В игре: июль 2016 года

North Solway

Объявление

В Северном Солуэе...

150 лет назад отцы-основатели подписали
договор с пиратами.

21 июля проходит
День Города!

поговаривают, что у владельца супермаркетов «Солуэйберг»
Оливера Мэннинга есть любовница.

Роберт Чейз поднимает вещи из моря и копит находки с пляжа после штормов.
У него столько всего интересного!

очень плохая сотовая связь.
Но в самой крайней точке пристани телефон ловит так хорошо, что выстраивается очередь, чтобы позвонить.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » North Solway » Летопись » Все дороги ведут в паб


Все дороги ведут в паб

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

http://s7.uploads.ru/u1Npm.png

http://s8.uploads.ru/KCLwE.gifhttp://s1.uploads.ru/tBQXJ.gif
http://s9.uploads.ru/KxIZC.png
Испытательный срок новоиспеченной официантки уже подходил концу, когда случилось то, что заставило ее задуматься, а так ли ей нужна эта работа.

Солуэйский паб, 9 ноября 2013 года, ночь с субботы на воскресенье

Jethro McRay и Autumn Richards

Отредактировано Autumn Richards (2017-08-05 13:17:26)

+2

2

Давненько его не заставали врасплох. Нет, не так. Скорее уж это он сам давненько никому не позволял застать себя врасплох. Тем более на собственной территории. До чего глупо вышло. Очередной удар пришелся в живот и был такой силы, что Макрей покачнулся как боксерская груша, подвешенная к потолку. Он и был грушей, только живой. Ребра, живот, почки... Эти ублюдки знали куда бить и насколько сильно, чтобы он прочувствовал всю боль, которую они хотели ему причинить, но не отключился.
— Нравится, падла?! — снова и снова вопрошал громила с квадратной челюстью, после каждого удара хватая его за мокрые волосы, задирая голову и заглядывая в залитое потом и кровью лицо. — Я тебя спрашиваю, сука! Нравится?!!
И снова удар, на этот раз по печени. От сильнейшей боли все тело свело парализующим спазмом. Макрей зарычал, срывая глотку до хрипа, но на крик так и не сорвался. Именно этого они и пытались от него добиться. Им нужны были его крики и слезливые мольбы. А еще им нужна была его готовность сделать что угодно, чтобы все это прекратилось.
— От вас требуется только подписать бумаги, мистер Макрей, — отстранено вещал со стороны камина меланхоличного вида мужик в костюме. Весь прилизанный и холеный, он походил на тех гангстеров, что водились в Лондоне в годах эдак шестидесятых. Он сидел в одном из кресел и не отводил взгляда от живо полыхающего огня, который развел один из его прихвостней. Джетро мог ошибаться, но, кажется, их было трое и пятеро незваных гостей в общей сложности, считая некого Рико, который судя по разговорам, остался на стреме снаружи. Кто бы не хотел заполучить его пивоварню и паб, он прислал на так называемые "переговоры" целый подряд. Мистер Слиппери и мистер Смелли не смогли его убедить продать свой бизнес по-хорошему и без лишних прелюдий, значит, нужно послать кого-нибудь другого. Более убедительного. Чтож, стоило признать, что методы у этого пижона внушали определенного рода трепет, но Макрей тоже был не лыком шит и бывал в переделках куда более серьезных, чем эта развеселая компашка. Он был нужен им живым и относительно здоровым, чтобы поставить свои подписи, а это был существенный плюс. По крайней мере для него. Потому что пока он был жив и мобилен, он мог сделать хоть что-то. Повернуть происходящее себе на пользу в том числе.
— Джетро, пожалуйста, зовите меня Джетро, — прохрипел он, кое-как придя в себя. — Мистер Макрей звучит как-то слишком уж официально.
Пижон перестал пялиться в огонь и перевел свой равнодушный взгляд на свисающего с потолочной балки человека, который оказался чертовски упрямым сукиным сыном. Это раздражало, но пока он сдерживался. Босс велел уладить все с минимальными травмами и пока они действительно были минимальны. И в рукаве у него еще были кое-какие козыри.
— Джетро, вы же понимаете, что выбора как такового у вас нет.
Пижон поднялся с кресла и, поправив пиджак, подошел к Макрею. На его лице не было даже брезгливости, когда он оказался совсем близко от его потного тела. Ему как будто было даже интересно, но стоило Джетро смачно сплюнуть кровавую слюну аккурат ему на ботинки, как его невозмутимое лицо исказила такая выразительная гримаса, что хоть картину маслом пиши.
— Продолжай, — бросил пижон громиле и отошел, на ходу доставая белоснежный платок, чтобы привести свои туфли в порядок. На побитое тело Макрея посыпались новые удары, а тишина закрытого на ночь паба наполнилась тяжелым дыханием громилы и хрипами, вырывающимися из груди его живой боксерской груши.

Отредактировано Jethro McRay (2017-08-04 20:57:56)

+5

3

Отец уже не в первый раз бил ее, далеко не в первый. Но впервые он выгнал ее из дома. Точнее не выгнал даже, а просто выкинул как какую-то шавку, которая случайно забрела на его порог в надежде на объедки. Бен Ричардс никогда не любил собак, он вообще не видел в них смыслf. Зачем ему какая-то там собака, если у него была дочь, с которой можно было обращаться так же? Уставшая после смены в пабе, Тэмми не сразу обратила внимание на то, что настроение у отца находится на том опасном уровне, когда лучше вообще не попадаться ему на глаза. Она попалась, не почуяв беды, как могла бы почуять собака.
Левая сторона лица все еще пульсировала, туго отдаваясь болью в скуле, которую Отэм вообще не чувствовала, когда касалась ее пальцами, но отек спал и кожа уже не горела так сильно, как в первые полтора часа после того, как девушка вылетела из собственного дома под крики отца. Едва миновала полночь. Время от времени Тэмми поглядывала на свой сотовый, высчитывая время, когда можно будет вернуться домой без риска попасться, но даже когда дисплей показал два часа ночи - время, когда Бен Ричардс с вероятностью в девяносто пять процентов уже спал беспробудным сном налитого под завязку пьяницы, она так и не смогла заставить себя повернуть в нужном направлении.
Купленная в одной из забегаловок на пристани банка газировки, которая сыграла роль холодного компресса, и шоколадный батончик, которым ее угостил Рори еще утром, стали ее ужином. Собственно, Тэмми не была голодна. Куда больше ее беспокоила проблема иного характера. Где ей теперь ночевать? Конечно, можно было податься к кому-нибудь из своих знакомых, благо девушкой она была общительной и у нее были варианты на подобный случай, но Отэм не хотела ни перед кем объясняться. Она вообще не хотела, чтобы кто-то узнал, что ее собственный отец выгнал ее из дома. Возможно, беспокоилась она об этом зря, ведь соседи все равно все прекрасно слышали и скорее всего уже утром об этом будет знать половина жителей города, но сейчас, вот прямо сейчас Тэмми не хотела ни перед кем оправдываться. Она лучше заночует на той скамейке в переулке рядом с пабом. Чем не вариант? Конечно, не самый лучший, учитывая, что уже вообще-то ноябрь и по ночам довольно холодно, но... И тут Тэмми представила, как ее, околевшую от холода и покрытую инеем, с утра пораньше находит Рори или, еще хуже, Джетро. Да она со стыда сгорит.
Было даже немного странно, что в итоге она вышла не куда-нибудь, а именно к пабу. Окна были темны, что неудивительно, учитывая столь поздний час, но у самого входа стояла какая-то машина. Из приоткрытого окошка с водительской стороны струился дымок, что говорило о том, что водитель был внутри. Сиюминутное желание подойти и узнать, кто это и что ему понадобилось, Отэм подавила, интуитивно догадавшись, что что-то здесь не так. Повинуясь все той же интуиции, девушка постаралась остаться незамеченной, когда решила подойти поближе. Она как раз остановилась в тени за углом, когда из паба вышел какой-то мужчина в костюме, слишком дорогом для их захолустного городка, и, перекинувшись парой слов с водителем, снова скрылся внутри. Теперь Тэмми стало любопытно. Она уже поняла, что новый хозяин паба не так прост, каким пытается показаться. Недели, что она проработала на него, хватило, чтобы понаблюдать за ним и сделать кое-какие выводы на основании этих наблюдений, но до этого самого момента Отэм не приходило в голову, что Джетро может быть связан с чем-то криминальным.

+4

4

Счет ударам уже давно перевалил за сотню. Хотя Макрей не шибко-то считал. Сначала это помогало отвлечься от боли, затем ему стало интересно на каком по счету десятке громила начнет потеть, а потом... потом ему стало скучно. Ничего не происходило. Ничего такого, что он мог бы использовать. Его били снова и снова с редкими перерывами на перекур, пижон невозмутимо чистил свои ботинки, а потом он и вовсе скрылся из вида. Судя по холодку, просквозившему помещение паба и остудившему его вымокшее от пота тело в какой-то момент, он выходил на улицу, но почти сразу же вернулся назад. Устроился в том же кресле у камина и теперь сидел там, как гребаный Крестный Отец, и цедил виски. На халяву, блин.
— Падла... — с хрипом вырвалось из груди Джетро, когда очередной удар обрушился на его многострадальные ребра и почти выбил воздух из его легких. Громила, который все это время месил его своими кулачищами как заведенный, вдруг прекратил это занятие и, утерев пот с лица, недоверчиво смерил его измочаленную тушку взглядом. Вероятно, что-то в его мокром от пота и крови лице показалось ему достаточно перспективным, чтобы обратиться к начальству.
— Кажется, он хочет вам что-то сказать.
Макрея вдруг разобрал смех. Нехороший такой, почти издевательский. Обычно чужая тупость его забавляла, но этот кретин начал его уже всерьез подбешивать. Было как-то даже немного обидно, что его пытались пронять с помощью какого-то дебила-переростка, который ничего кроме как кулаками работать не умеет. Если уж на то пошло, то Макрея лупили бугаи куда более умелые и изощренные в этом отношении. Неужели, это все, что у них есть? На секунду, Джетро стало даже как-то немного жаль этих ребят. Местечковые бандюганы, мнящие себя крутыми мафиози, и их прихвостни-дуболомы с интеллектом табуретки.
— Где вы их только берете? — смеялся он, кривясь от боли. Недоумение, написанное на лице громилы, только еще больше его развеселило. Он закашлялся и, прочистив горло, смачно сплюнул прямо на пол. Пофиг, все равно потом уборку делать придется. Незваные гости мало того, что натоптали по свежевымытому, так еще и намусорили. Двое подвывал как будто специально и напоказ бросали шелуху от орешков прямо себе под ноги, попивая пивко у стойки. Кто-то за это еще заплатит. Узнать бы только кто.
— Должен признаться, я малость разочарован, — честно признался Макрей, наконец-то отсмеявшись. — Думал, будет что-то еще кроме этого дебила. Ну там, не знаю даже, тесак, например, или раскаленная кочерга. Можете мою взять, мне не жалко. Но пожалуйста... Очень вас прошу... — он посмотрел на пижона умоляюще, как по заказу. — Уберите от меня эту гориллу. Вы же не думаете, что я стану сговорчивее, если избить меня до полусмерти?
— Может, вы тогда сами скажете, что сделает вас более сговорчивым? — как бы между прочим поинтересовался пижон. — У нас полно времени. Мы можем развлекать вас хоть до самого утра.
— С утра сюда придет управляющий, а он не любит беспорядка, — Джетро покосился на парочку у стойки так красноречиво, как только мог. — Не знаю, кто вас послал, но этому человеку явно нужен конкретный результат. Вы ничего от меня не добьетесь если будете действовать так... топорно что ли.
— Мне кажется, вы недооцениваете действие грубой силы, мистер Макрей... — пижон качнул рукой, в которой был стакан с виски, и мягко улыбнулся. — О, простите. Джетро. Хорошее имя, кстати. Была бы у меня собака... Так вот, мне кажется, вы недооцениваете действие грубой силы, Джетро. Возможно, мне стоит изменить ее направление, чтобы вы поняли, насколько серьезно я настроен. Ваша мачеха... — он выдержал паузу, дабы Макрей сам догадался, к чему он ведет, и продолжил: — Может, моим парням стоит съездить за ней, м?
Похоже, идея пришлась парочке за стойкой по душе, судя по тому, как они оживились и заулюлюлькали. Джетро только ухмыльнулся, мысленно уже забивая их глотки битым стеклом.

Отредактировано Jethro McRay (2017-09-03 17:56:10)

+4

5

Любопытство сжигало Тэмми изнутри, согревая ее околевшее после нескольких часов на улице тело лучше крепкого виски. Просто развернуться и уйти она уже не могла, прочно попав на крючок собственного любопытства, но в то же время не знала, что ей делать дальше. Просто стоять вот так на холоде и ждать чего-то не пойми чего? Тупо зайти в паб по крайней мере через главный вход она не решалась. Что-то ей подсказывало, что это не лучшая идея. Вдруг она помешает чему-то важному, и ее испытательный срок, который, к слову, заканчивался только завтра, так и останется всего лишь попыткой обрести работу. Макрей был не из тех начальников, что закрывали глаза на проступки своих работников, в чем Тэмми успела убедиться за те несколько дней, что проработала в пабе под его личным  присмотром. Однако, скорым на расправу его тоже сложно было назвать. За вторжение в паб, где явно происходило что-то такое, о чем ей знать не следовало, он ее вряд ли уволит, но Отэм все равно было тревожно. Потому, собственно, она и решила зайти со двора, куда вел запасной выход из паба. Правда, была вероятность, что ворота во внутренний двор были заперты, но попытка не пытка.
Почти бегом, придерживая колотящую по бедру сумку, Тэмми обогнула массивное здание пивоварни, занимающее довольно внушительный участок, резко притормозила, когда по переулку проехала какая-то машина, но, стоило той скрыться из вида, снова побежала во всю прыть, выдыхая в холодный воздух маленькие облачка пара. Все таки на улице уже было слишком холодно, чтобы гулять вот так, в одной тоненькой курточке и юбке, едва доходящей до середины бедра. О чем она только думала, когда одевалась сегодня утром...
Ворота во двор оказались закрыты, но не заперты, а лишь стянуты массивной цепью. Не веря своему счастью, Тэмми осторожно просочилась между двумя створками. Плохо освещенный внутренний двор, служивший парковкой для работников пивоварни и паба, был почти пуст. Только пара грузовиков-пикапов с символикой пивоварни на дверцах стояли в дальнем углу, поблескивая в темноте хромированными деталями. Подойдя к запасному выходу, девушка потянула ручку двери на себя и едва не пискнула от радости, когда та легко поддалась и открылась, выпуская на улицу тепло хорошо отапливаемого помещения. Смазанные на совесть петли даже не скрипнули.
Поеживаясь от контраста температур и на ходу расстегивая куртку, Тэмми вошла внутрь и аккуратно притворила за собой дверь. Голоса и непонятные звуки, словно кто-то хлопает коврик, вынуждали ее вести себя тихо и с предельной осторожностью. Осторожно ступая в темноте узкого коридорчика, девушка шла на свет и по мере того, как она приближалась к его источнику, голоса становились громче и четче, а звуки уже не казались такими уж непонятными. Удары по живому телу сложно с чем-то спутать. Неприятный холодок пробежал по спине недобрым предчувствием. Девушка застыла за углом у самого выхода в основное помещение паба и осторожно выглянула.
Сердце пропустило удар, когда она увидела Джетро, свисающего с потолочной балки подобно только что освежеванной туше. Полуголый и избитый, он слегка покачивался, как не так давно оставленная в покое боксерская груша. Кожа блестела от пота и крови, а татуировки, покрывающие чуть ли не все его тело, казались черными как мазут. Он и раньше казался ей здоровым, не спроста за глаза его называли медведем, но теперь Тэмми по крайней мере смогла оценить его мощь в полной мере. Гора мышц, иначе и не скажешь. Здоровяк, что прохаживался вокруг Джетро, пока тот вел беседу с тем самым мужиком в костюме, которого Тэмми уже видела снаружи, тоже производил впечатление, но не такое сильное. Наверное, все дело в том, что он в отличие от Макрея был одет. И в татуировках. И во всех этих дорожках пота... Господи, о чем она думает?!
Разговор между тем продолжался. Смысл ускользал от Отэм, но одно она понимала без всяких слов — Джетро был в беде и ему нужно было помочь. Взгляд переметнулся в сторону барной стойки. Там был телефон. Тэмми точно помнила, даже сама как-то брала трубку, когда Рори был подсобке. Если она до него доберется, то сможет позвонить в полицию. На сотовый особой надежды не было, так что других вариантов девушка не видела. Сложив сумку и куртку прямо на пол, чтобы не мешались, она метнулась из своего укрытия к стойке, пользуясь тем, что мужчины были слишком заняты друг другом, и спряталась под стойкой. Совсем рядом смеялись, попивая пивко, двое мордоворотов. К счастью, никому из них не пришло в голову перегнуться через стойку и посмотреть, что там происходит. Телефон между тем был совсем рядом, буквально на расстоянии вытянутой руки.

+4

6

— Ну так что? — пижон поставил бокал с виски на подлокотник кресла и, поддавшись вперед, уперся локтями в свои колени и уставился своим немигающим змеиным взглядом. — Нам стоит съездить за Аделаидой или вы все же подпишете документы? Я почти хочу, чтобы вы снова отказались. Должен признаться, она произвела на меня довольно сильное впечатление. Очень интересная женщина. И очень красивая. У вашего отца был хороший вкус. Пивоварня, этот паб, особняк и женщина, на которой он был женат... Вам досталось богатое наследство, но, насколько мне известно, оно вам не так уж и нужно. К чему тогда так упорствовать? Зачем вы вообще приехали?
Джетро по-прежнему лишь недобро улыбался, глядя на пижона сверху вниз. Он потратил много времени, раздумывая над этим вопросом, и потратил еще больше, раздумывая над тем, почему он до сих пор не уехал. Там, далеко за пределами этого маленького островка, у него была работа, которая ему нравилась, была настоящая жизнь, по которой он скучал. Там он жил по-настоящему, а тут... тут он лишь существовал, покрываясь мхом от безделья, как поваленное дерево. У него появился шанс избавиться от этого балласта раз и навсегда, так почему же он висит тут, как не пойми что, и скалит зубы, вместо того чтобы просто все подписать?
— Мне вот тоже интересно, зачем вы сюда приехали, — прохрипел он спустя довольно долгое молчание. — Все, что я мог сказать, я уже сказал этой вашей парочке тормознутых пиджаков. Как их там? Черт... У меня ужасная память на имена, простите. У одного изо еще рта разило, почти так же сильно, как у этого, — Макрей кивнул в сторону гориллы, что лупила его совсем недавно, и осклабился, когда громила на него посмотрел. — Знаешь, как говорят? Свежее дыхание облегчает понимание и все такое. Начни уже чистить зубы. И люди к тебе потянутся, вот увидишь.
Резкая боль от сильнейшего удара по печени почти лишила его сознания и почти избавила от необходимости и дальше участвовать во всем этом бестолковом фарсе. Тренированный организм, однако, упорно отказывался отключать питание, и боль Джетро почувствовал в полной мере. Его скрутило так, что пижон, кажется, даже испугался. Он вскочил с места и замахал руками.
— Снимите его! Снимите его сейчас же...
Все виделось как в тумане, когда его сняли с балки. Колени подогнулись, он свалился на пол, как мешок картошки, но разлеживаться ему не позволили. Почти сразу его подняли и усадили на стул, по которому он тут же растекся как пьяный. Тело все еще подрагивало болезненными судорогами.
— Вы теряете время, — проговорил он, слегка придя в себя. — А с Аделаидой потеряете его еще больше. Я свалил из дома сразу же, как только закончил школу, и не показывался здесь долгих пятнадцать лет. Как думаете, из-за чего? А точнее, из-за кого?
Оскалив перепачканные кровью зубы в неприятной усмешке, Джетро откинулся затылком на мягкую спинку кресла и посмотрел на возвышающегося над ним мужика совершенно спокойным, почти скучающим взглядом. Он не сказал и слова лжи, но при не договорил ровно настолько, насколько это было необходимо, чтобы его собеседник сделал нужный ему вывод. И он его сделал. Разочарование, промелькнувшее в змеиных глазах, убедило его в этом, но вида Макрей не подал.
— Кажется, я начинаю склоняться к варианту с раскаленной кочергой, — признался пижон.
— Ну, наконец-то, — совершенно искренне вздохнул Джетро, с трудом усаживаясь в кресле прямо. Со связанными руками и избитым телом это было малость проблематично, но он почти справился. — Кстати, можно еще сверлом поработать. В подсобке было вроде...
Он мог издеваться над своими мучителями таким макаром хоть до самого утра, но все изменилось, когда один из подвывал, что сидели за стойкой, решил обновить себе напиток и сунулся в зону бармена. Его удивленный возглас моментально привлек всеобщее внимание, а когда он выудил из-за стойки девчонку, в которой Макрей с удивлением опознал Отэм, ситуация приняла совершенно неожиданный оборот. Этого Джетро никак не ожидал. Он дернулся в неосознанной попытке хоть как-то ей помочь, но громила удержал его на месте. Девушку буквально бросили к его ногам. Он просто не мог на нее не посмотреть, но отразившиеся при этом на его лице эмоции не остались без внимания со стороны незваных гостей.
— Так-так-та-ак, — протянул заметно воодушевившийся пижон. — Кажется, у вас все же есть слабые места, мистер Макрей. Кто это девушка?
С трудом оторвав взгляд от перепуганного личика Тэмми, Джетро поднял глаза, но так ничего и не сказал. Только что вся ситуация изменилась на корню, и он понятия не имел, что ему теперь со всем этим делать.

+3

7

Телефон был так близко... Тэмми гипнотизировала его так, словно пыталась на расстоянии снять трубку с базы и набрать нужный номер. Просто протянуть руку оказалось до жути страшно. Голоса звучали слишком близко. Казалось, что стоит ей только пошевелиться, как ее тут же заметят, но Джетро... Отэм слышала, как его бьют, слышала, как он хрипло дышит от боли, и слышала то, что он говорит. Он точно не в себе. Нормальный человек просто не может вот так запросто говорить о собственных пытках пусть даже в шутку. О каких вообще шутках могла идти речь в сложившейся ситуации. Возможно, смысл всего происходящего по-прежнему ускользал от Отэм, если честно она и не пыталась вникать во все то, что сейчас происходило в пабе, но даже она понимала, насколько плохи их дела. Ее перепуганный всем увиденным мозг мог концентрироваться только на одном и это был телефон и необходимость незаметно до него дотянуться.
У Тэмми почти получилось, она даже схватила трубку дрожащими пальцами, но невесть откуда взявшийся за стойкой бандит схватил ее прежде, чем она успела сделать с ней хоть что-то. Трубка выпала из ее рук и загремела по полу. Кажется, даже раскололась от удара, или Отэм показалось. Эта досадливая мысль, такая простая и обыденная, проскользнула в ее голове и затерялась в плотном и тугом клубке прочих, куда более ярких, панических и актуальных, среди которых тревожным красным светом пульсировала одна единственная. Если они так обошлись с Джетро, то что сделают с ней?
- Пусти! Пусти меня!
Тоненько пискнув, девушка затрепыхалась в сильных руках бандита в тщетных попытках вырваться, даже умудрилась зарядить ему по роже и полоснуть ногтями по его выбритой до синевы щеке, за что почти сразу же жестоко поплатилась. Ее грубо швырнули прямо в ноги Джетро, как подношение божеству, которым он ей сейчас виделся. Даже избитым и с кровью на лице и теле он казался ей сверхсуществом, которое могло все это прекратить в один миг, стоило ему только захотеть. Но встретившись с ним взглядом Отэм поняла, что эта ее наивная вера совершенно не оправдана. В его глазах отразилась все та же паника, только куда более сложная, чем ее собственная. Он не боялся того, что сделают с ним, но он явно боялся того, что сделают с ней. Это отразилось не только в том, как он посмотрел на нее, но и в том, как он посмотрел на мужчину в дорогущем костюме, который сразу же заинтересовался ею.
Только теперь до Тэмми дошло, что она натворила, заявившись в паб посреди ночи и дав себя обнаружить. Она дала бандитам то, чего у них до этого самого момента не было, а именно рычаг давления на Макрея. Чего бы они от него не хотели, теперь они могли это получить, сделав с ней что-нибудь ужасное или только пригрозив сделать. Это понимание пригвоздило ее к месту, заставило буквально закаменеть на полу в нелепой позе.
- Джетро... - его имя сначала застыло на ее губах, а потом зазвенело оглушительным эхом высоко под самым потолком паба, ударяясь о потолочные балки, когда ее схватили и потащили куда-то. - Джетро!
Она успела схватить Макрея за колено и впиться короткими ноготками в плотную джинсу, но уцепиться за него не получилось. Ее подхватили под грудь как тряпичную куклу или какую-нибудь мелкую собачонку и понесли в бильярдную, где почти сразу же разложили на зеленом сукне в неоднозначной позе и задрали юбку. В груди резко похолодело. Тэмми вдруг обнаружила, что плачет, но тихо и совсем незаметно, как любая жертва домашнего насилия, которой не привыкать.

Отредактировано Autumn Richards (2017-12-03 20:57:26)

+4

8

Полыхнувший в глазах Отэм страх, почти ужас, примитивный и всепоглощающий, на миг заставил сердце в груди Джетро болезненно сжаться и пропустить удар. Она закричала, когда ее схватили и понесли в бильярдную, даже попыталась уцепиться за него. Он видел как ее бросили на бильярдный стол, согнув и уложив грудью на зеленое сукно. Видел, как задрали ей юбку. И не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что будет дальше.
— И где же очередная острота? — зубоскалил между тем пижон, явно довольный таким поворотом. — Не хотите пошутить? Я, можно сказать, в нетерпении...
— Отпустите ее, — проскрежетал Макрей связками, прервав этот бездарный спектакль. — Если хотите, чтобы я все подписал, вам придется ее отпустить. Целой и невредимой.
Он сел в кресле прямо, почти не поморщившись при этом, и посмотрел на пижона прямо и холодно, словно они сидели за столом переговоров и никто никого не молотил кулаками совсем недавно. Наверное, что-то в том, как он держался, произвело должный эффект. На застывшем жестокой маской холеном лице что-то промелькнуло. Что-то знакомое, но в то же время неопределенное, чему Макрей не мог дать названия. Сомнение или что-то очень похожее, только приправленное смутной тревогой, еще даже толком неосознанной, но уже достаточно укрепившейся, чтобы не верить ему на слово. Этот пиджак неспроста заявился к нему с целой группой поддержки. Водила, громила и пара подвывал, которые кружили вокруг Отэм как стервятники. Один из них уже вовсю ее лапал. Кто-то достаточно хорошо проинформировал того, кто их прислал. И этот кто-то знал, что простыми разговорами его не пронять.
— Вы подпишете бумаги, — голос пижона почти звенел, заполняя собой довольно таки просторное помещение паба почти под завязку. — Вы подпишете их все до одной, а потом, только потом я ее отпущу.
Джетро смерил его тяжелым взглядом. Он не верил этому ублюдку ни секунды. Такие как он никогда не идут на компромиссы с теми, кого можно запросто растоптать. Компромисс не приносил никакой выгоды, в отличие от незамысловатого и грубого давления, которым он сейчас оперировал. Джетро знал, что стоит ему подписать бумаги, как его порешат без прелюдий, а Отэм пустят по кругу. Он знал это точно так же, как знал, что верх это верх, а низ это низ, и солнце встает на востоке и заходит на западе. Так и подмывало осклабиться во всю ширь и выдать что-то типа "за кого ты меня принимаешь", но Макрей сдержался. Он смотрел мимо пижона, на распластанную на бильярдном столе Тэмми, и думал только о ней. Не о пивоварне и пабе, не о своей семье и даже не о себе любимом. Все его мысли были заняты только этой девушкой, которую он даже толком не знал, но за которую нес ответственность. Она не должна пострадать.
— Ну, так что?
Видимо, Макрей слишком долго молчал, раз терпение пижона пошло на убыль. Он явно нервничал. Нехотя оторвав взгляд от блуждающей по округлой заднице Отэм руки одного из подвывал, Джетро посмотрел на пижона и поднял связанные руки перед собой. Кисти были синюшного оттенка, как у мертвеца. Пальцы отказывались двигаться.
— Развяжите.
Объяснять не пришлось. Пижон кивнул громиле, который все это время маячил где-то за спиной безмолвной тучей, и тот, достав нож, перерезал веревку, стягивающую его руки. На запястьях остались характерные темные следы, кожа кое-где была содрана, но стоило им только освободиться от веревки, как кровь хлынула колючим потоком в кисти, опалив их до самых кончиков пальцев. Бешеные ежики. Так говорила Рене. "Бешеные ежики по венам толпою бегают и катаются, катаются и бегают..."
— Чего лыбишься? — удивился громила. Он первым заметил, что Макрей улыбается, и его это изрядно насторожило. Может, он не так уж и глуп, подумал Джетро, внимательно наблюдая за передвижениями пижона. Тот застыл у стойки, шурша бумагами, но очень скоро вернулся к камину и, придвинув к Макрею низкий столик, что обычно стоял между двумя креслами, уложил перед ним бумаги на подпись. Дорогущая ручка с вензелями на корпусе легла рядом.
— Вы правильно поступаете, Джетро, — тоном бывалого психотерапевта проговорил пижон, склонившись над ним. — Так всем будет лучше, поверьте.
Его рука лежала на столешнице и Макрей крепко сжал ручку пальцами, снедаемый желанием воткнуть ее ему ладонь. Он расписался на первой бумажке, потом перелистнул и поставил подпись на второй и третьей. Оставалось еще несколько. Парочка парней, что держали Отэм, увидев это, приступили к более активным действиям и принялись срывать с нее одежду. Их никто не остановил.

Отредактировано Jethro McRay (2017-12-21 23:17:04)

+4

9

Посторонние звуки долетали до Отэм как через толстую бетонную стену. Неясные, смутно различимые голоса, мешались в один непрерывный монотонный гул. Она как будто переключилась в щадящий режим восприятия и слышала только собственное хриплое от едва сдерживаемых рыданий дыхание, сдавленный скулеж, так и рвущийся из горла, и сумасшедший перестук сердца в груди. Обоняние и даже зрение, замутненное стоящими в глазах слезами, ощутимо снизились. Только осязание стало как будто острее, словно специально, чтобы Тэмми прочувствовала все то, что так не хотела воспринимать. Она чувствовала мужские руки на своем теле, чувствовала их жадность и настойчивость, чувствовала их грубость и просто не могла не дергаться, пусть и слабо, когда они касались ее там, где без разрешения не касался никто. То есть почти никто. Только мысль о том, что не происходит ничего такого, что не происходило с ней прежде, останавливало Отэм от каких бы то ни было действий. В данный момент от нее не зависело ничего, и девушка это прекрасно понимала.
- Пожалуйста... пожалуйста... - едва слышно всхлипнула она, когда кто-то засунул руку ей в трусики и протолкнул пальцы внутрь ее тела. Было больно, она вся сжалась, инстинктивно пытаясь не допустить насильного проникновения, но так и не попыталась вырваться, догадываясь, что даже слабая попытка может сделать только хуже. Слишком часто ей доводилось проходить через это. Правда, впервые насильников было больше одного, но это уже несущественные детали, о которых она пыталась не думать точно так же, как и не обращать внимания на прикосновения мозолистых рук.
В ушах шумела кровь, в горле застрял тугой комок, мешающий дышать, а сердце стучало оглушительно громко, но только благодаря этому Тэмми удавалось абстрагироваться от всего, что происходило сейчас в пабе. Она знала, что Джетро где-то рядом, и почему-то этого ей было достаточно, чтобы питать пусть слабую, но вполне осознанную надежду на спасение. Для этого не было никаких оснований. Они знали друг друга всего несколько дней, и Отэм прекрасно понимала, что ради какой-то едва знакомой девчонки он не будет рисковать семейным бизнесом и тем более собственной жизнью, но что-то не давало ей отчаяться. Какое-то не столько знание, сколько понимание, интуитивное, а может и вовсе инстинктивное. Почти физическое ощущение, внушающее ей уверенность в том, что все будет хорошо. Оно не было новым для Отэм, которая уже успела позабыть, что это такое, чувствовать себя в безопасности, и вернулось из самых глубин ее памяти совсем недавно, а точнее, когда она начала работать в пабе. Она была бы рада приписать его Родерику, с которым ее связывали теплые дружеские отношения, но стоило признать очевидный факт - чувство безопасности ей внушал совсем не он, а его кузен. Даже сейчас, когда она была разложена на столе как самая последняя офисная шлюшка, оно никуда не делось. Тэмми просто верила в то, что все обойдется, при том верила так рьяно, как никогда и ни во что не верила прежде. И впервые ее вера была завязана на ком-то кроме ее отца, в которого она перестала верить уже очень давно. Джетро просто не мог подвести. Кто угодно, но только не он.
- Нет! - Отэм почти взвыла, когда действия насильников приобрели более решительный характер, и дернулась в отчаянной попытке вырваться. - Пусти!
Ее надрывный вопль заглушил треск ткани. С нее ожесточенно срывали одежду, ничуть не беспокоясь о ее сохранности, и по мере того, как ее тело обнажалось, а холод кусал за самые чувствительные места, в груди росло и пухло неконтролируемое чувство уже не просто страха, а самого настоящего ужаса.

+3

10

Отчаянный вопль Тэмми заставил Джетро непроизвольно дернуться. Это был уже даже не рефлекс, выработанный за годы работы телохранителем. Скорее уж так напомнил о своем наличии дремучий инстинкт защитника, который в той или иной мере имелся у любого уважающего себя мужика. На плечи тут же опустились лапы громилы. Он буквально вжал Макрея в кресло. Избитый организм отозвался пульсирующей болью во всем теле. Крепко стиснув зубы, Джетро издал нечто похожее на утробное урчание, но душераздирающие крики Отэм и довольный смех ее насильников заглушали все.
— Не отвлекайтесь, — пижон услужливо перевернул очередную страницу. — Осталось совсем немного.
— Пусть прекратят, — процедил сквозь зубы Макрей. Он не видел, как переглянулись пижон и громила, но когда последний прекратил давить ему на плечи и пасмурной тучей двинулся в сторону бильярдной, он поставил очередную подпись. И было уже не важно, собирался здоровяк осадить своих приятелей или присоединиться к ним. Главное, что он отошел достаточно далеко.
Лежащая на столешнице рука дробно перебирала пальцами, выдавая нетерпение пижона. Оставалась последняя страница и последняя подпись, когда Джетро вдруг с силой воткнул ручку, которой подписывал документы, в чужую ладонь. Все таки мечты сбываются, если очень захотеть. Оглушительный вопль пролился бальзамом на его уши. Превозмогая боль по всем теле, Макрей резво вскочил с места, схватил ближайший табурет и швырнул его в ринувшегося на помощь своему боссу громилу. Мебель в пабе была добротной, сделанной из массива дуба, и рассчитывалась на долгую и тяжеловесную службу, так что швыряться ею было чревато. Сейчас это было как нельзя кстати. Удар пришелся аккурат громиле в лицо и сбил его с ног, отбросив массивное тело под ноги парочке подорвавшихся с места насильников, в один миг позабывших о распластанной на бильярдном столе девчонке. Они попадали как кегли и завозились на полу, путаясь в собственных руках и ногах. На какое-то время их можно было списать со счетов, что Джетро и сделал, сосредоточив все свое внимание на их главаре, поскуливающем у его ног как побитая собака. Растерявший весь свой лоск и всю свою уверенность, он стоял на коленях, согнувшись в три погибели, и натурально хныкал над поврежденной рукой. Только теперь до Макрея дошло, что он со своей силушкой малость не подрассчитал и не просто проткнул чужую руку, а натурально пригвоздил ее к столешнице. Похоже, писчая принадлежность попалась качественная и крепкая раз не рассыпалась на части от столь нетривиального использования. Ведомый почти детским любопытством, Макрей резко выдернул ее из руки и из стола и принялся с интересом рассматривать, не обращая внимания на корчи пижона на полу. Он отвалился в сторону и, зажимая поврежденную конечность, пополз прочь, нелепо перебирая ногами. Почему-то такие ранения, совершенно не смертельные, но весьма и весьма болезненные, всегда производят сокрушительный эффект. Куда там огнестрелу или сломанным ребрам. Достаточно спросонья стукнуться мизинцем ноги о ножку дивана, чтобы узнать, что такое настоящая агония.
— Можно, я оставлю ее себе? — почти на полном серьезе поинтересовался Джетро и, коряво изобразив смущение, невесело усмехнулся. — Похоже, с годами я становлюсь чертовски сентиментальным.
Подхватив со стола залитые кровью документы, Макрей бросил всю кипу в камин. Запах запекшейся крови и горелой бумаги распространился по пабу и неприятно защекотал нос. Джетро снял с кованного сервитера кочергу и, взвесив ее в руке, ткнул острым концом в застывшего на полу в позе "лежачего не бьют" пижона.
— Кто тебя послал? — он навис над противником пасмурной громадиной и повторил по слогам, чеканя каждое слово. — Кто. Тебя. Послал. Говори!
На возню у входа в бильярдную он не обращал внимания, а стоило бы. Если здоровяк был в глубоком ауте, то парочка ребят, что совсем недавно тискали Отэм, оставались вполне дееспособными и уже пришли в себя после сокрушительного страйка.

+2

11

Захлебываясь слезами и собственными воплями, Отэм отчаянно билась в мужских руках, тщетно пытаясь вырваться. Ее почти распяли, вытянув поперек покрытой зеленым сукном поверхности лицом вниз. Сильные пальцы удерживали ее запястья, оставляя отчетливые следы на коже. Она видела, как бледные отпечатки наливаются кровью будущих синяков, происхождение которых ей потом придется объяснять отцу. Если придется. Мысль о том, что ее могут не только изнасиловать всеми возможными способами, но и убить, заставила Тэмми резко замолкнуть и замереть. Она вдруг отчетливо услышала, как сопит за спиной один из насильников, громыхая пряжкой своего ремня, почувствовала тяжесть его руки у себя на пояснице и шероховатую ткань его брюк. Изнасилование уже не казалось такой уж страшной перспективой, смерть была намного страшнее. От этого не оправишься, не забудешь и не сделаешь вид, что ничего не было. Смерть уже не переживешь.
Спрятав мокрое от слез лицо за растрепанными волосами, Тэмми дернулась в очередной раз не столько в попытке вырваться, сколько для вида, и сразу затихла, слабо всхлипывая. Ничего нового, уговаривала она себя, совершенно ничего, просто еще один паршивый день в ее переполненной паршивыми днями жизни. Возможно, останься она дома, сценарий почти не изменился бы. Отец или два каких-то посторонних ублюдка, не велика разница. Только бы все кончилось как можно быстрее. Мысленно Отэм уже была далеко, достаточно далеко, чтобы можно было переждать все то, что произойдет с ее телом, как вдруг что-то изменилось. Руки, крепко сжимающие ее запястья и удерживающие за бедра неожиданно исчезли, шуршащую кровавым прибоем тишину вдруг пронзил истошный вопль, а потом все наполнилось шумом, голосами и какой-то непонятной возней. Тэмми было все равно, что происходит. Воспользовавшись тем, что ее оставили в покое, она сжалась в компактный комок и клубочком скатилась с бильярдного стола, прижимая руки к обнаженной груди. Ее била крупная дрожь, глаза судорожно забегали по полу, цепляясь за разбросанную вокруг стола одежду, и она принялась торопливо ее подбирать, словно боялась, что не успеет сделать это первой. В какой-то момент она наткнулась взглядом на лицо свалившегося рядом со столом парня, который совсем недавно держал ее за руки. Он корчился от боли и был явно дезориентирован, но когда он открыл глаза, Тэмми замерла, потому что смотрел он прямо на нее. Но видел ли, вот в чем вопрос?
Голос Джетро прокатился по всему пабу, сотрясая его внутренности от пола и до потолка. Его сила и его тон давали понять, что расстановка сил изменилась и преимущество теперь было на его стороне. Попытка разглядеть его или хоть что-то из-под стола не удалась, но зато Тэмми прекрасно видела, как ее недавние насильники стали подниматься, ругаясь на чем свет. Превозмогая страх, девушка проползла под столом и выглянула из-под него. Поверженная горилла, что не так давно избивала Джетро своими пудовыми кулаками, как какую-то боксерскую грушу, теперь лежала на полу, у входа в бильярдную. Его разбитое, словно сплюснутое лицо и лежащая рядом барный стул давало некоторое представление о случившемся. Джетро снова заговорил, и Тэмми непроизвольно вскинула глаза, ища его взглядом, но почти весь обзор загораживали спины ее насильников. Она видела только, что он не смотрел в их сторону, слишком поглощенный распластанным на полу мужчиной в костюме. Он не замечал угрозы надвигающейся прямо на него.
- Джетро! - предостерегающий крик вырвался прежде, чем Отэм подумала о том, что нужно его предупредить. Один из парней оглянулся на ее голос, но девушка уже юркнула обратно под стол и, забившись в самый дальний угол, принялась торопливо одеваться. Ей было страшно смотреть на то, что происходит за пределами бильярдной, страшно слушать и даже просто догадываться. Путаясь в лямках безнадежно испорченного лифчика, Тэмми икала от подкатывающих к горлу рыданий и до крови кусала губы, чтобы не завыть в голос. Маечка, ее любимая, с красивой вышивкой на груди и спине, была порвана, одна лямка болталась, вторая держалась на честном слове, но она все равно ее на себя напялила, кое-как связав порванные нитки. Уж лучше так, чем совсем без одежды.

+2

12

Насколько холеным и самоуверенным этот пижон выглядел, когда только заявился в паб, настолько помятым и жалким стал выглядеть теперь, когда лежал на полу, прижимая свою  поврежденную руку к груди и поскуливая, как щенок. Он таращил остекленевшие глаза на возвышающегося над ним человека и явно уже жалел, что вообще заявился на этот остров. Именно такого эффекта Макрей и добивался. Оставалось только закрепить успех.
— Мне повторить еще раз? - кочерга ненавязчиво замаячила в опасной близости от бледного лица пижона, который моментально взмок и затрясся как осиновый лист. — Кто тебя послал?
Ответить тот так и не успел. Очередной вопль Отэм, зазвенел под потолком. В нем уже не было страха или боли, как раньше, но было нечто иное, что заставило Джетро обернуться. И как же вовремя он это сделал. Один единственный удар кочергой выбил нападавшему челюсть и отправил на пол подбирать посыпавшиеся крупой зубы, а вот второй догадался замахнуться на него табуреткой. Джетро едва успел пригнуться. Крепкая плашка сидения просвистела в считанных сантиметрах от его уха. Парня занесло по инерции, но он быстро развернулся вокруг своей оси, чтобы замахнуться на Макрея снова. Писец пришел оттуда, откуда он его точно не ждал. Его непосредственный босс как раз решил воспользоваться ситуацией и свалить под шумок, когда вооруженный табуреткой подвывала об него глупо споткнулся и упал, обрушив свою ношу прямо ему на голову. Было даже немного обидно, что все потенциальные противники как-то внезапно самоустранились. Правда, оставался еще водила, но тот оставался снаружи и пребывал в блаженном неведении, что устраивало Джетро целиком и полностью. Он огляделся по сторонам, оценивая боевой потенциал тех, кто еще шевелился, но угрозы как таковой так и не узрел.
Сраженный еще в начале потасовки здоровяк валялся у входа в бильярдную и не подавал признаков жизни. Парень с выбитой челюстью елозил по полу, стеная, как кентервильское привидение. Ему было не до Макрея и вообще не до чего. Как, впрочем, и его приятелю, который, оглушенный падением, при первой же попытке встать, получил сильнейший пинок под дых и скрючился тухлой креветкой у камина. Совсем рядом валялся главарь всей этой бедовой компашки. Поврежденная кисть перестала быть главной его проблемой. Удара упавшей табуретки оказалось вполне достаточно, чтобы качественно его вырубить, и Джетро сомневался, что пары затрещин хватит, чтобы врубить его обратно. На вопросы-то он так и не ответил. Но с этим можно было и повременить.
Наспех обыскав пижона и его подвывал на предмет оружия, Макрей заковылял к туше здоровяка, чтобы сделать тоже самое, но на полпути вспомнил про Отэм и ускорил шаг. Девчонка нашлась под столом в самом дальнем его углу, и вид у нее был самый что ни на есть жалкий. Она походила маленького зверька, забитого и затравленного. Ее трясло, она всхлипывала и прятала заплаканное личико за завесой спутанных волос. Следы на теле уже наливались красноречивыми синяками, давая более чем ясное представление о том, что с ней пытались сделать. Хорошо, что не успели. Кажется. Кажется, не успели. Он не был уверен.
— Тэмми? — неуверенно позвал Джетро. — Эй, ты как?
Он протянул руку и осторожно дотронулся до острого плечика девушки. Она была в том критическом состоянии, когда даже легкое прикосновение могло спровоцировать бурную реакцию вплоть до истерики, а истерики ему сейчас были совершенно не нужны. Времени было мало и становилось все меньше с каждой минутой. Но и просто оставить Отэм здесь и в таком состоянии он не мог. Пальцы ненавязчиво убрали волосы с ее лица и осторожно коснулись горящей огнем щеки, на которой расплывался заметный синяк. Зубы скрипели в бессильной злобе, но Макрей уговорил себя не кипятиться. Сейчас это было неуместно.
— Все кончилось. Слышишь? Тебя больше никто не обидит, — он обнял ее личико ладонью, погладил большим пальцем по мокрой от слез щеке и, зарывшись пальцами в волосы, потянул к себе. — Все хорошо. Иди сюда.

+2

13

Руки не слушались, когда Тэмми, скрючившись под столом, натягивала на себя юбку, а точнее то, во что она превратилась. Прочная джинсовая ткань разошлась по шву и теперь красовалась совсем уж неприличным разрезом вдоль бедра, но это в любом случае было лучше, чем ничего. Как она теперь пойдет домой? Как объяснит отцу? Как... как она будет теперь смотреть в глаза Джетро и Рори? Все эти вопросы, больше похожие на отчаянные выкрики ее стыдливого от природы существа, нахлынули сплошным потоком и выдержка наконец-то разошлась по швам совсем как несчастная юбка. Тэмми затрясло в беззвучных рыданиях. Она скорчилась на полу, привалившись к массивной ножке бильярдного стола, и захныкала в скомканные в комок рваные колготки.
Сколько она так просидела, Отэм не имела ни малейшего представления. Она как будто выпала из привычного течения времени, погрузившись с головой в знакомое с ранних лет состояние оцепенения и превратившись в мелко дрожащий комок нервов. Она вздрогнула всем телом, когда к ней прикоснулись, и инстинктивно отпрянула, испытывая назойливое желание отползти подальше и спрятаться куда-нибудь ото всех, чтобы ее больше никто не трогал, но голос, пробившийся сквозь плотную пелену отчуждения, не позволил ей.
- Джетро? - она не узнавала свой голос, но зато узнала его. Меньше чем за неделю он стал для нее ориентиром, настоящей путеводной нитью, которая не дает потеряться или растеряться в процессе работы, которая была для нее в новинку. Он внушал уверенность, и Отэм ухватилась за это чувство, которого ей так всегда не хватало, и наконец-то смогла открыть глаза. Его избитое лицо проступило через цветные пятна и круги. Теплая ладонь осторожно обняла ее пульсирующую болью щеку. Отэм моргнула, окончательно разгоняя муть в глазах, и бросилась ему на шею. Внутри словно что-то надорвалось, и она зарыдала уже в голос. Слезы текли нескончаемым потоком, а грудь разрывало на части от чувства неимоверного облегчения.
Цепляясь за голые плечи Джетро и прижимаясь к нему всем телом, Тэмми не замечала, что причиняет ему боль. Только нарыдавшись вдоволь, что случилось довольно быстро, девушка поняла, что отчаянно обнимать человека, которого совсем недавно лупили как боксерскую грушу и скорее всего поломали ребра, с ее стороны как минимум жестоко. Резко отпрянув, она заахала и заохала, то извиняясь, то снова всхлипывая, и принялась ощупывать избитое лицо Джетро, его ключицы и плечи. От него пахло потом, кровью и алкоголем, но она не чувствовала отвращения.
- Ты как? Где болит? Тебе в больницу надо... - залепетала она, а потом вдруг снова зашмыгала носом. - Не нужно было мне приходить. Я все испортила, да? Какая же я дура!
Отэм уже была готова разрыдаться по-новой, но тут один из ее поверженных насильников подал голос, простонав что-то неразборчивое. Она тут же вцепилась в Джетро так, словно он был ее спасательным кругом и щитом одновременно, и уставилась на воцарившийся в пабе беспорядок, что раскинулся у него за спиной. Из всех, кто там был, признаки жизни подавал только один, и это наводило на самые страшные предположения.
- Господи... - выдохнула Тэмми едва слышно и, чуть отстранившись, вскинула на мужчину свои круглые от изумления глаза. - Ты их убил?
Несмотря на сковавший ее изнутри ледяной ужас, Отэм смотрела на Джетро открыто и не чувствовала совершенно никакой угрозы. Она просто знала, что он не причинит ей вреда. Голос разума нашептывал ей, что если он действительно убил кого-то из ночных гостей, то она теперь считалась свидетелем, а от них обычно избавляются, но сердце решительно отказывалось принимать во внимание доводы рассудка. Возможно, Тэмми просто этого еще не осознала до конца, но причина этого спокойствия была очевидна. Она была готова сделать все, что от нее потребуется, чтобы скрыть сам факт преступления.
- И что теперь? - ее голос прозвучал неожиданно спокойно и ровно. - Я собиралась позвонить в полицию, когда они меня обнаружили, но теперь... Теперь нельзя, да?

+2

14

Боль в ребрах была такая, что Макрей натурально скрежетал зубами, но все равно терпел, пока Отэм доверчиво льнула к нему, стискивала своими ручонками и поливала слезами с таким энтузиазмом, как будто вознамерилась умыть его с головы до ног. Рыдания пошли на убыль довольно скоро, что не могло не радовать.
— Все в порядке, правда. Меня уже не в первый раз так лупят, так что... — решив, что смысла заканчивать и без того понятную мысль нет, Джетро вымученно улыбнулся в ответ на обеспокоенный лепет девушки и оглянулся на шевеление одного из "гостей". Его несвязное бормотание было малоинформативным. Он затих прежде, чем Макрей подумал о том, что надо бы подняться и довыключить бедолагу до победного, чтобы не шумел. Пораженный вздох Тэмми заставил его снова на нее посмотреть. Испуг, написанный на ее лице, был красноречивее любых слов. Он уже приготовился к новой порции слез, но Отэм снова удивила. Ни слез, ни воплей, ни обвинений. Только немой вопрос в глазах и затаившееся на самой глубине зрачков понимание, что все случившееся в пабе этой ночью, должно остаться в пабе, чего бы это не стоило. Он мог бы успокоить ее, сказать, что все гости живы и даже относительно здоровы, но что-то ему все же помешало. Макрей продолжал смотреть в широко распахнутые глаза девушки, чего-то выжидая, и, когда Тэмми снова заговорила, лишь покачал головой.
— Никакой полиции.
Он поднялся на ноги сам, морщась от боли во всем теле, и помог подняться Отэм. Ее все еще трясло. Изорванная одежда едва прикрывала миниатюрное тельце. Что-то нужно было решать с ней. Куда-то ее приткнуть, пока он будет «делать уборку», да понадежнее, чтобы в приступе гражданской ответственности она не вздумала все же позвонить в полицию. И вариантов было не так чтобы много, а про те, которые устроили бы его и его паранойю, и говорить было нечего. Их не было вообще. Кроме, разве что, одного.
Покосившись на стоящую рядом девушку, которая все еще доверчиво за него цеплялась, оглядывая царивший в пабе хаос, Джетро мысленно перекрестился и схватил ее за горло. Успела ли она испугаться или хотя бы понять, что вообще произошло, он не знал и, если честно, ему было уже все равно. Отэм обмякла, подобно тряпичной кукле почти сразу же. Макрей подхватил ее оседающее на пол тельце на руки и уложил на бильярдный стол, с осторожностью и почти заботой уложив ее голову на зеленое сукно. Он даже рискнул и потратил несколько драгоценных минут, чтобы найти свою толстовку и достать из-под стойки заныканный еще Родериком плед, и устроил Тэмми с относительным комфортом, и только после этого занялся гостями.
В итоге водила оказался единственным, кто не пострадал физически, но зато хорошо так огреб морально. Перепуганный вусмерть паренек без лишних разговоров помог Макрею загрузить своих приятелей во внедорожник и даже пустил его за руль, когда тот решил лично доставить гостей не только на солуэйскую пристань, но проводить вплоть до порта Абердина. Сообщение, которое он передал вместе с ним, могло спровоцировать серьезные проблемы, по сравнению с которыми случившееся сегодня могло показаться ему легким массажиком, но Джетро решил рискнуть. В конце концов, ему было не впервой дергать хищников высшего порядка за усы и решать сопутствующие проблемы. Одно время он этим даже зарабатывал на жизнь.
В паб он вернулся уже на рассвете. Непривычно молчаливый Боббит, которого он поднял посреди ночи ради незапланированного рейса в Абердин, довез его до пункта назначения и так же молча свалил домой досыпать. Как будто дело было настолько рутинным, что он даже не счел важным уточнять детали. Это наводило на определенного рода мысли, но все свои размышления Джетро решил оставить на потом. В пабе все еще пахло кровью, когда он вошел. Тэмми спала на бильярдном столе, свернувшись компактным кулечком, так что Макрей решил потратить время с толком и принялся за уборку уже вполне обычную. Все же ночные гости успели изрядно намусорить. Рассвет он встретил как полагается, сидя за стойкой и щелкая пультом от телевизора. Кофе и опухшая рожа прилагались.

+2

15

Сознание возвращалось неохотно, но все же возвращалось, наполняя тело и голову Тэмми нездоровой тяжестью. Подсознательно она ждала сигнала будильника и последующего за ним грохота пустых бутылок внизу и пьяного ворчания отца, которое имело обыкновение почти сразу же стихать, стоило Отэм только отключить будильник и начать свой обычный ежедневный ритуал по подготовке к новому дню. Ее суета странным образом успокаивала отца, когда он был с похмелья. Однако, судя по ощущениям, с похмелья была как раз она. Голова гудела так, словно она накануне выпила целую бутылку вина в одиночку. Обычное дело, когда под глазом расплывается очередное «люблю» от папочки, а на душе паршивее некуда. Но Отэм точно помнила, что ничего не пила накануне и вообще не ночевала дома. Еще даже толком не проснувшись, она она начала вспоминать все события прошедшего вечера и к моменту, когда до нее дошло, что она лежит на том самом бильярдном столе, на котором ее чуть было не изнасиловали несколько часов назад, она вспомнила все. Точнее почти все. Кое-что так и осталось в темноте и тревожило своей неопределенностью.
Открыв глаза, Тэмми в первую очередь увидела пробивающийся через створки ширм свет. Явно утренний и еще совсем слабый. Зябко поежившись под чем-то теплым и колючим, она приподнялась на локте, пощупала неаккуратно свернутую толстовку, что служила ей подушкой, догадываясь чья она, и вдруг насторожилась, прислушиваясь к тишине. Тихое бормотание телевизора она узнала сразу же. Отвратительно бодрый голос диктора, потом рекламная заставка, какая-то музыка, снова диктор и так далее. Кто-то просто переключал каналы, выбирая нужный или просто от скуки. Кто-то? Тэмми знала кто. Кроме Макрея в пабе никого не было и быть не могло в этот час.
- Джетро? - попыталась позвать она, но голос ее подвел. Из горла вырвался какой-то невнятный сип. Отэм даже испугалась, что потеряла способность говорить, но, прочистив горло, убедилась, что все у нее с ним в порядке. Звать Джетро повторно она не решилась, рассудив, что проще пойти и найти его самой, тем более что идти было недалеко. Кутаясь в плед, Тэмми слезла со стола, потопталась немного, разминаясь после ночи проведенной на твердом столе, а потом подхватила толстовку и выглянула из-за створок бильярдной.
Макрей нашелся сразу же. Сложно было не наткнуться на его массивную фигуру, которая сидела за стойкой в одиночестве, но еще сложнее оказалось заставить себя выйти и дать о себе знать. Отчего-то ей было страшно. Казалось, стоит только выйти из своего укрытия, и она снова попадет в тот кошмар, что творился в пабе накануне. Но Джетро был здесь, а это значить, что бояться нечего. С этой мыслью Отэм толкнула одну створку, которая тут же, тихо скрипнув, поддалась, и просочилась в узкий зазор в основное помещение паба.
- Привет, - ее сиплый, но вполне нормальный голос прозвучал бесцветно и почти затерялся в неожиданно громкой музыке рекламы на каком-то канале. Тэмми машинально вскинула голову, чтобы посмотреть, что там не экране, но потом снова опустила глаза и уставилась на Джетро. Он был умыт и одет, но вчерашние побои оставили заметные следы на его лице. Ну еще бы, подумала Тэмми, вспоминая, как тот громила месил его кулаками. Как он вообще все еще на ногах стоял? Не отрывая от него внимательного взгляда, Отэм подошла ближе и, поразмыслив немного, присела на соседний табурет. От запаха кофе, что витал вокруг Макрея и кружки, из которой он пил, рот наполнялся тягучей слюной, но Тэмми не решалась попросить. У нее вообще было такое чувство, что она не имеет права что-то у него просить после всего того, что случилось вчера. Только уверенность в том, что вчера вообще что-то было, у нее уже не было. Оглядевшись, она не нашла ни единого намека на вчерашние события. Были только ее изорванная одежда, да синяки и ссадины на лице Джетро. Куда подевались те парни? Живы ли они вообще? Тэмми не хотела знать, но смотрела на Макрея так, словно собиралась спросить именно об этом.
- Я что, в обморок вчера упала? - спросила она, когда музыка сменилась очередным бормотанием. - Не помню, как... - она вдруг осеклась и, мучительно покраснев, протянула Джетро его толстовку. - Спасибо.

+2

16

Каналы сменяли друг друга с равными интервалами. Какой-то был громче, какой-то тише, какой-то вообще едва шелестел. В такой вот случайный момент тишины Макрей услышал, как скрипнула створка ширмы. Вздрогнув, как от тычка в ребра, Макрей перевел усталый взгляд своих воспаленных от недосыпа глаз на девушку, показавшуюся из бильярдной, моргнул пару раз, словно пытаясь припомнить, кто она такая и откуда здесь взялась, а потом снова уставился в экран телевизора.
— Привет, — отозвался он и снова замолчал. Казалось, что больше ему и сказать было нечего, но это было не так. Он ждал, когда Отэм проснется. Мог бы давно уйти и оставить ее здесь. Все равно скоро Родерик заявится, а утешитель из него всегда был отменный, но помимо всего прочего оставался еще как минимум один нерешенный вопрос, требующий внимания.
Но Джетро не торопился. Он щелкал пультом телевизора, совершенно не воспринимая, что там на экране происходит, и следил краем глаза, как Тэмми, окуклившаяся в плед, как бабочка редкого клетчатого вида, подходит ближе и усаживается на табурет по соседству. Даже с недостаточно хорошо развитым, как и у всех мужчин, периферийным зрением он видел расплывшийся почти на пол лица синяк, ссадину на подбородке и общий не совсем здоровый вид девушки. Сам он, конечно, выглядел не лучше, но все, что с ним случилось, было им же и санкционировано. И в какой-то мере заслужено. Отэм же словила свою дозу неприятностей рикошетом. Из-за него.
Макрей вздохнул и прислушался к себе. Чувства вины не было и в помине. Сожаления или чего-то хотя бы отдаленно на него похожего тоже. Он вообще ничего не чувствовал. То ли потому что устал, то ли у него действительно с этим проблемы. Он выключил телевизор и, отложив пульт в сторону, обнял ладонью кружку с подстывшим уже кофе. Когда Тэмми вновь заговорила, он скосил на нее глаза, но так ничего не ответил. Только глухо угукнул, взяв из ее рук толстовку. Снова воцарилось молчание, которое обещало уже в ближайшее время стать гнетущим и крайне неуютным для них обоих.
— Завтракать будешь? — заговорил Джетро спустя, наверное, целую минуту звенящей тишины и нестройного сопения. — Могу разогреть что-то из того, что Патрик заготовил на сегодня, или приготовить еще что-нибудь. Ты что на завтрак любишь? — он поднялся с места и, обогнув стойку, зашел за нее, на ходу напяливая на себя толстовку. — Сам я уже закинулся кофе и обезболивающими, так что компанию тебе не составлю, но если ты не голодная...
Он резко замолчал. Только теперь, отгородившись от Отэм стойкой и трепотней о кофе и завтраке, он изволил посмотреть на нее по-настоящему. Не искоса или вскользь, а прямо в глаза. Она вопрошала. Безмолвно, как побитая собака, которая хочет что-то сказать, но не может. И ей точно не нужен был его бестолковый треп о еде.
— Я тебя вырубил, — признался он, наконец. — Это было необходимо. Просто я не был уверен, что ты не позвонишь в полицию, пока я все улаживаю, поэтому... — он снова осекся и покачал головой. — Слушай, я пойму, если после всего, что случилось вчера, ты решишь отказаться от этой работы. И я не могу гарантировать, что это не повторится. По крайней мере, пока я не улажу кое-какие проблемы. Но я их улажу обещаю. Это дело времени. Так или иначе, мое предложение остается в силе. Мне нужны официантки, а ты... ты хорошо справляешься. Я с радостью оформлю тебя официально завтра же, как и обещал, или через какое-то время, когда здесь будет по-настоящему безопасно, просто скажи, чего хочешь.
Его голос резко оборвался, словно он собирался сказать что-то еще, но вдруг передумал. Джетро и правда было что сказать, только он не знал, как облечь свою мысль в более или менее миролюбивую форму, чтобы Отэм не решила, что он ей угрожает или ставит какие-то условия. Его дипломатические навыки оставляли желать лучшего.
— И я очень надеюсь, ты понимаешь, что все произошедшее должно остаться в тайне? — с непонятным выражением на побитом лице Макрей посмотрел на девушку и невольно потер пальцем налившийся на челюсти синяк, не уступающий по палитре тому, что был у нее. — Я расскажу Рори, он управляющий, ему положено быть в курсе, но больше никто не должен знать о том, что здесь произошло. Понимаешь? — он немного помолчал и спросил, неотрывно глядя Тэмми в глаза. — Они ведь тебя не тронули? Тебе не нужно в больницу?

+2

17

Тишина угнетала, но Тэмми она полностью устраивала, в отличие от той суеты, в которую вдруг ударился Джетро. Это его оживление и озабоченность завтраком почему-то пугали Отэм. Она смотрела, как этот огромный мужчина обходит стойку и становится напротив нее на том самом месте, где она пряталась накануне, пытаясь незаметно добраться до телефона, и не могла понять, почему вдруг ее сердце в груди застучало так быстро. Чего она испугалась?
Тэмми смотрела на Джетро во все глаза и не могла выдавить из себя ни слова. Ей хотелось сказать ему, что она не голодна, что ей хватит кофе и, может быть, своей дозы таблеток вроде того же аспирина, но она не могла заставить себя даже просто открыть рот и только смотрела на Макрея, безмолвно умоляя его сказать хоть что-то о том, что случилось вчера. Отэм просто знала, что если он сделает вид, что ничего не было, как годами делала она сама, закрывая глаза на все то, что происходило в ее собственном доме, ей будет незачем тут оставаться. Она просто не сможет приходить сюда каждый день и точно так же, как и дома, делать вид, что все в порядке, что так и надо и ее все устраивает. Тэмми уже была готова попросить Джетро, чтобы он сказал хоть что-нибудь, когда он все же заговорил, и с каждым его словом внутри становилось просторнее и теплее.
Даже его признание в том, что он просто вырубил ее, не доверяя ее молчанию, не обидело Отэм. Она прекрасно его понимала и осознавала, что это было очень даже осмотрительно с его стороны, потому что в том состоянии, в котором она тогда была, в голову ей могло взбрести все, что угодно. Но когда Джетро заговорил о ее дальнейшей работе в пабе, она встрепенулась и пытливо уставилась на мужчину.
- Ты правда хочешь взять меня на работу? - не веря своим ушам, переспросила Отэм, когда он резко замолчал. По всему выходило, что именно это он и собирался сделать, но зависело все от ее решения. Это было так странно. Тэмми не могла понять, что именно ее удивляет больше - то, что с ее мнением считались, или то, что она настолько неудачница, что считает это странным.
Джетро молчал и явно собирался сказать еще что-то, а Отэм не мешала ему, сидя на своем месте и помалкивая в тряпочку. Когда он снова заговорил, Тэмми поняла, что именно этой темы она все это время боялась.
- Я понимаю, - слабо прошелестела девушка, пытаясь закутаться в плед еще плотнее. Ей было стыдно смотреть в глаза и какое-то время она блуждала взглядом по обстановке, цепляясь за всякие мелочи, на которые обычно не обращаешь внимания, но потом все же посмотрела на Джетро, который все это время ждал ответа. Во рту резко стало сухо, как в пустыне Сахара.
- Они не успели... - произнесла она, наконец, и резко передернула плечами. - Только облапали везде, где только можно, и все. Я в порядке, - она часто закивала, как болванчик на бардачке старой отцовской машины, пытаясь убедить не столько Макрея, сколько себя саму, и с улыбкой на него посмотрела. - Это тебе нужно в больницу. После того, как тот здоровяк тебя избил, как ты вообще на ногах все еще стоишь. Ты себя в зеркало видел? В гроб краше кладут.
Синяки, ссадины и рассечения каким-то немыслимым образом умещались на одном лице Макрея и в свете занимающегося дня так и бросались в глаза. Тэмми встала со табурета и, обойдя стойку, подошла к нему почти вплотную. Где-то здесь, под стойкой должна была стоять небольшая аптечка. Она нащупала ее и вытащила на свет божий.
- Нужно хотя бы обработать, - девушка откинула крышку коробки и требовательно глянула на Макрея снизу вверх. - Сядь.
Ладонь стукнула по низкой рабочей поверхности стойки, которая была ниже столешницы для посетителей, и когда Макрей приземлился более-менее уравнявшись с Тэмми ростом, она приступила к делу.

+2

18

Облегчение, которое испытал Макрей, когда Тэмми призналась, что ее не тронули, носило несколько своеобразный характер. Он одновременно и рад был, что не придется везти девушку в больницу и как-то объяснять ее состояние дежурному врачу, что само по себе было той еще проблемой. И в то же время испытывал удовлетворение от того, что все же успел вовремя. Успел и не успел. Синяки ей все равно наставили изрядное количество, а уж как случившееся скажется на ее психике в дальнейшем, оставалось только гадать. Но она была жива, а это главное. Даже улыбалась и пыталась шутить.
— Если бы после каждого такого инцидента я обращался в больницу, то не вылезал бы оттуда совсем, — пошутил Джетро в ответ и пожал плечами. — На мне все как на собаке заживает, так что...
Он не стал продолжать, рассудив, что в этом нет нужды. Пара-тройка дней, и он будет как новенький. Его и раньше били, натурально избивали и даже пытались забить до смерти. Помятые ребра и опухшая морда совсем не повод обращаться в больницу. Однако, у Отэм вдруг обнаружилось свое мнение на этот счет. Не успел Макрей и глазом моргнуть, как эта кнопка с синяком на пол лица оказалась рядом с ним за стойкой. Наличие аптечки его не удивило. В пабе всегда должно быть все необходимое, чтобы оказать первую помощь. Это было почти так же важно, как огнетушитель. Удивило то, что Тэмми так быстро ее нашла. Будто проработала здесь всю жизнь, а не одну неполную неделю. Уверенность, с которой она начала рыться в содержимом аптечки и с которой велела ему сесть, внушали почти священный трепет.
— Обожаю, когда девчонки командуют, — криво усмехнулся Джетро, но послушался и приземлился на низкую рабочую столешницу стойки, широко расставив колени. — Только давай без фанатизма, ладно? Вышивать на мне крестиком не надо.
Была на его роже парочка спорных рассечений, которые по идее следовало бы прихватить стежками, чтобы уж наверняка, но Макрей надеялся, что обойдется без этого. Он шипел и время от времени дергался, когда Тэмми особо усердствовала и не жалела антисептика. В остальном все было довольно терпимо. В какой-то момент Джетро пожалел, что вырубил телек. Бессмысленная трепотня о погоде или какой-нибудь старый мульт вроде тех, что крутили в ранние утренние часы, помогли бы ему отвлечься. Но потом он нашел, на чем сосредоточить свое внимание, и принялся разглядывать маячившую перед ним девушку.
Он присматривался к ней всю неделю, неосознанно пытаясь найти или уловить хоть что-то, чем бы она напомнила ему того самого Бена Ричардса, что столько раз арестовывал его за ерунду и удерживал в камере солуэйского управления полиции просто потому что мог. Что-то в ней все же было от него. Что-то едва уловимое во внешности. Призрачное, можно сказать. Но этого было явно недостаточно, чтобы относиться к ней предвзято. Рори, как будто догадываясь, что он ищет сходство, не уставал ему напоминать, что Отэм совсем не такая, как ее отец, и ему приходилось верить. В конце концов, им от него доставалось почти одинаково, как соучастникам. Но Рори, это Рори. Он вообще не злопамятный. Или же дело в том, что между ним и Отэм что-то было? Макрей не знал наверняка.
— Что у вас с Рори? — слова сорвались с языка прежде, чем он подумал о том, чтобы их произнести. — Знаю, что сейчас ничего нет. У них с Гримани вроде опять все серьезно, раз уж о свадьбе заговорили. Но что-то ведь было? — он помолчал, всматриваясь в личико Отэм, и добавил. — Я знаю.
Он и правда знал. Может быть просто видел что-то такое, что позволило ему неосознанно сделать этот вывод, а может чуял, как зверь. Это сложно понять и, тем более, объяснить. Оно просто есть. Не знание даже, а осознание. Как то, что земля внизу, а небо наверху, и солнце встает каждый день, что бы не случилось.
— И не осуждаю, если что, — поспешил он добавить после небольшой заминки. — Это никак не отражается на вашей совместной работе, а значит проблемы нет. И, надеюсь, не будет.

+3

19

- Если понадобится, я на тебе Сикстинскую мадонну вышью, - вдруг рассердилась Отэм и требовательно схватила Джетро пальцами за небритый подбородок. - Не вертись.
Ей самой было немного странно и смешно от того, что она строжится над ним, как над непоседливым ребенком. Странно, смешно и приятно в то же время. Эта крохотная власть, которую она получила над этим мужчиной, разбередила в ней нечто такое, что она долго сдерживала в себе. В Тэмми проснулась какая-то ревностная забота, что очень кстати вымела из ее головы все мысли о больнице и докторах. Она вдруг поняла, что лучше нее о нем никто не позаботится и, устроившись между широко расставленных колен Макрея, принялась ловко  обрабатывать смоченной в антисептике ваткой все его избитое лицо.
Казалось, что на нем вообще не было живого места. Тут кровоподтек, там ссадина, тут рассечение. Тэмми выбрасывала комки ваты и брала новые, дула на запекшиеся ранки, когда Джетро дергался и шипел от боли. Сначала все шло нормально, она была полностью сосредоточена на том, что делала, и отвлекалась время от времени только для того, чтобы поправить так и норовящий соскользнуть с ее плеч плед. Но потом Тэмми встретилась с Джетро взглядом. Он так внимательно рассматривал ее, что от этого становилось немного не по себе. Отэм чувствовала как полыхают ее щеки, как сохнут губы и замирает сердце в груди, когда она в очередной раз натыкалась на его изучающий взгляд. Она уже была почти готова спросить его прямо, почему он так смотрит на нее, когда Джетро задал тот вопрос, который Отэм ожидала услышать меньше всего. Она замерла, испуганно округлив на него глаза и открыв рот, но не смогла произнести ни слова. Он узнал про них с Рори? Как? Когда? И откуда? Первая мысль, что это он сам проболтался, не успела еще толком оформиться, как Джетро придавил ее как муху простым «Я знаю». Но откуда?
Открывая и закрывая рот, как вытащенная на горячий песок рыбина, Тэмми смотрела на него, не зная стоит ли спрашивать. Какая разница, откуда он знает, если он знает и ничего с этим уже не поделаешь. Часто заморгав, Отэм отвела глаза и пребывая в недоумении принялась шебуршать в аптечке. Она сама не знала, что ищет, ей просто нужно было чем-то занять руки и потянуть время, чтобы найти нужный ответ. Правильный ответ. Вот что ей сейчас было нужно. Она должна была ответить на этот вопрос правильно, чтобы ни у нее, ни у Рори не возникло проблем. Почему-то в том, что они точно возникнут, она не сомневалась. Но даже развитие этой почти панической мысли Джетро пресек. Замерев на несколько секунд, Тэмми выпрямилась и недоверчиво посмотрела на него.
- Почему ты спрашиваешь?
Только задав этот вопрос вслух, Отэм поняла, что не хочет знать ответ. Замотав головой, она снова отвернулась к аптечке и достала пачку пластырных стяжек.
- Мы пытались встречаться где-то год назад, но ничего не вышло, - призналась она наконец. - Мы просто друзья. Не беспокойся, я не собираюсь портить Рори жизнь.
Кое-как соединив края рассечения на брови, она залепила их пластырем и принялась за то, что было на скуле. Ей вдруг пришло в голову, что Джетро мог спрашивать ее об этом не из-за Родерика, а по другой причине. За эту неделю она столько раз ловила на себе его изучающий взгляд, что не подумать об этом просто не могла. Но сама мысль о том, что она могла ему понравиться, смущала ее. Она уже давно закончила, но так и не отошла от Джетро и продолжала стоять неоправданно близко к нему и смотреть ему в глаза с немым вопросом. Она должна была спросить. Не могла не спросить.
- Я тебе нравлюсь? - это прозвучало так тихо, что Отэм сама себя не услышала. Она прижала к широкой груди Джетро ладошку и почувствовала как бьется его сердце. Мощно и мерно, как отлаженный механизм, который не дает сбоев. Рука скользнула выше, слегка дотронулась до подбородка, где сквозь щетину проступал синяк, и остановилась у его рта. Чуть припухшая губа алела у самого края свежей ранкой. До нее Тэмми и дотронулась пальцем. Осторожно и воровато, готовая в любой момент отдернуть руку. Будет ли ему больно, если она поцелует его?

Отредактировано Autumn Richards (2018-04-07 11:22:32)

+3

20

Почему? Хотел бы он знать почему? Удовлетворить любопытство, может быть. А может просто убедиться, что Рори и Николь ничего не угрожает. Гримани была той еще заразой, но Родерик любил ее. Кретин великовозрастный. А сам-то, пронеслось ехидное в голове. Макрей слабо усмехнулся, чувствуя, как эти мимические упражнения сказываются на его ссадинах. Чего Джетро никогда не любил, так это вмешиваться в чужую личную жизнь. Даже если бы его кузен втихаря потрахивал кого-нибудь кроме своей невесты, ему было бы все равно. То есть, конечно, не все равно, но предпринимать что-то по этому поводу он точно не стал бы. Рори уже большой мальчик и мог сам разобраться со своей жизнью. Но если бы что-то угрожало ему...
Джетро сфокусировал взгляд на Отэм, которая рылась в аптечке, и мысленно отвесил себе увесистый подзатыльник. Ну какая из нее угроза? Смешно. И он, наверное, посмеялся бы, не заговори Отэм вновь. Было очевидно, что ответ дался ей с трудом. Именно поэтому он решил не продолжать эту тему, но остановить свои мысли было сложно. Отэм лепила ему на лицо пластыри, а он продолжал смотреть на нее в упор. Ему было интересно, почему у них с Рори ничего не вышло. Он мог легко представить их вместе. Мог представить их жизнь в браке. Ему даже почти удалось представить их детей. Милые карапузы ростом ему по колено. В школе их наверняка дразнили бы хоббитами или еще как-нибудь обидно из-за мелкого роста.
— Это из-за твоего отца? — вдруг догадался он и тут же покачал головой. — Прости, это не мое дело.
Тема действительно была не самой подходящей. Джетро покорно подставил скулу, когда Отэм занялась вторым рассечением, и уставился на шеренгу бутылок за стеклом стеллажа. Бен Ричардс пил уже много лет. О том, что он бьет свою дочь, в Солуэе не знал, наверное, только ленивый. И Макрей до недавнего времени. Рори и об этом ему рассказал, когда в очередной раз решил напомнить ему, что Тэмми не такая, как ее отец, и вообще хорошая девчонка. Как будто он и сам не видел. Видел и еще как. Смотреть на нее и не думать о ней в определенном ключе было сложно. Девочка красивая, с ладной фигуркой и характер кроткий. Идеальная жена. Так почему же она такая хорошая до сих пор оставалась одна? Ответ был один и, наверняка, в этот самый момент он валялся пьяным бревном на диване и фонил на весь дом перегаром. Может, получится вправить ему мозги?
Мысль пролетела в его голове так стремительно, что Макрей не успел поймать ее за хвост. Неожиданный вопрос Тэмми, которая уже давно закончила с его скулой, но продолжала стоять перед ним, заставил его озадаченно моргнуть. Он ее услышал и, более того, понял, о чем она спрашивала. Но все никак не мог выстроить логическую цепочку, по которой она пришла к нему.
— Совру, если скажу, что не нравишься, — все еще не понимая, к чему все это, сказал Джетро. — Почему ты...
Он споткнулся, когда понял, что собирается задать практически тот же самый вопрос, что и Тэмми совсем недавно, и даже успел усмехнуться по этому поводу, но его улыбка застыла на губах, когда Отэм к нему прикоснулась. Так робко, словно боялась чего-то. Так маленькие дети гладят больших и страшных собак. С затаенным страхом и восторгом одновременно. Он смотрел на нее неотрывно. Когда она дотронулась до его разбитой губы, Макрей моргнул, и все как будто резко прояснилось в его голове.
— У меня есть правило, — заметно подсевшим голосом проговорил он. — Никаких отношений на работе. Признаю, я часто нарушал его прежде, но слишком дорого потом за это платил, — он неосознанно облизнул губы и покачал головой. — Не хочу нарушать это правило снова.
Джетро поднял руку и перехватил прохладную, пахнущую антисептиком ладошку девушки, но от лица не отвел. Просто смял ее в своей руке, перебирая маленькие пальчики и согревая их. Плед почти сполз с плеч Отэм, и взгляд Макрея уперся в трогательно выпирающие под кожей ключицы. В ушах знакомо зашумело.
— Правда, официально ты на меня пока не работаешь, — проговорил он с задумчивой интонацией спустя, наверное, целую минуту напряженной тишины и, подняв глаза, вдруг заулыбался по-мальчишески шкодной улыбкой. — Это считается?

+3

21

Тэмми понимала, что с её стороны глупо вести себя подобным образом, глупо на что-то надеяться, глупо чего-то ждать с замиранием сердца. Глупо, глупо, глупо... Она и сейчас чувствовала себя глупо, стоя перед этим мужчиной, который с самого первого дня её работы в пабе внушал почти священный трепет и какой-то необъяснимый восторг. Подобное чувство испытывают фанаты при виде своего кумира. Этого просто не может быть, думала Отэм, когда смотрела на Макрея. Таких людей не бывает, они просто не могут существовать в том же мире, в котором существуют такие, как она - лишенные амбиций необразованные неудачницы, которые разучились даже мечтать о чем-то большем. Эта мысль не оставляла ее всю последнюю неделю и буквально звенела в голове сейчас, когда она стояла перед ним и осторожно дотрагивалась, словно желая удостовериться в его реальности. Даже когда Джетро признал, что она ему нравится, Тэмми не смогла принять это на веру, потому что была уверена, что он вкладывает в само понятие "нравиться" не совсем тот смысл, который вкладывала она. Обычные трудности перевода для людей из настолько разных миров. Когда он заговорил вновь, Отэм грустно улыбнулась и закивала. Часто, как собачка на бардачке старой машины отца. Чего она ещё могла от него ждать?
- Я понимаю, я правда... - она хотела повторить для пущей убедительности, что правда понимает и, более того, одобряет его принципы, но именно в этот момент Джетро облизнул губы, коснувшись языком её пальцев. Внутри все замерло и тут же резко оборвалось. В голове поселился странный гул, а зрачки расширились как у наркоманки. Конечно, у него есть язык. Чему она удивляется в самом-то деле? Такой же, как и у всех людей. Розовый, широкий и блестящий. Какие ещё у людей бывают языки? Макрей сказал ещё что-то, но Отэм его не слышала. Она впала в странный ступор, который ей удалось стряхнуть, только когда Джетро взял её руку в свою. Тэмми часто заморгала и, сфокусировав взгляд, посмотрела ему в глаза. Он о чем-то думал, и в этом они тоже были слишком разными, потому что сама Отэм в этот самый момент думать не могла совершенно. В ее голове было пусто и просторно как в безоблачном небе, только сердце стучало в груди как сумасшедшее, гоняя превратившуюся в крутой кипяток кровь по всему телу.
Смысл слов Джетро, произнесённых спустя целую минуту шелестящей прибоем тишины, дошел до Тэмми не сразу. Она недоуменно моргнула, но стоило только ему улыбнуться, задорно и по-хулигански, как он улыбался, наверное, в далеком детстве, как все встало на свои места.
- Считается, - вздохнула девушка с восторгом ребёнка, обнаружившего под елкой подарок, о котором мечтал целый год, и, поддавшись вперёд, прижалась губами к губам Джетро. Забыв о пледе, который нужно было удерживать, забыв об одежде, которая была в плачевном состоянии, забыв вообще обо всем, Отэм обняла его обеими руками за шею и прильнула всем телом к его широкой груди, ощущая, как где-то там, глубоко внутри, за плотной толщей мышц и костей бьется его сердце. Самое надежное сердце на свете.
Отэм прекрасно понимала, что это ничего не значит и не будет значить никогда, но ей была нужна эта близость. Она была ей просто физически необходима. Так, только так и никак иначе она могла забыть обо всем том, что случилось вчера. О боли, об унижении, о том страхе, который ей пришлось испытать. Обо всех тех прикосновениях, что оставили следы на её теле. Тэмми просто хотела перекрыть отвратительные воспоминания чем-то куда более приятным в эмоциональном плане и куда более сильным в плане ощущений, а что может быть сильнее этого неконтролируемого, почти первобытного влечения, что вызывал в ней Макрей. Пусть ей будет больно - она разучилась бояться боли уже давно. Пусть он больше никогда на неё не посмотрит вот так, как смотрел сейчас. Пусть это будет один единственный раз. Пусть! Она с радостью сгорит в его огне, превратится в пепел и возродится как птица Феникс. Жалеть о случившемся она точно не будет. Отэм запретила себе даже думать об этом и, чтобы не оставить сомнениям ни единого шанса, стянула с Джетро толстовку вместе с футболкой, обнажив его чёрный от чернил и синяков торс.

+2

22

Не то чтобы Макрей удивился, когда Тэмми, эта симпатичная и милая девочка с кротким характером, прильнула к нему, как будто только этого и ждала все это время. Ее доверие, слишком уж неожиданное, немного выбивало из колеи, но этого было явно недостаточно, чтобы он не отреагировал должным образом и не обнял льнущее к нему тельце, прижимая к себе с предельной осторожностью. Плед давно уже свалился на пол, обнажив голые плечи с расплывшимися под тонкой кожей цветистыми синяками. Макрей их не видел, но где-то глубоко в подсознании мигала яркая галочка-напоминание, что с этой конкретной девчушкой стоит быть поаккуратнее. И он был аккуратен так, как только умел. Совсем не свойственная ему деликатность сейчас давалась удивительно легко, как если бы он просто переключился в щадящий режим.
Поцелуй, изначально жадный и довольно таки болезненный из-за разбитой губы, в какой-то момент прервался. Тэмми отстранилась, чтобы стянуть с Макрея толстовку, прихватив заодно и футболку под ней, но он сразу же снова притянул девушку обратно и, подхватив под ягодицы, усадил к себе на бедра. Порванная юбчонка из грубой джинсовой ткани задралась до неприличия и собралась на талии Тэмми. Под ней ничего не было. Ни белья, ни колготок. Единственной помехой оставались его собственные джинсы.
— Снимай, — придерживая Отэм одной рукой, он потянул потрепанную маечку вверх и, поднырнув под нее ладонью, потянулся к застежке лифчика, тоже пострадавшего в ходе вчерашних боевых действий. — Кажется, я задолжал тебе комплект белья.
И не только, подумал Макрей, но вслух не сказал. У него вообще не получалось говорить. Мягкие губы Тэмми не давали ему такой возможности, а он и рад был помолчать вот так, отвлекаясь на поцелуи снова и снова. В конце концов, ему было чем заняться. Девушка в его руках, миниатюрная настолько, что он не ощущал ее веса, вибрировала всем телом и распространяла вокруг себя ненавязчивое тепло и запах каких-то диких ягод и ванили. Несмотря на синяки Тэмми выглядела аппетитно и пахла соответственно, о чем Джетро не преминул ей сообщить, оторвавшись ненадолго от ее вспухших губ.
— Ты пахнешь как черничный кекс, — прохрипел он едва слышно, утыкаясь носом в трогательно очерченные ключицы. — Или же я просто голодный.
Он усмехнулся и уже собрался было вплотную заняться обнажившейся грудью Тэмми, что так манила его, когда зазвонил телефон. В стучащей учащенным пульсом и шелестящей их шумным дыханием тишине не такое уж и громкое пиликанье прозвучало подобно тому самому грому среди ясного неба. Джетро напрягся, выпрямился, откинув голову, и спустя пару секунд, за которые успел проморгаться и сообразить, что это не у него в ушах звенит, потянулся за телефоном. К счастью, тот стоял рядом. Буквально на расстоянии вытянутой руки.
— Да, — рявкнул он в трубку. Родерик, а это был именно он, не особо удивился такому приветствию с утра пораньше и не преминул подлить масла в огонь, прозвенев в трубку нарочито жизнерадостным голосом.
— Так и знал, что ты в пабе заночуешь, — уличил он его с ходу. — Буду через двадцать минут. Ты ведь никуда не собираешься?
Слегка дезориентированный из-за девушки, восседающей аккурат на его ширинке, Джетро нахмурился и попытался сосредоточиться на разговоре.
— Да вроде нет, — не очень уверенно отозвался он после недолгого молчания. — А что?
Мысленно он уже отметил, что им с Отэм стоит поторопиться. Впрочем, учитывая степень его возбуждения и ее готовности, они и за десять минут управятся.
— Дождись меня. Разговор есть, — тут же ответствовал Рори. На дальнем плане были слышно какое-то бормотание, то ли радио, то ли телевизора, потом послышались помехи, что-то брякнуло, Рори глухо чертыхнулся и связь резко оборвалась. Несколько озадаченно поглазев на трубку в своей руке, Джетро вернул ее на базу и повернулся к Тэмми.
— У нас двадцать минут, — доложил он. — Как думаешь, успеем?
Вопрос был риторическим. Поэтому Макрей не стал дожидаться ответа. Терять время на разговоры, когда его так мало, и правда было глупо.

Отредактировано Jethro McRay (2018-05-05 20:23:46)

+4

23

Восторженно пискнув, когда Джетро с удивительной легкостью подхватил ее под задницу и усадил к себе на бедра, Тэмми поерзала, устраиваясь поудобнее, и снова прильнула к его губам. Слабый медный привкус от крови из припухшей ранки ее ничуть не смущал. Что ее на самом деле смущало, так это сами его губы. Почему они, такие полные и чувственные, сводящие с ума одним своим видом, достались мужчине, который так упорно прятал их за усами? Загадка, отгадать которую Отэм не стремилась. Зачем, если губы вот они, целуют ее с такой же жадностью, как и она их.
Послушно стянув с себя маечку и оперативно расстегнутый лифчик, Отэм прижалась к его груди своей обнажившейся и застонала от остроты ощущений. Тело изогнулось, как будто прошитое десятками острых игл, только вместо боли была сладкая истома. Она и не знала, что может быть настолько чувствительной.
- Молчи, - еле слышно прошептала она, когда Джетро попытался заговорить, и снова заняла его рот. В другое время она не возражала бы против нового комплекта белья, но на данный момент она не могла думать ни о чем, кроме этого мужчины. Его губ, его рук, его языка. Отэм уже была готова умереть от нехватки кислорода, когда Макрей оторвался от ее рта, чтобы снова заговорить. Смысл его слов дошел до нее не сразу и, если честно, ей уже было все равно, что он там говорит. Жар его дыхания опалил нежную кожу ключиц и Тэмми затрепетала в предвкушении, уже догадываясь куда он нацелился, но зазвонивший телефон, как хлесткая пощечина, вернул ее в реальность.
- Нет, не бери, - успела пролепетать Отэм и разочарованно простонала что-то, когда Джетро все же взял трубку. Она не вслушивалась в разговор, хоть он и был ей прекрасно слышен. Расстегнув ремень Макрея, она занялась молнией на его джинсах, и, пока он был занят переговорами, ее губы добрались до свободного от телефонной трубки уха, а руки наконец-то добрались до напряженной мужской плоти. Тэмми не сдержала изумленного возгласа, но, к счастью, Джетро уже положил трубку, и Рори ее не услышал.
- Двадцать минут? - не до конца понимая, о чем он говорит, девушка уставилась на Макрея во все глаза. В них плескался испуг напополам с восторгом. Мужчины подобного калибра ей еще не попадались. Тэмми мучительно покраснела, догадавшись, что все, о чем она думает, отражается на ее лице, но ответа на свой вопрос Джетро не ждал, что ее полностью устраивало. Она отдалась этому мужчине целиком, не думая ни о чем.
Не было ни страха, ни смущения, ни тревоги. Не было даже обычных опасений, которые она испытывала, когда занималась незащищенным сексом. Не было вообще ничего, кроме осознания, что все, случившееся вчера, осталось в прошлом и утратило свое значение. Рядом с этим человеком все теряло значение. Где-то на периферии еще мигал тревожным красным маячком вопрос, а сможет ли она относиться к нему, как прежде, после того, что между ними было и еще будет в ближайшие двадцать минут, но Тэмми решила оставить эту мысль на потом. Это «потом» казалось таким далеким и эфемерным, что когда оно все же наступило, Отэм растерялась.
Она стояла перед небольшим зеркалом в укромном подсобном помещении, где временно располагалась раздевалка для одной единственной официантки паба, и смотрела на свое отражение, со всей тщательностью замазывая налитой синяк, занимающий чуть ли не пол ее лица. Коленки дрожали, все тело ныло от приятной усталости, которая отдавалась эхом болезненной истомы внизу живота, а губы горели и пульсировали под слоем бледно-розовой помады. На лице блуждало потерянное выражение, словно ей только что сообщили о чем-то таком, что обещало серьезно сказаться на ее дальнейшем существовании. Может и так. В конце концов, теперь ее жизнь должна была измениться хотя бы отчасти. Теперь у нее была хорошая работа, стабильный доход и начальник, который не даст ее в обиду. Теперь она знала место, где можно спрятаться от любых неприятностей. От отца в частности. Но что-то все равно смутно тревожило. Отэм не сразу поняла, что дело в одном из мужских голосов, которые доносились до нее из основного помещения паба. Ничего, подумала девушка, откладывая пудреницу и критически оглядывая свое лицо. К этому она тоже привыкнет. Отэм жизнерадостно улыбнулась своему отражению в зеркале, повязала фартук и вышла из раздевалки, готовая к новому рабочему дню.

Отредактировано Autumn Richards (2018-05-10 19:41:55)

+4


Вы здесь » North Solway » Летопись » Все дороги ведут в паб


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC