Зарабатывать хобби в современном мире было не так-то уж и сложно.
Чуть позади братьев бесшумной черной тенью семенил Фобос – смешная дворняга Марселя, отдаленно напоминающая овчарку и лабрадора. Он то отставал, то вновь нагонял Бэйнов, будучи верным спутником в походах по местным горам. Пес был настолько привязан к Марсу, что тот ни капли не сомневался, давая ему имя – и тот его полностью оправдывал.
- О, блин, - нарушил тишину Дэвид, попав под освежающий душ, окативший его с пушистой ветки.
Марсель усмехнулся – видимо, брат пребывал в той же благоговейной задумчивости, что и он сам. Оно и немудрено. Они хоть и немного поднялись по холмам, вид здесь уже был великолепный.
- Решил продолжить водные процедуры? – поинтересовался смешливо Марс, невольно поежившись, представляя как холодные капли попадают за шиворот. Он не был изнеженным – это было невозможно с его профессией, но все же ощущение явно не из разряда приятных. На миг Марсу подумалось, что он бы хотел съездить на море, к теплому пляжу, туда, где куда жарче, чем на их острове, но через секунду отмел эту мысль. Долгое безделье свело бы его с ума, а уж тем более дни, а то и недели без возможности уйти в горы. Марсель был на самом деле болен ими.
Взобравшись на холм повыше, Марс подозвал к себе Фобоса, присел рядом с ним и сделал традиционное сэлфи на фоне открывшейся взору долины внизу. За эту ночь в его Инстаграме появился еще десяток подписчиков, пару десятков лайков и столько же комментариев. Мобильный Интернет работал с натугой, но Марсель дал ему время, забивая множество тэгов в окно сообщения, уже сверкающее жизнерадостной подписью: «В горах утро всегда добрее!».
Кроме поистине болезненного отношения с горами и скалами, у Марса была легкая интернет-зависимость. Не то что бы он специально искал популярности во всемирной сети, ему просто нравилось вести эти электронные дневники. Публиковать множество фотографий о своей жизни, писать в блог заметки о том, что он видел сегодня, или как прошел его день, или о чем он размышлял какое-то время. Со временем спонсоры появились и там. Видео-канал неплохо платил, если в своих «репортажах» Марсель рекламировал ту или иную продукцию или упоминал своих благодетелей. Так почему бы не совмещать приятное с полезным?
Дэйву, конечно, из-за этого периодически доставалось. Брат, может, и не хотел становиться звездой Интернета, но разве его неугомонный младшенький его спрашивал? Этот мог и любил делать внезапные фотографии на свой телефон, отчего на аккаунте Марселя частенько проскакивали снимки с жизнерадостной и чуточку придурковатой улыбкой младшего и удивленно-перекошенным лицом старшего Бэйнов. Но сегодня Дэйву пока везло, моделью в этот раз стал верный пес, который на привычки Марса реагировал лишь жизнерадостным вилянием хвоста.
- Ты представляешь, всего месяц остался до того, как мы поедем в Шамони-Мон-Блан, - название небольшого городка с населением не достигшим даже десяти тысяч жителей Марс специально произнес с традиционно французским произношением, которому его научил в свое время отец, - Моя французская половина всегда тяготела к родине предков, - рассмеялся он, - Правда, недели не пройдет и мы уже в Вилар-Сюр-Оллон, но я должен успеть насладиться этими деньками.
Пусть они были в хвосте на таких крупных соревнованиях, какие устраивала ассоциация IFSC – Великобритания никогда не входила даже десятку лидеров – событие это было всегда грандиозным. Победы они отхватят на местных скалодромах, а большего успеха порой и не желалось.
- Ставлю на то, что первым будет опять тот чех. Помнишь, смазливый такой, кудрявый, как его там? Адам, кажется, - Марс чуть поморщился, вспоминая соперников, но потом улыбнулся снова, - Ставлю на то, что ты займешь четырнадцатое место.
Нет, он верил в брата. И спокойно признавал, что тот, не смотря на почтенный для спорта возраст был все же умелее его самого. Но мировые соревнования оставались мировыми. Бэйны выкладывались по полной, но на трассах на скорость всегда находились сопливые двадцатилетние ловкачи, а на трассах на сложность побеждали те, чьи тренера шкуру с них снимали во время занятий в зале. Так отчего печалиться? Если они войдут хотя бы в пятьдесят первых, то получат уже немало. К тому же просто отдохнут за счет их спонсоров.

Отредактировано Marcel Bain (2017-05-20 22:42:49)

+1

4

Мурашки пробежали по коже от холодных капель, забравшихся за шиворот. Дэвид встряхнул головой и весело улыбнулся в ответ брату, но идти дальше мужчина не спешил. Пристроившись тут же, под деревом, Бэйн расчехлил камеру.
У него, как и у младшего брата, имелся профиль в инстаграмме, где Дэвид публиковал свои фотографии. Не часто, сотовая связь и интернет были на острове, мягко говоря, паршивыми, и у Дэйва просто не хватало терпения. Но фотографии, какие не попадали ни в одно из изданий, с которыми сотрудничал Бэйн, отправлялись туда. Пожалуй, он тоже мог проводить время, общаясь с подписчиками, но как-то не пошло.
- Что, объешься лягушачьими лапками? – в шутку съязвил Дэвид просто от врожденного озорства, а не для того, чтобы обидеть брата. Впрочем, Марс к этому был привычен, и сам не раз поддерживал подобный тон, особенно, если Дэвид в силу настроения позволял шутить над своим недугом – именно так он называл присутствие Оуэна в своей голове.
Братья прекрасно понимали, что помимо общего, у них было много различий. Французские корни Марселя – одно из наиболее существенных, поэтому, как и многое в их жизни, подвергалось постоянным шуткам со стороны обоих.
- Четырнадцатое – это будет круто, - с улыбкой подтвердил Дэвид, хотя все внимание его было поглощено камерой. Он общался, даже не поднимая взгляда, прерывая фразы, которые говорил брату, собственным бормотанием.
Привычка говорить с самим собой у Дэвида сохранилась еще с подросткового возраста, когда появился Оуэн. В его голове, хоть и не всегда, проходили разговоры между двумя личностями, и Дэвида это чрезвычайно бесило. Оуэна, когда он брал под контроль тело, гораздо меньше. Но как бы Дэвид не любил вторую личность и как бы не вредничал по поводу его присутствия, ему, видимо, чего-то не хватало, когда в голове стало тихо. Со временем Дэвид и Оуэн пришли к некоторому консенсусу. Первым, и самым главным условием, было не мешать друг другу. Вторым – рассказывать, когда происходит что-то действительно важное. Например, какое-нибудь важное знакомство, чтобы при присутствии второй личности не было неприятных сюрпризов. И оба держали свой «недуг» в тайне от общественности – это третье. Разлады между ними все еще случались, но уже гораздо меньше. Когда Дэвиду и Оуэну приходилось посещать психиатра, тот старался выяснить, а не прогрессирует ли его болезнь и не появилась ли новая личность. Но оба утверждали, что их только двое, так оно и было.
- Нет, тут что-то не то, в большом формате будет смотреться отвратно, вот если сделать так, - проговаривал он сам себе гораздо тише, чем когда говорил с Марселем.

+1

5

Здесь, в горах, в обществе брата, колдующего над своим фотоаппаратом, время замедляло свой неумолимый ход. Оно будто бы превращалось в тягучую патоку, которую можно было ощущать физически. И не потому, что было скучно или Марсель не знал, чем себя занять – вовсе нет. Просто здесь можно было прочувствовать каждый момент, насладиться каждой секундой своей жизни, ощутить в полной мере ценность каждого вздоха.
Мобильный интернет, подтормаживая, все же выложил фотографию на аккаунт Марселя в Инстаграме, и парень обернулся, лихо свесив ноги с высокого осколка скалы, любуясь открывшимся видом. Солнце золотило долину, раскинувшуюся внизу. В такие моменты Марс особенно ярко ощущал досаду от того, что не умел рисовать. Хотелось запечатлеть этот вид так, как видит его глаз и душа, а не так, как это выглядит через объективы новомодной техники.
Но, увы, художественные навыки парня не отличались особым изяществом, поэтому и оставалось фотографировать красивую картинку на свой телефон.
- Вот что ты смеешься? – отозвался Марсель на шутку брата, улыбаясь и щурясь от солнца, становящегося все ярче, - Они, между прочим, очень вкусные. Это ты брезгуешь каждый раз, а я тебе всегда говорил – цыпленок.
Брат пробормотал что-то под нос, явно относящееся не к нему, а к настройкам камеры, поэтому переспрашивать Марс не стал. Не меняя местоположения, парень снял с одного плеча рюкзак, доставая блокнот в твердом переплете и ручку. Дэвид явно собирался задержаться здесь надолго. Что же, тогда и Марсель займется своими делами, благо, мыслей в голове накопилось немало.
- Конечно, круто, - «напоследок» проговорил Марс, решив все же шутливо отомстить за лягушачьи лапки, - Тебе пора уже занять какое-то заметное место, а то старость-то она, как говорится, не за горами, - сказал он и рассмеялся в полголоса, уткнувшись носом в еще чистые листочки, меж которыми алела полоска шелковой закладки. Да, отомстить брату следовало, потому что напоминание о невинном блюде французского кулинарии смешало мысли в сознании Марселя. Теперь он думал о лягушках, а если еще точнее, то об одной конкретной – по имени Мэттью.
Так уж получилось, что кто-то именует друг друга котиками и солнышками, а кому-то досталось зеленое и скользкое прозвище. В любом случае, Марсель, полуприкрыв глаза, всматривался в горизонт, завязнув в воспоминаниях и довольно тяжелых мыслях. Всего в нескольких километрах в своей явно уютной кровати спал или только открывал глаза Мэттью. Тот человек, с которым Марс… как бы ни трудно ему было это признавать, состоял в отношениях уже полгода.
Марсель повернул голову, вновь рассматривая брата, делающего какие-то снимки и вновь подправляющего настройки. Нет, сейчас определенно был не тот момент, когда можно было сказать: «Кстати, Дэйв, давно хотел тебе сказать. Помнишь сына Мёрдоков? Так вот, он и я… ну, не то, что бы я гей, но в общем, мы вместе уже полгода. Как-то раньше момента удачного не было сказать, ага». Марсель понимал, что чем больше времени проходит, тем сложнее будет объясниться перед тем человеком, от которого он никогда и ничего не скрывал. Кстати, последнее заставляло Марса чувствовать себя не лучшим образом. Но все равно в голове билась какая-то детская надежда, что все само по себе утрясется, и ему не придется испытывать неловкость и страх. А Марсель на самом деле ужасно боялся, что брат не поймет этого, как не поймут и все остальные жители маленького островка. Только вот на последних парню было плевать с высокой колокольни, а мнение Дэвида и Оуэна, конечно, значило очень много.
- Мысль не идет, - признался Марсель, убирая блокнот обратно девственно чистым. Он снова взялся за телефон, но теперь Дэвиду не повезло. Его запечатлели, бормочущим под нос и уткнувшимся носом в свой любимый фотоаппарат. Теперь на Инстаграм с натугой шла вторая фотография с подписью «Дэйв, как всегда, весь в работе». Дождавшись окончания загрузки, Марсель ловко спрыгнул с небольшой скалы в поисках нового места и нового вдохновения.

+1

6

Когда Дэвид только начинал увлекаться фотографией, закончив школу и отправившись в местный колледж, он часто пытался скрыться от чужих глаз в лесу, а когда брат устраивал ему за это разносы, оправдывался тем, что тому станет просто скучно. Но не тут-то было, Марс совершенно не хотел оставаться дома, когда старший брат шлялся где-то в горах.
Дэвид лишь ухмыльнулся. Он знал, что уже несколько староват для этого спорта, но все еще отлично держался и давал себе никак не меньше пяти лет, прежде чем можно будет уже остановить гонку с молодыми и сильными соперниками. А потом… Что потом, Дэвид не решил. Можно будет тренировать малышню, хотя на острове это делать проблематично, все желающие живут за его пределами. А переезжать Дэвиду не слишком хотелось, ведь тут был его дом и росла Софи. В конце концов, восхождения в горы на этом не закончатся, а лишь серьезные соревнования на мировом и национальном уровне. Поэтому можно и дальше свободно продолжать свою деятельность. Вполне возможно, его даже будут приглашать в качестве судьи, он уже как-то занимался этим во время региональных соревнований для тех, кому еще не исполнилось восемнадцать. Перспективы остаться в спорте у него были отличные. А с развитием современных технологий она была очень даже прибыльная. Ему ведь еще дочь в колледж отправлять.
О пристрастиях брата и о том, как он сумел сбить его с мыслей, Дэвид даже не догадывался.
- Еда всегда сбивает тебя, - отозвался он, совершенно не угадав истинных причин брата.
Не сказать, что Дэвид был гомофобом. Вроде бы, не был. Хотя никогда не сталкивался напрямую с подобными предпочтениями, а потому вряд ли смог бы точно высказать свое отношение. Пожалуй, он бы сумел принять брата таким, какой он есть, как однажды его принял Марсель. И, пожалуй, это было бы одним из главных аргументов. Но для этого должно пройти время, и сколько его потребуется, сказать сложно. Даже если бы Дэвид уверил через день или два, что все в порядке, восстановить былые отношения все равно не получится так быстро.
Через некоторое время, уже извалявшись в траве, Дэйв поднялся и зашагал дальше, оглянувшись на младшего и удостоверившись, что тот его увидел и тоже готов пойти следом.
В рюкзаке лежала страховка, на всякий случай, но братья вовсе не планировали тут же куда-то лезть. Просто рюкзаки у обоих всегда были наготове. Оставалось только взять воду и что-нибудь перекусить. Дэвид еще проверял фотоаппарат: заряжен ли, хватит ли памяти на флешке, не потерялась ли запасная вместе с дополнительным аккумулятором. Слишком часто он оставался где-то там с севшей камерой, так что со временем научился предусмотрительности.

+1

7

Если бы Марсель умел читать мысли, он бы давно перестал страдать и рубанул с плеча, рассказав брату в домашней обстановке все, как на духу. Он и понятия не имел, что Дэвид действительно ценит то, что в свое время брат буквально не обратил внимания на его раздвоение личности, принимая это как само собой разумеющееся. Для Марселя все так и было – он был слишком мал, чтобы задумываться над тем, правильно это или неправильно. Его не пугал Оуэн – он был замечательным другом и остался таким до сих пор. Поэтому не было никаких разговоров, только несколько вопросов от любопытного юнца, а потом психиатр им доступно все обоим разъяснила. Дэвиду о том, как принимать себя такого, а Марселю как жить с таким уникальным братом.
И Марс прекрасно понимал, что их отношения немного изменятся после такого «выхода из шкафа», но оно стоило того. Легче перетерпеть легкую отстраненность брата, чем скрывать от него каждый божий день того, с кем делишь постель. Марсель не знал и боялся, откровенно говоря, даже исподволь узнавать у Дэвида или Оуэна вопросы касаемо толерантности мужчин.
Ему казалось, что ситуация брата и его ситуация совершенно разные. Дэвид ничего не мог поделать с тем, что в его теле живет еще один человек – его не вырежешь, не заглушишь, не сможешь игнорировать. Марс же был бисексуален. Он встречался с девушками до того и ему нравилось это, он не жил с ними через силу и не испытывал никакого дискомфорта. Следовательно мог забить это неистово проснувшееся и определенно греховное желание. Все в нем, а уж особенно католическая вера, привитая отцом, выступало против, но Марсель не смог воспротивится, и вот результат.
- И не говори, - не смотря на тяжелые мысли, Марс умудрялся говорить весело и непринужденно. Видимо, двуличность у них была семейной особенностью, - Теперь думаю только о еде, - соврал он, - Но планирую прогуливаться еще, по меньшей мере, пару часиков до привала.
Марсель убрал телефон в карман. Связь была откровенно паршивой, поэтому на сегодня его читателям хватит фотографий. И так выслал две практически подряд. Теперь нужно было придумать, чем забить свой блог. Марселя периодически так и порывало написать что-то в поддержку ЛГБТ-движения, но его останавливал, опять же, банальный страх. Это казалось такой откровенной подсказкой, сродни тому, если бы он надел майку с надписью: «Я – гей и горжусь этим». Только он вот совсем не гордился.
- О, я пошел за белым кроликом! – через какое-то время воскликнул Марс, наткнувшись на четкую цепочку следов в виде маленьких копыт. И действительно мужчина двинулся за ними. Им было все равно куда идти, они не намечали маршрута. Просто топали, куда глаза глядят.
Через какое-то время они забрались в довольно густой подлесок, и Марсель, подняв взгляд, резко остановился, приподняв руку, чтобы притормозить брата. Молчаливо он протянул палец, указывая на дальние кусты, откуда выглядывала молодая косуля. Она испуганно косилась на братьев, решая, бежать ей подальше или все же эти страшные существа сами уйдут.
- Не белый кролик, конечно, но… - начал шепотом Марс, но его прервало громкое ворчание, переросшее в рык. Черной молнией Фобос нырнул сквозь кусты, к чертям распугав птиц, спугнув косулю, а также кролика, приютившегося незримо под кустом. Все брызнули в разные стороны, заставив Марселя протяжно вздохнуть, - Фобос! Ну тебя в пень, такой кадр испортил!
Косулю, конечно, пес не поймал, да и не старался больно – просто баловался, - и теперь довольно виляя хвостом возвращался обратно. На черной морде было написано, мол, видел, как я вас защитил, хозяин? То-то же.

+1

8

Дэвид прекрасно знал друзей брата. Он знал и Мэттью, который относительно не так давно вернулся. Дэйв несколько раз видел того в гостях Марселя, понятное дело, воспринимая его лишь как друга, не более. Подумать о чем-то он не мог, просто не пришло даже в голову, что у него могут быть какие-то интимные отношения с младшим Бэйном. В расспросы Дэвид тоже не ударялся, просто спросил однажды, когда тот вернулся да почему, вспомнил, как они его в школе дразнили – вот и все, пожалуй.
О Лягушонке Марселю, как и о многом другом, пришлось рассказывать дважды, ведь примерно то же самое спрашивал и Оуэн. Но Марс должен был уже привыкнуть к тому, что какие-то новости приходилось повторять. Личности, жившие в одном теле, обычно не делились друг с другом новостями и не разговаривали.
Но сам Дэвид избежал в свое время того, что ему нужно было врать. Это сейчас они не распространялись об Оуэне, но это другим людям. С братом же он всегда был откровенным, и когда появился Оуэн, скрывать того было невозможно. Он хотел свободы и хотел, чтобы его определяли, как личность, Оуэн буквально выходил из себя, когда его называли Дэвидом и сам не мог понять причину этого. У него была своя собственная жизнь, как у Дэвида – своя.
Но что мог чувствовать Марсель, когда ему приходилось врать брату и лучшему другу? При этом ни один, ни второй об этом не догадывались, и Дэвид улыбнулся в ответ на полетевшую в него ложь, не заподозрив ничего и приняв слова Марса за чистую монету.
Он повернул в сторону, куда направился брат и шел след в след за ним. Не специально, но так получалось. Он углядел следы, но так как брат шел по ним, сам Дэвид крутил головой по сторонам и чуть не наткнулся на широкую спину младшего, когда тот остановился и вскинул руку. Дэвид замер и уже приготовил фотоаппарат, нацелил объектив… И тут дернулся от неожиданного лая, когда Фобос рванул вперед.
- У-у-у, зверюга, - проговорил Дэвид, когда пес вернулся «с победой». Он не имел ничего против собак, но у самого жил кот по кличке Шрёдингер. Как и прочие коты, Шрёдингер чувствовал себя хозяином в доме, а если Марсель приходил со своим питомцем, он неизменно забирался на подоконник или не полку шкафа и дразнил Фобоса, а когда тот приближал свою морду к нему, вставая на задние лапы, обязательно раздавал пощечины в полной уверенности, что, если дело зайдет слишком далеко, его спасут. И его спасали, а куда деваться.
А еще Дэвид периодически находил записки на холодильнике, вроде: «Если этот котяра будет путаться у меня под ногами, я заведу собаку». Или: «У меня на него аллергия, я не хочу всю жизнь жить на таблетках». Кстати, лекарства от аллергии Дэвид так ни разу и не видел, что заставляло предполагать, что Оуэн просто вредничает. Впрочем, Дэвид считал, что для него это совершенно нормально.

Отредактировано David Bain (2017-07-18 00:17:02)

+1

9

Это и было самым отвратительным во всей ситуации. То, что Марселю приходилось откровенно врать, глядя в глаза своему брату и своему лучшему другу. Людям, которым он всегда мог доверить все свои тайны, переживания, радости и мечты. У них с Дэвидом были очень доверительные отношения. Пожалуй, кроме одного этого момента, брат знал о Марселе все. То же распространялось и на обратную ситуацию. Марс прекрасно знал о том, как Дэвид переживает из-за ссор с бывшей и о том, что его свидания с дочерью так ограничены, о том, какие нынче перемены произошли по отношению к Оуэну, и о дальнейших планах на жизнь.
До сих пор Марсель считал, что это прекрасно. Многие братья и сестры и помыслить не могли о том, что можно быть настолько близкими друг к другу, как часто воображают в американских семейных фильмах. Но сейчас именно эти прекрасные взаимоотношения давили на Марселя тяжестью многотонной плиты. Будь их связь много слабее, он бы, наверное, решился признаться и будь, что будет. Марс же откровенно боялся разрушить все это, хотя и понимал, что врать всю жизнь он не сможет, да и вообще это был не лучший вариант.
Разумные мысли посещали его голову, но так и оставались мыслями. Когда он собирался сказать это? Когда Дэвид обзаведется семьей, детьми, внуками, и, наконец, задастся вопросом, почему его не молодеющий брат до сих пор один и до сих пор проводит время с другом детства? Или раньше? «Знаешь, мы тут с Мэттью решили поехать в Эдинбург, оформить наши отношения, да, мы уже пять лет вместе». Уже и так срок набежал немаленький, ведь «познакомились» снова они аж на Рождество. Скоро будет пройдена отметка в целых полгода.
Накручивая себя подобным, Марсель был уже готов решиться, но смотрел на старшего брата и делал шаг назад. Нет, не сейчас. И каждый раз были разные на то причины: то у Дэвида было слишком хорошее настроение, чтобы его портить, то слишком плохое, чтобы усугублять, то на носу были соревнования, и негоже было ругаться перед таким ответственным событием, то пятое, то десятое. И с каждой такой незамеченной попыткой Марсель чувствовал себя все хуже. Он даже не мог этого рассказать Оуэну, хотя, казалось бы, этот чудик, вечно смеющийся над всеми, должен был гораздо проще принять этот факт. Сдерживала пугающая мысль о том, что Дэвид может выйти прямо посередине разговора, и Марс не сразу это поймет.
Он даже обсуждал это с Мэттью, и тот вторил его мыслям. Чего он хотел дальше? Если он хотел продолжать эти отношения, ему рано или поздно придется это сказать, и нечего тянуть кота за причинные места. Марсель даже попытался напиться для храбрости, но так и не запьянел. И да, он продолжал обращаться к Богу, в которого верил, но даже в церкви не чувствовал себя спокойно. Да и вообще было как-то зазорно с его-то выяснившимися предпочтениями заходить на священную территорию, за что частенько просил бессмысленного прощения.
Вот примерно так Марсель себя и чувствовал: отвратительным, трусливым человеком, вздрагивающим от своей непомерной лживости. «Мэтт вчера забегал, я видел? Чем занимались?» - «Да, фильм смотрели, давно хотели оба его глянуть». Он отвечал, не задумываясь, как будто так оно действительно и было. И Дэвид верил ему, каждому его лживому слову – и это было самым отвратительным. В глубине души Марс истово надеялся, что когда-нибудь все раскроется само, быстро и резко, чтобы не пришлось говорить ни слова, и тогда будь что будет.
- Будешь так себя вести, я тебя дома буду оставлять, засранец, - несерьезно отругал Марсель пса и тронул брата за плечо, - Пойдем, найдем еще кого-нибудь из живности…

+1


Вы здесь » North Solway » Летопись » Могут быть только горы


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC