В игре: июль 2016 года

North Solway

Объявление

В Северном Солуэе...

150 лет назад отцы-основатели подписали
договор с пиратами.

21 июля проходит
День Города!

поговаривают, что у владельца супермаркетов «Солуэйберг»
Оливера Мэннинга есть любовница.

Роберт Чейз поднимает вещи из моря и копит находки с пляжа после штормов.
У него столько всего интересного!

очень плохая сотовая связь.
Но в самой крайней точке пристани телефон ловит так хорошо, что выстраивается очередь, чтобы позвонить.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » North Solway » Сюжетные эпизоды » Redrum


Redrum

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

http://s7.uploads.ru/u1Npm.png

http://s0.uploads.ru/t/TNIfY.jpg
Порой, чтобы оставить все как есть, приходится идти на определенные жертвы.

Дом О'Горманов, утро 15 июля

Lorcan O'Gorman & Elizabeth O'Gorman

+4

2

Ненастье, обрушившееся на Абердин с самого утра, должно было основательно испортить О'Горману настроение. По всему выходило, что выход в море, который он планировал вот уже неделю, придется отложить на неопределенный срок, пока не распогодится, а уж что-что, а откладывать рейды Лоркан не шибко любил. В конце концов, промысел как таковой приносил ему деньги, которые, как известно, никогда лишними не бывают. Тем не менее, настроение оставалось на высокой отметке. Подумаешь, еще один день на суше. Да хоть два дня или даже три. С таким же успехом он может выйти в море на следующей неделе. Какая, к черту, разница?! Это все равно ничего не меняло. Ничего из того, что он для себя решил еще вчера.
Совершенно не выспавшийся, но вместе с тем довольный дальше некуда, Лоркан быстро нашел в порту знакомого солуэйского извозчика, который без лишних уговоров взял его на борт своей посудины, и уже в девятом часу прибыл на Штормовой. Его шеви, отмытая до скрипа проливным дождем, ждала его на парковке, притулившись между потрепанным пикапом старика Бо и чьей-то симпатичной красной машинкой откровенно бабьего вида. Забравшись внутрь, Лоркан первым делом закурил и какое-то время тупо сидел и смотрел, как крупные капли разбиваются о лобовое стекло и стекают вниз, теряясь вне зоны его видимости. Его слегка потряхивало от холода, но в голове было ясно, как в самый ясный день. Мысли редкими чайками парили в высоте, а на душе было спокойно. Так спокойно, что Гэри не замечал, что улыбается той дурашливой улыбкой, которая не появлялась не его лице уже лет двадцать. У него было время и был реальный шанс получить, наконец, все то, чего он так отчаянно хотел. Как выяснилось, это не небо в алмазах, не деньги и не уважение, и даже не свое собственное рыболовецкое судно, о котором он грезил с тех пор, как стал рыбаком. Все оказалось куда прозаичнее. Кто бы мог подумать, что Лоркан Гэри О'Горман настолько прост, если не сказать банален. Всего лишь женщина. Как будто мало их у него было и еще могло бы быть. Простая в своей циничности мысль, уже не раз и не два посещавшая его голову, теперь казалась совсем прозрачной и совершенно пустой. С самого утра он возвращался к ней снова и снова, пытаясь нащупать то успокоение, что она давала ему прежде, и ничего. Ничего такого, что могло бы заставить его усомниться в принятом решении. Верном решении. Возможно, единственном верном в той ситуации, в которую он себя загнал. И не то чтобы его это не устраивало.
— М-да, — хмыкнул Лоркан, от души потешаясь над самим собой. — Что называется, докатился.
До дома он добрался довольно быстро. Заглушив двигатель у ворот гаража, Лоркан вышел из машины. Дождь сменился мелкой моросью, которая, подобно туману, окутала город. Он едва различал соседние дома, настолько густой и плотной была эта завеса, сотканная из влаги и совсем не летнего холода. Вот оно — обычное шотландское лето во всей своей красе. Почти бегом добравшись до крыльца, Гэри остановился и снова достал сигареты. Заходить в дом он не спешил, догадываясь, что его там ждет. Сколько раз он задумывался о разводе? Достаточно, чтобы пометить эту мысль как "важное". Но явно не достаточно, чтобы задуматься об этом всерьез. Бетти устраивала его во всех смыслах, кроме одного, самого важного. Теперь, спустя годы этот смысл неожиданно встал во главе угла. Развод — правильное решение. Лоркан был в этом уверен так же, как и в том, что жить с женой как прежде он уже не сможет. Просто не захочет.
Сигарета, уже черт знает какая по счету за это утро, как-то резко загорчила, и Гэри от нее избавился, затушив в горшке с каким-то цветком. Вот теперь можно. Рассеянно проводив взглядом какую-то машину, неторопливо прокравшуюся мимо по улице, подсвечивая себе дорогу фарами в тумане, О'Горман отворил дверь и вошел в дом, окунувшись в привычное тепло, показавшееся после зябкой свежести ненастного утра особенно удушливым и даже каким-то тяжелым. До этого самого момента ему и в голову не приходило, что все это время он попросту тянул время. Но по всему выходило, что именно так оно и было.

+3

3

Несмотря на нелетную погоду, Бет все же собрала Гэри в плаванье. На всякий случай. В черной спортивной сумке средних размеров всего по минимуму, с собой только самое необходимое. Сытный ужин из двух блюд на выбор и море любви, которое постепенно накапливалось за время отсутствия мужа в родных стенах. Такими нехитрыми знаками внимания Элизабет лишний раз подчеркивала, какая у Лоркана Гэри О’Гормана хорошая жена.
Она ждала. Ждала еще с вечера и злилась, когда на подъездную дорожку в очередной раз падал холодный свет фар незнакомой машины. Она привыкла ждать, это стало почти что неотъемлемой частью ее жизни. Она ждала, потому что знала, Лоркан вернется. Рано или поздно. Именно это знание держало ее на плаву, позволяя засыпать и заставляя просыпаться, когда смысла ее жизни не было рядом и в особенности, когда он задерживался. Спала Бетти плохо, и это было нормой. Радовало только одно: свекровь укатила в Абердин до вечера следующего дня, а потому Лиз, ни на что не отвлекаясь, могла в полной мере предаться размышлениям о своей нелегкой судьбе и от души себя пожалеть. Но это было вчера. Сегодня она находилась в приподнятом настроении, что преимущественно случалось с ней именно по утрам. Сегодня все будет по-другому.
Едва шины «Шевроле» зашуршали по гравийной дорожке, Бетти поняла, что это Лоркан. Она не услышала, а скорее почувствовала его появление, как сторожевая собака чует хозяина прежде, чем ключ от входной двери попадает в замочную скважину. Элизабет хотела было выйти и встретить Гэри, но на плите только-только начинал шипеть кофе, отходить в такой момент было чревато. Дверь не подавала признаков жизни, значит, Лоркан курит. Она не могла знать наверняка, потому что окна кухни выходили на задний двор, где росла яблоня, зябко раскинувшая свои тонкие кривые ветки в разные стороны. Это дерево всегда служило Бетти безмолвным укором, призраком прошлого и символом того, чего у нее никогда не будет, поэтому она уже давно научилась смотреть сквозь него, не замечая.
Кофе был разбит по чашкам и источал аромат, такой любимый и такой умиротворяющий. Бет вышла в прихожую, грея пальцы об одну из чашек, готовая в любой момент расстаться с ней, если муж изъявит желание сделать глоточек. Она улыбалась. Не считая давно почившего отца, Лоркан Гэри О’Горман был единственным человеком, который удостаивался ее настоящей улыбки и никогда не видел фальшивки. Жаль, что он этого не ценил.
- Доброе утро, дорогой, - подала голос Бетти и шагнула навстречу мужу. В темноте прихожей она плохо различала выражение его лица, зато ей было видно, как он вымок, - Чертовски дрянная погода, сходи переоденься, не хватало, чтобы ты опять слёг с простудой. Я только нагладила, в гостиной лежит стопка чистого белья. Ты голодный?
Она прижалась к его плечу, жадно втягивая прохладный влажный запах улицы вперемешку с таким родным и желанным запахом любимого мужчины, и забрала куртку, сразу отправив ее на вешалку. Зуд ожидания медленно отступал, уступая место радости долгожданной встречи. За это Бетти и любила такие моменты. За это она любила Лоркана.
Нехотя, Лиз все же отлипла от плеча мужа и скрылась в дверном проеме кухни.
- Есть рагу из говядины, а есть рыбные котлеты, что будешь? – ей пришлось повысить голос, чтобы Гэри услышал наверняка, – или только кофе?

Отредактировано Elizabeth O'Gorman (2017-09-06 12:47:01)

+2

4

Бетти ждала его. Она всегда ждала его. Кажется, это было ее обычное состояние, и Лоркан всегда воспринимал это как должное, не придавая особого значения тому, что с каждым годом его жена все больше и больше напоминает ему ту несчастную собаку, которая ждет своего хозяина на железнодорожной станции. Но сегодня все было по-другому. Чувство загнанности в угол опустилось на плечи О'Гормана нехилой тяжестью, едва он вошел в дом и оказался с ней нос к носу. Она стояла в полумраке прихожей и держала в руках кружку, от которой шел пар. Он заклубился еще сильнее, когда в тепло дома ворвался холод ненастного утра и тусклый дневной свет. Лоркан замер на долю секунды, глядя на бледное лицо женщины, с которой прожил столько лет, но быстро вспомнил, кто именно должен контролировать ситуацию. Всегда и при любых обстоятельствах.
Дверь затворилась с тихим, глухим стуком и прихожая вновь погрузилась в темноту. Едва Лоркан стряхнул с плеч куртку, как Бетти тут же прижалась к нему, болтая с таким видом, словно ничего не случилось. Она всегда так делала. Всегда делала вид, что все хорошо. И это нормально, что он не ночевал дома, что пропадал черт-знает-где и черт-знает-с-кем, что не позвонил и не предупредил, как по идее должен был. Нет, Гэри замечал все это и прежде и ставил жене огромнейший плюс за это. Но не сегодня. Сегодня это вызывало у него только раздражение. То, что она вела себя как обычно. То, что пыталась вернуть его в это "обычно". В "как раньше" и "как всегда", осточертевшие и утратившие значение за одну единственную ночь.
— Нет, я не голоден, — глухо и с хрипом отозвался он, когда Бетти отчалила обратно на кухню, на ходу вещая о жратве, до которой ему не было никакого дела. Раздражение Лоркана очень быстро набирало обороты. Он скрипнул зубами и попытался уговорить себя успокоиться. Даже хлебнул из кружки, которую забрал у жены, сам того не заметив. Все должно пройти тихо, без лишних скандалов и нервотрепки. Где-то в глубине души он надеялся, что Бетти поступит так, как поступала всегда — смиренно проглотит все, что он ей скажет, и может быть даже поблагодарит за откровенность. И в то же время где-то на той же глубине, он прекрасно понимал, что надеяться на подобное наивно и глупо. Он слишком хорошо знал свою жену. Ну, или думал, что знает.
Чтобы хоть немного успокоиться перед разговором, О'Горман решил последовать совету жены и, прихватив стопку одежды из гостиной, поднялся наверх, чтобы переодеться. В тепле дома и с постоянной дозаправкой горячим кофе холод быстро начал сдавать свои позиции. Лоркана все еще слегка потряхивало, когда он вошел ванную и, бросив стопку на стоящий тут же табурет, склонился над умывальником. В зеркале отразилось его бледное лицо со слегка запавшими от недосыпа глазами. Волосы торчали мокрым ежиком, ворот тоже был мокрым от натекшей за шиворот воды, а на рукаве серой рубашки проступило какое-то темное пятно. Он наспех расстегнул пуговицы и снял с себя рубашку. Майку он тоже снял, рывком стащив через голову, и снова уставился на свое отражение. Плечи, лопатки, спина, даже поясница — везде красовались багровые росчерки от ногтей. Айрис постаралась на славу. Некоторые из них до сих пор кровили.
В шкафчике за зеркалом было полно всяких пузырьков и баночек, но перекись нашлась быстро. Обрабатывая царапины, те, до которых он мог дотянуться, Гэри время от времени прихлебывал из кружки и неосознанно прислушивался. Трубы негромко гудели. Внизу, в подвале, как раз включился по таймеру водонагреватель. Перекись едва слышно шипела, вступая в реакцию с сукровицей на некоторых особо глубоких царапинах, а снаружи, за окном спальни шелестел дождь. Но Лоркан пытался расслышать совсем другое, а именно скрип ступеней под незначительным весом Элизабет. Это единственное, что могло выдать приближение этой женщины. Она всегда ходила бесшумно, ступая мягко, словно вообще ничего не весила. И она прекрасно знала, где в этом доме особо скрипучие половицы. Не то чтобы он переживал, что она увидит его исполосованную спину. Уж этим-то ее не удивишь. Он просто не хотел, чтобы она застала его врасплох.

+2

5

Она не сразу пошла наверх, хоть желание опрометью кинуться вслед за мужем было велико. Что-то случилось и это что-то не сулило ничего хорошего. Как-то незаметно с тыла подкрался страх. Не тот «безопасный», к которому Бет давно привыкла, который заставлял ее трепетать, который просто нравилось испытывать, а другой - настоящий, мерзкий, угрожающий. Такой страх еще называют плохим предчувствием.
Свет из гостиной всего на какое-то мгновение выхватил лицо Гэри из полумрака, когда он забирал белье, но Лиз и этого оказалось вполне достаточно, чтобы отметить рельеф скул, выдававший до скрипа стиснутые зубы. Ей удалось даже разглядеть жилку, бьющуюся на его виске. Она замечала все, когда хотела. И никакое самовнушение уже не способно было заглушить тревожный звоночек, возвестивший о себе, как только Лоркан Гэри О’Горман переступил порог дома. Элизабет прекрасно ощущала его напряжение. Он далеко не всегда отказывался от домашней еды, но, что важнее, ему крайне редко удавалось держать себя в руках, в таком подвешенном состоянии, как сейчас.
А ей всего-то и нужно было, чтобы он хотя бы просто обнял ее. Одно чёртово объятие, ведь она была такой хорошей. Она может быть плохой, да, итить-колотить, какой угодно! Бетти остановилась посреди кухни, расчесывая шрам на бедре. Приподнятое настроение как водой смыло. Если бы у Бет было время хорошенько обмозговать сложившуюся ситуацию, вспомнить, проанализировать и разложить по полочкам все детали, она бы поняла, что бессильна что-либо сделать. Но пока Бетти свято верила, что вот сейчас они с Гэри все обсудят, поговорят по душам, а если нет... если нет, то не мытьем, так катаньем, но Лиз вернет душевное равновесие мужу, а заодно и себе. Она же хорошая жена.
Бетти открыла дверцу холодильника, словно собиралась что-то достать, и уставилась в раззявленное нутро невидящим взглядом. Что она здесь забыла? В лицо повеяло прохладой, и Элизабет почувствовала сильный озноб. Однако холодильник здесь был ни при чем. Это все предчувствие. Это все страх. Ее как магнитом потянуло наверх.
Держа в руках чашку с кофе, как свечу, Бетти серой тенью вышла из кухни. Новое платье, которое она купила взамен того канареечно-желтого, что было уже непригодно для носки, липло к спине между лопаток и подмышками. Элизабет не помнила, как поднялась по лестнице, чувствовала только, что ноги налились свинцом, словно она бежала в гору не меньше мили. Чего она боялась? Это же ее Гэри. Она знает его как облупленного.
Лиз шагнула в комнату, переступив тонкую полоску плинтуса, отделявшую деревянный настил коридора от пола спальни из того же материала. Она прошла к окну, кинув всего один мимолетный взгляд в сторону ванной, где стояла по пояс обнаженная фигура, и этого оказалось достаточно, чтобы переключиться с мирно настроенной участливой и заботливой жены на обиженную суку, способную разве что на провокацию. Шаг она не сбавила, только, добравшись до окна, слишком резко сдвинула ручку, от чего замок фрамуги щелкнул как-то особенно громко. Хотелось курить, в горле пересохло, однако сигареты остались внизу, и Бетти напрочь забыла о чашке кофе, которую сжимали пальцы, побелевшие до такой степени, что сливались со светлым глянцем фарфора. Она в считанные мгновения пересекла спальню и остановилась в проеме двери, ведущем в ванную комнату, облокотившись плечом о дверной косяк.
- Кажется, месса прошла на ура, - начала Элизабет бесцветным голосом и машинально сделала глоток кофе. Он показался ей каким-то слишком горьким.
Чуть склонив набок голову, Бет изучала Гэри. Его спина и грудь выглядела так, словно на нем по очереди точили когти все до единой кошки Эвелины Паркс. Вот только кошка была всего одна, и росписью она явно не ограничилась. Бет проглотила горечь, подкатившую к горлу. И эта горечь не шла ни в какое сравнение с тем глотком кофе. Возмущаться, закатывать истерики не было никакого смысла. Ей было даже не интересно, кто эта драная кошка. Она прекрасно знала, что если ее что-то не устраивало, это только ее проблемы. Но Бетти было больно, а всякий раз, когда ей было больно, она хотела, чтобы Лоркан знал об этом.
Она коснулась лопатки Гэри, ощущая под пальцами неровности царапин - таких свежих, что на них еще не образовалась корочка - и неотрывно смотрела в глаза отражению мужа.
- Мне казалось, такое, - пальцы Бетти соскользнули и задели воспаленную кожу, давая тем самым понять, что именно она подразумевала под "таким", - нравится тебе, не так ли, Лоркан? Так почему на тебе лица нет? Неужели та шлюха, что пометила тебя таким примитивным образом, запросила непомерно высокую цену?

Отредактировано Elizabeth O'Gorman (2017-09-24 09:53:59)

+3

6

Он мог сколько угодно прислушиваться, дергая ушами, как натренированный сторожевой пес. Он мог бы даже попытаться учуять приближение жены, вычленив ее запах среди всех прочих. Он мог бы просто почувствовать ее, как чувствовал приближение непогоды. Но в итоге только щелчок, с которым отворилось окно спальни, дал ему понять, что его жена уже близко. Слишком близко. По обнаженной спине пробежал, но О'Горман убедил себя, что это всего лишь сквозняк. Он не боялся Бетти. Что за чушь в самом деле?
Бросив в урну очередной использованный ватный диск, Лоркан смочил последний и, чуть развернувшись к зеркалу, попытался дотянуться до особо жгучей царапины на боку. Она его беспокоила особенно сильно. На Бетти, зависшую в дверях ванной комнаты, он как будто и не смотрел вовсе и, тем не менее, не упускал ни единого ее движения. Когда она заговорила, Гэри невольно поморщился. Со стороны это могло показаться естественной реакцией на жгучую боль, которая сопровождала обработку царапин, но сам он знал, что это куда более естественная реакция на голос жены. Бесцветный и как будто безучастный, он, тем не менее, был пропитан отборнейшим ядом так же сильно, как ватка, которой Гэри пытался промокнуть царапину теперь уже на спине рядом с лопаткой.
— Как всегда, — отозвался он, вполне осознанно копируя чужой тон. — Но, как видишь, погоду это не улучшило. Придется отложить рейд.
Бетти прикоснулась к нему, легко и невесомо, но Лоркан приложил неимоверные усилия, чтобы не дернуться или хотя бы не вздрогнуть. Только дыхание задержал на лишние доли секунды, после чего посмотрел отражению жены в глаза, скрестившись с ней взглядами. Как только зеркало выдержало и не треснуло от этого. Однако, именно в этот момент Гэри понял, как именно нужно себя вести. Не так, как прежде. Не так, как Бетти от него ждет. Вот и все.
Когда жена вновь заговорила, Лоркан слабо улыбнулся, хоть и чувствовал, как Элизабет касается царапин, причиняя ему дискомфорт. При том не только физически. Отзываться так о женщине, с которой ее муж провел ночь, было вполне нормальным для Бетти, а для Лоркана было бы вполне нормальным заткнуть ее так, как он делал это всегда. Силой или внушением с помощью все того же ремня и просто вручную, отвесив языкастой супруге затрещину, да позвонче. Но нет, Гэри не стал действовать по старинке, даже несмотря на то, что ему не особо понравилось то, что Бетти поставила Айрис в один ряд со всеми теми потаскушками, что прошли через него. Он просто снова улыбнулся отражению жены и, бросив последнюю ватку в урну, вернул перекись на место.
— А что не так с моим лицом? — как бы между делом поинтересовался Лоркан. Свежая майка прикрыла большую часть царапин. Отглаженная до хруста рубашка темно-синего цвета довершила картину. Гэри повернулся и воззрился на жену уже без участия зеркала. Он застегивал пуговицы и разглядывал ее сверху вниз, склонив голову, словно перед ним была картина неизвестного импрессиониста или какого-нибудь авангардного художника, которые могут творить только под тяжелой наркотой.
— Если с ним что-то не так, то это странно, потому что я прекрасно себя чувствую. Лучше, чем когда-либо, я бы даже сказал.
С жизнерадостностью самоубийцы, который уже все для себя решил, О'Горман шагнул мимо жены и вышел в спальню. Из-за открытого окна в ней изрядно сквозило, так что, закончив с подворотом рукавов, он направился к окну, чтобы закрыть его. На улице по-прежнему было тихо и безлюдно, как, впрочем, и всегда в столь ранний час и непогоду. Прекрасное утро, чтобы развестись, подумал Гэри и, усмехнувшись той легкости, которая пришла вместе с этой мыслью, оглянулся на Бетти. Она как будто по-прежнему чего-то от него ждала. Знакомой реакции, возможно. Или поведения, которое вписывалось в норму их непростых, но таких понятных взаимоотношений.
— Знаешь, я передумал, — вдруг произнес он, не отрывая от Бетти взгляда, в котором полыхало какое-то нездоровое, почти лихорадочное возбуждение. — Перекушу, пожалуй. Что ты там, говоришь, приготовила?

+3

7

О чем он? Да в сравнении с выражением лица Гэри, погода за окном была солнечнее любого самого ясного утра в какой-нибудь Калифорнии! Бетти машинально отступила на шаг, едва не споткнувшись о порожек, когда муж развернулся к ней лицом. За этим обычно следовало действие, направленное на то, чтобы поставить жену на место. Она знала, была готова и ждала. Но ничего такого не произошло. Лиз ждала. Гэри застегнул последнюю пуговицу на рубашке - она ждала. И нет, когда она буравила его взглядом через зеркало, зрение ее не подводило - на губах Лоркана действительно играла улыбка, причем такая, какой Бетти не видела уже давно. Довольная. Нет, не так. Удовлетворенная. Элизабет ясно представила, как эта самая улыбка не покидала его губ до тех пор, пока он не переступил порог дома, и ее захлестнула высоченная, похожая на настоящее цунами волна ярости, мелькнувшая тенью где-то в самой глубине зрачков, и схлынувшая в одночасье, смыв заодно остатки горечи. Она вновь превратилась в ту любящую жену, что с благоговейным трепетом смотрит супругу в рот и, не задумываясь, выполняет любые команды. Ей так лучше, ей так проще и понятнее, а когда надоест это иллюзорное спокойствие, она просто спровоцирует Лоркана. Как обычно. Для этого никогда не нужно было прикладывать каких-то особых усилий. И плевать, что реакции на вполне явный выпад не последовало, может, Гэри действительно в хорошем настроении или уши ватой набиты, что более вероятно, если знать Лоркана Гэри О'Гормана так, как знала его Элизабет. Где-то глубоко в мозгу щёлкнул ещё один переключатель, ответственный за восстановление душевного равновесия. И даже сама Бетти не подозревала, насколько износился этот механизм за двадцать лет брака. За тридцать восемь лет жизни.
Лиз рассеяно улыбнулась в ответ, как маленькая девочка, продолжая, впрочем, на каком-то подсознательном уровне ждать подвоха. Она даже не заметила, как вместо плечистой фигуры мужа видит лишь собственное одинокое отражение. На Элизабет мутными запавшими от бессонницы и нервов глазами смотрела женщина, очень отдаленно напоминающая ту, какой она себя помнила и до сих пор представляла.
Свободной рукой она выудила из мусорки на две трети пустой пакет, в который Гэри отправлял использованные ватные диски. В самом деле, не просто же так она зашла в ванную. Ощущение недосказанности Бетти засунула куда подальше, пока оно не вымахало до критических размеров, грозивших выбить ее из колеи, на которую она только-только ступила. Она не совсем понимала, как вести себя в сложившейся ситуации и медлила, тупо застыв в дверях ванной комнаты с мусорным пакетиком и чашкой кофе в руках. А потому желание Гэри позавтракать ее крайне обрадовало.
- Мясо, рыба… - начала Бетти, с настороженностью глядя на мужа, но изменение его решения так вдохновило ее, что она уже смелее продолжила, – или что-нибудь попроще. Могу по-быстрому сделать яичницу с тостами. Только, пожалуйста, давай хоть раз поедим по-человечески на кухне. – Она хотела добавить «без мамы», но вовремя прикусила язык.
Подойдя к своей половине кровати, Лиз смела с тумбочки скомканные салфетки и все, с чем можно было легко расстаться, в пакетик, подхватила пустой стакан и груженая всем этим барахлом ретировалась на кухню. За время, пока она ждала Гэри, Бетти успела вылизать буквально все от пола до последнего блюдца. Поэтому стакан, одиноко стоявший в раковине, как солдат в окопе, привносил живости в эту до искусственности идеальную обстановку. Элизабет включила радио в качестве фона, заварила еще кофе и поставила на подогрев еду. Сама она есть не хотела и, нарезая свежие овощи, довольствовалась почти остывшими помоями.
- Значит, ты останешься дома? - Бетти поставила тарелку перед мужем и села напротив. Она прихватила с собой начатое еще вчера вязание и уже вторую по счету чашку кофе. – Ах, да, мама просила передать привет, что скучает, вернется к вечеру и все такое. – Небрежно бросила Лиз. Она бы не заморачивалась, однако, если старая дрянь узнает, что до Лоркана не дошла столь важная информацию, потом непременно весь мозг выест чайной ложечкой. Бетти сделала глоток и улыбнулась, с нежностью посмотрев на мужа, - а знаешь, раз ты никуда не собираешься, может проведем этот день вместе, поваляемся, ничего не делая. Тебе стоит отдохнуть.

+3

8

— Конечно, почему бы и нет, — широко улыбнулся Лоркан, когда Бетти предложила позавтракать на кухне, как полагается. Он уже даже не помнил, когда они в последний раз сидели за столом, как нормальная семья. Они вообще когда-нибудь ею были? Нормальной семьей, в смысле. Едва Элизабет скрылась из вида, О'Горман стер с лица искусственную улыбку, от которой судорогой сводило все лицевые мышцы и даже уши начинали ныть, и растер щетинистое лицо ладонями, как если бы только что проснулся и пытался таким вот нехитрым образом согнать остатки сна.
В теории все казалось простым и понятным, но на практике он не знал с чего начать, как подвести это несуразное во всех отношениях утро к нужной точке. Отсчета и невозврата. Лоркан поймал себя на мысли, что не хочет причинять Бетти лишних неудобств. Про боль речи не шло. Видит бог, у его жены были своеобразные отношения с таким явлением как боль, какой бы она не была. Что физическая, что душевная. Казалось, без нее она попросту не могла существовать. Будь Лоркан чуть более восприимчив к подобным вещам, давно уделил бы внимание этой черте характера своей супруги. Но ему было все равно. Пока она готовила для него, стирала его вещи и убиралась в его доме, выполняя все свои основные функции, как домохозяйка, его все устраивало. Почему же сейчас он вдруг задумался об этом всерьез. Не поздновато ли спохватился?
Элизабет встретила его вопросом, стоило ему переступить порог кухни. Словно ничего и не было. Лоркан погасил раздражение, полыхнувшее в его груди, и уселся за стол. Почти сразу же Бетти поставила перед ним тарелку с рагу. От мяса шел аппетитный парок, а от пряного запаха специй во рту скопилась вязкая слюна. Даже желудок, помалкивающий до сих пор, приятно заворочался, предвкушая домашнюю пищу. Но это был скорее рефлекс, чем реальное чувство голода.
— Пока погода не наладится, придется, — кивнул Лоркан, вооружаясь вилкой. — Если верить прогнозу, то прольет все выходные, а выходить в море в такую погоду... — он криво усмехнулся, когда на язык едва не запрыгнуло дежурное "плохая примета", и покачал головой. — Короче, рейд откладывается.
Не чувствуя ни вкуса, ни запаха, О'Горман без особого энтузиазма ковырялся в тарелке, время от времени поглядывая на сидящую напротив женщину. Она вязала и болтала как ни в чем не бывало обо всякой ерунде. Он уже успел забыть, что мать уехала в Абердин. Лоркан ее, конечно, любил, как сын может любить свою мать, но с возрастом она стала настолько невыносимой, что подобные отлучки радовали его не меньше чем Бетти. Надин О'Горман вообще была человеком довольно тяжелым. Без нее всегда дышалось легче, при том всем домочадцам без исключений. Вот и сейчас ее отсутствие ощущалось физически. Лоркан, наверное, с легкостью согласился бы с предложением Бетти провести этот день в тишине и покое блаженного ничегонеделанья, если бы не одно большое и увесистое "но", которое требовало незамедлительного решения. Потому что другого такого шанса решить все тихо и мирно, без свидетелей и лишних комментариев со стороны матери, могло и не случиться.
Лоркан колебался еще какое-то время, бездумно ковыряя вилкой куски мяса и овощей в своей тарелке. В стекло кухонного окна застучал дождь, острый и наверняка ледяной. И какое-то время это был единственный звук, который нарушал звенящую тишину. А потом О'Горман заговорил. Тихо, но достаточно твердо, чтобы у жены не возникло сомнений в том, что говорит он всерьез.
— Я хочу развестись.
Спутанные мысли в голове тут же прояснились и упорядочились сами собой. Кажется, даже на улице стало чуть светлее, когда он произнес это вслух. Лоркан с шумом выдохнул и, откинувшись на спинку стула, воззрился на Бетти. На его лице не наблюдалось никаких очевидных эмоций, но глаза возбужденно поблескивали, выдавая его состояние. Он едва ли ждал чего-то конкретного. Его поглощал сам этот момент.

Отредактировано Lorcan O’Gorman (2017-10-25 18:42:04)

+1

9

Если бы Бетти подсознательно не боялась развода на протяжении стольких лет, до нее сразу бы дошло, о чем толковал Лоркан. Страх перед одним только словом "развод", будучи сродни детскому ужасу перед монстрами под кроватью, служил барьером, своеобразной системой фильтрации, оставлявшей где-то на поверхности, за пределами понимания даже малейшие намеки на предмет этого самого страха. Они просачивались постепенно, и на это требовалось время. Поэтому первая реакция была лишь простым рефлексом, словно кто-то подошел сзади и ткнул пальцами под ребра. Бетти дернулась так, что на свитере, который был пока что только в проекте, образовались затяжки и дырки, и одним легким движением руки смахнула со стола чашку с недопитым кофе. Керамическое изделие, повинуясь закону всемирного тяготения, ухнуло вниз и вдребезги разлетелось о кафельный пол.
- Вот, черт... извини... - несколько заторможено среагировала Бетти. Она поднялась со своего места и принялась собирать осколки, на коленях ползая по полу. - Прости, Лоркан, - повторилась она, - не знаю, что это было, эта дурацкая чашка, но на ней все равно были сколы... что ты сказал?
Элизабет застыла, снизу вверх неотрывно глядя на мужа. Из рук один за другим посыпались черепки, которые она успела подобрать. Развод? Лоркан не шутил. Он вообще редко шутил, особенно с ней, а теперь он был серьезнее самого радикально настроенного революционера. Развод, по сути, и был революцией, подрывом всех накрепко укоренившихся устоев Лиз. Несмотря на страх, она была уверена в непоколебимости и вечности семейной лодки О’Горманов. Разве ради этого она была хорошей, ради этого закрывала глаза на ВСЕ без исключения? Но это… этого просто не могло быть.
Теперь, когда Бетти мысленно прокрутила сказанное мужем добрых два десятка раз, когда впитала в себя смысл этого слова и связала его с тем, что ждало в перспективе, она почувствовала, как весь ее внутренний мир сжался до размеров булавочной головки. Такое странное ощущение. Она не сразу поняла, что происходит, списав все на шоковое состояние. На деле же она просто забыла, что нужно дышать.
Наконец, ей удалось сделать глубокий судорожный вдох, однако легче не стало. Она по-прежнему была женой, которой светила приставка "бывшая". Перспективы рисовались отнюдь не радужные. Дом, дела, быт, связи – все это было тесно связано с браком, а без оного Бетти останется ни с чем. Но ей было с высокой колокольни плевать на все это дерьмо. Ведь только Лоркан - ее семья, ее домом, единственный человек, на земле, в котором она нуждалась. И Бетти сама виновата в этом. Она сама виновата в том, что Лоркан Гэри О’Горман из человека превратился в целую вселенную. Эта вселенная несовершенна, не проста и даже враждебна, но другой Бетти было не нужно и с доплатой.
Медленно поднявшись с колен, она прошлась по осколкам и встала спиной к Гэри, упершись руками в столешницу кухонного гарнитура. Ей отчаянно хотелось выбросить весь этот бред из головы, на худой конец, отключиться. Она даже зажмурилась, но этого оказалось слишком мало, чтобы вызвать амнезию. Бетти постаралась припомнить, когда Лоркан менял свои решения, хоть раз, и с ужасом осознала, что на ум не приходит ни одного прецедента. Скрючившись, ее пальцы давили, давили и давили на поверхность столешницы. Напряжение достигло своего предела и требовало немедленного выхода. И плотину прорвало.
- Двадцать лет... – начала Бетти как-то слишком спокойно, почти шепотом, - почему ты ждал так долго? - это был риторический вопрос, - Кто она? Нет, молчи, неважно… потому что развода ты не получишь.
Последние слова она процедила сквозь зубы, схватив стакан, до сих пор покоившийся в раковине, развернулась на сто восемьдесят градусов и метнула его в мужа. Тот просвистел над головой О’Гормана и разлетелся о стену. Звон посуды. Как давно она не слышала этого чертовски мелодичного звука, сколько лет не устраивала скандалы с участием разбитых чашек и тарелок? Кажется, целую вечность.
- Никакого. Развода. Ты. Не получишь! – чеканила Бетти сквозь слезы. - Что? Захотелось свободы? А я тебе ее не давала? О, или новую семью с долбаной шлюхой, розовощекими детками-имбицилами и пикниками по субботам?! – истерика набирала обороты. Элизабет трясло, и она уже не могла остановиться, даже если бы захотела, - А хочешь знать, где твои долбаные дети?! Да, твои! – дрожащая рука взметнулась в сторону окна, - июль девяносто седьмого! май двухтысячного! кого бы ты хотел, мальчика или девочку?!
В сторйном ряде тарелок на сушке образовалась прореха, как дырка в зубах, потому что Бетти вооружилась сразу тремя и, размахнувшись, разжала пальцы. Три тарелки превратились в сотню осколков.

+2

10

Звон разлетающейся вдребезги кофейной чашки резанул по ушам так, что Лоркан дернул головой и скривился от неприятной боли, прошившей его черепную коробку насквозь. Он не шелохнулся и продолжал расслабленно сидеть, откинувшись на спинку стула, как ни в чем не бывало. Даже рука, в которой он держал вилку, продолжая машинально ковырять еду в тарелке, не дрогнула. Но вместе с тем все его внимание было приковано к Элизабет. Она ползала по полу, собирая осколки, словно это была не кофейная чашка, а сам их брак. Откровенно говоря, он ждал взрыва посерьезнее, чем одна единственная разбитая чашка. Наверное, ему просто стоило перевести дух и порадоваться, что все обошлось, но Лоркан слишком хорошо знал свою жену, чтобы так обмануться.
— Ты слышала, что я сказал, — отозвался он на вопрос Бетти, которая так и застыла на полу, держа в руках эти несчастные черепки. Голос его звучал тихо, почти вкрадчиво, но глаза смотрели на жену неотрывно и холодно. Ни жалости, ни сострадания, ничего такого, что Бетти несомненно заслуживала, он не чувствовал. Не было даже чувства вины. Лоркан просто безучастно наблюдал за тем, как крепкий и надежный мир, в котором долгие годы жила его жена, рушится прямо у него на глазах. Он сам его создал, он же его и разрушил. Смял в ладони, как вылепленную из глины фигурку, и растер меж пальцев в мелкую пыль.
О'Горман продолжил сидеть за столом, когда Бетти поднялась с пола и, отвернувшись от него, уперлась руками в столешницу. Ее напряженная поза выдавала ее состояние, однако, Лоркан не видел в этом ничего особенного. Он так же спокойно отреагировал, когда жена заговорила, только покачал головой сам себе, когда она поинтересовалась, ради кого он все это затеял, и хмыкнул на категоричное «никакого развода» последовавшее почти сразу же. А вот стакан, пролетевший над его головой и разбившийся о стену, проигнорировать было сложно. Лоркан вскочил с места, с грохотом отодвинув стул, и волком уставился на жену.
— Это не переговоры, Элизабет!
Но жена его не слушала. Крепкий, испытанный временем механизм ее терпения искрил и плавился, наконец-то перегорая по-настоящему и без шанса на восстановление. Но она не кричала, скорее зло выплевывала слова, метя в то, что по ее мнению, грезилось Лоркану с другой женщиной. Она не знала, просто не могла знать, что вся эта сахарная идиллия, так зло и емко описанная Бетти, была ему совершенно не важна. Важна была только Айрис, а все остальное, если этому действительно суждено сбыться, всего лишь приятный бонус, не более.
На секунду Лоркану показалось, что Бетти каким-то неведомым образом услышала его мысли, настолько сильно исказилось ее лицо, но, как выяснилось в итоге, это было всего лишь предвестником целого потока откровений. Если до этого самого момента О'Горман еще контролировал выражение своего лица, то теперь это было далеко за пределами его возможностей. Его посеревшее лицо вытянулось, без того острые черты заострились еще больше, превратив его лицо в живое подобие грубо высеченной из камня неживой маски. Возможно, он действительно превратился бы камень, как жертва Медузы Горгоны, прямо там, стоя посреди кухни, если бы Элизабет не громыхнула об пол целую стопку тарелок. Какой-то особенно острый осколок, отскочив от кафеля рикошетом полоснул Лоркана по руке. На полу рядом с кучей осколков расцветали ярко-красные кровавые веснушки, но он не чувствовал боли. Только странную незнакомую доселе горечь во рту.
— Что ты несешь? — буквально прорычал О'Горман. Он шагнул к Элизабет и, схватив за плечи, с силой встряхнул ее, словно хотел вытрясти из нее если не саму душу, то хотя бы объяснения. — Что ты, черт возьми, сделала?!
Догадки, одна ужаснее другой, вспыхивали с его мозгу яркими фейерверками, но все это все равно не укладывалось в его голове. Бетти не могла, она просто не могла, уверял он себя, но в то же время смотрела в обезумевшие глаза жены и отчетливо понимал, что это не так. Она была способна на очень и очень многое.

+2

11

Она не виновата. Она ничего не могла поделать. Это все ее чертова мамочка со своей злоебучей наследственностью. Ну, почему она просто не могла быть бесплодной, как большинство тех, у кого никогда не будет своих детей? Зачем давать надежду? Только лишь чтобы потом отобрать ее? Кому это нужно? Бетти уставилась на кровавые брызги, оросившие пол и груду осколков у ее ног. Создавалось ощущение, что там чего-то не хватало. Последнего мазка, как картине великого мастера, которая превратится во что-то по-настоящему стоящее только после этого финального штриха. Эта кровь тоже не ее вина. Голова Элизабет мотнулась взад-вперед, как у болванчика с кубышкой на пружинке вместо шеи, когда Гэри встряхнул ее. Лицо Лоркана вытянулось, а в глазах читались вопросы, предположения, догадки... Страх? Осуждение? Да что он мог знать? Разве раньше ему было не плевать? А теперь? Что изменится от того, что он узнает о тех двух выкидышах? Никто не в праве винить ее в том, что она пыталась скрыть свою убогость, свою несостоятельность как женщины, как матери. А теперь она теряла последнее, что у нее осталось - статус супруги.
- Что я сделала? Что сделала Я?! Что сделал ты, Лоркан!
Бетти вопила на разных тональностях, вцепившись в отвороты рубашки мужа. Ее сознание уже переключилась с давно зарубцевавшейся раны на ту, которая фантанировпла болью. А О'Горман как будто забыл о том, о чем только что заливал на полном серьезе. Забыл о главном. О гребаном разводе! Перед глазами у Лиз плясали яркие пятна, и ей казалось, что Лоркан сжимает не ее плечи, а голову, настолько подскочило внутричерепное давление. Почему он так на нее смотрит? О чем он, черт возьми, думает? Обычно любой посыл доходил до нее с опозданием, а теперь в особенности. Элизабет замерла, ее пальцы разжались, выпустив из плена уже не такую свежую рубашку, какой та была каких-то пол часа назад, руки медленно опустились, повиснув безжизненными плетьми вдоль туловища, а нижняя челюсть поползла вниз, совсем как у мужа. Казалось, что-то невероятно тяжелое тянуло ее вниз, давило со всех сторон, нагнетало и угнетало.
- О чем ты подумал, О'Горман? Ты что, мать твою, думаешь, я психованная сука, которая способна убить собственных детей?! Ради чего, скажи на милость? Зачем? Ты веришь в то, что мог прожить со мной под одной крышей столько лет и не заметить этого? - на низкой тональности голос Бет звучал глухо, как из трубы, но очень отчетливо и зло. - Думаешь, я не хотела стать матерью?
Едва умолкнув, она вдруг расхохоталась так, как не хохотала никогда в жизни, смеялась долго и надрывно, глядя Лоркану прямо в глаза. Ее чуть ли не выворачивало от этого смеха. Успокоилась она так же внезапно, как и начала эту несвойственную ей форму истерики. Вместе с тем, Бетти ощутила, как все силы разом покинули ее. Она тяжело опустилась на пол и сдавила голову руками. Они прожили целую жизнь на двоих, а он не замечал ничего, как ее крутило в те годы, как она боялась. Или не хотел замечать, подобно тому, как Лиз научилась не замечать того, что ей не следовало знать, и терпеть те вещи, после которых любая уважающая себя женщина ушла бы, не оглянувшись. Потому что Бет было плевать. Потому что ей был нужен этот конкретный мужчина и никакой другой. Симбиоз - вот чем были их отношения. До определенного момента.
- Я до сих пор глотаю эти долбаные противозачаточные, чтобы такого никогда больше не повторилось, - наконец хрипло пояснила она, скорее потому, что чувствовала потребность говорить, а не чтобы для Лоркана все встало на свои места. Наверное, ей должно было стать легче после этого, но ничего похожего на облегчение Бетти не ощущала.
- Не оставляй меня одну, Гэри,  - не поднимая головы, прошептала Лиз. Об этом следовало просить куда как раньше. Не год и не два, даже не пять лет назад. - Неужели ты не видишь, как сильно я тебя люблю, - последнее она уже шептала.
Смела ли она надеяться, что Лоркан изменит свое решение. Наверное нет, иначе нашла бы в себе смелости посмотреть мужу в глаза. Такой жалкой она себя не ощущала никогда в жизни.

Отредактировано Elizabeth O'Gorman (2017-11-09 21:49:29)

+3

12

А что он мог подумать, глядя в безумные глаза жены? Лоркан никогда ничего не боялся, ну, или по крайней мере предпочитал так думать. Но сейчас, когда он смотрел, как Бетти хохочет, сверкая своими остекленевшими глазами, как чокнутая на всю голову ведьма, он чувствовал, что внутри проворачивается нечто ледяное и колючее, подозрительно похожее на самый настоящий страх. Безумие всегда пугает. Его жена походила сейчас на безумную как никогда. О'Горман сам не заметил, как разжал пальцы, которыми до сих пор сжимал плечи жены, но продолжал держать руки поднятыми какое-то время, словно раздумывал о чем-то. Странное ощущение липкой как кровь брезгливости, которое он никогда прежде не испытывал к Элизабет, затопило его почти по самые уши. Бракованная, ему досталась бракованная жена. Не будь Гэри так потрясен услышанным, он бы смог оценить иронию в полной мере. Но сейчас он мог думать только о том, что поступает правильно. Не совсем честно по отношению к Элизабет, но все же правильно. Теперь, когда он знает...
Наконец-то опустив руки, Лоркан отступил на шаг и стал наблюдать за тем, как его жена медленно опускается на пол и хватается за голову, запуская скрюченные как птичьи когти пальцы в свои волосы. Ей осталось только начать раскачиваться взад-вперед, чтобы сойти за буйнопомешанную пациентку. Ни сочувствия, ни уничижительной жалости. О'Горман не чувствовал ничего, что по идее должен был, как муж, проживший с женщиной целых двадцать лет. Умом-то он понимал, что должен проявить хоть какие-то эмоции, но вместо этого он смотрел на сидящую у его ног несчастную женщину, которую собирался бросить ради другой. Нет, О'Горман не сомневался. Он вообще никогда не сомневался в принятых решениях. Именно поэтому он их никогда не изменял. И сейчас не раздумывал над этим ни минуты. Решение принято. Он пообещал Айрис, что решит все в ближайшее время, и он как раз этим занимался, а Элизабет мешала ему, как могла.
Подавив раздражение, Гэри глубоко вздохнул, резко сдернул с ручки духовки продетое через нее кухонное полотенце и замотал оцарапанную ладонь. Сделал он это машинально, только чтобы не расписывать пол своей кровью еще больше.
— А что ты скажешь, если узнаешь, что у меня есть дети? — заговорил он спустя почти целую вечность тишины. — По крайней мере один уж точно.
Лоркан поклялся никому об этом не рассказывать. Никогда. В конце концов, он многим пожертвовал, чтобы сохранить это в секрете. Но, как говорится, откровение за откровение. Он дождался, когда Бетти поднимет на него свои обесцветившиеся от переживаний глаза, и усмехнулся. Это было жестоко, он вполне это осознавал, но уже не мог остановиться. Не хотел. Это было очень похоже на недавнюю истерику Элизабет, только в несколько ином исполнении. Лоркан испытывал почти физическую потребность все ей рассказать, содрать с себя заживо кожу и показать воочию, с кем она все это время жила под одной крышей, с кем делила постель и кого буквально боготворила. Он присел на корточки перед женой и, уперев локти в колени, наклонил голову, чтобы их с ней лица оказались на одном уровне. Он улыбался. Холодно и безжалостно.
— Моя племянница Энн. Ты же помнишь Энн? — он вскинул брови, мол, как можно такое забыть, и покачал головой. — Никто ее не насиловал. Никто никогда не брал ее силой, Бетти. Она отдалась мне так же легко, как и ты когда-то. Помнишь, как это было? В самый первый наш раз, - он сощурился, выискивая на лице жены малейшие признаки истерики, но при этом продолжал говорить, не жалея ее чувств. — И ее ребенок, как ты наверное уже догадалась, от меня.
Резко выпрямившись, Лоркан неприятно поморщился от того, как хрустнули колени, и отошел к мойке, на ходу разматывая полотенце. Кровь все еще сочилась из пореза, так что он включил холодную воду и сунул кисть под упругую струю. Онемение почти сразу же сковало поврежденную кисть, но Лоркан продолжал сжимать и разжимать пальцы в кулак, нагоняя кровь, пока она не перестала идти совсем.
— Но я не из-за нее хочу с тобой развестись, — проговорил он, закрыв воду. — Есть другая женщина.

+2

13

Он ее не слышал, игнорировал. Ему было плевать на нее, на ее чувства. Всегда. А она все равно его любила. Желудок Бетти скрутило в тугой комок и ей показалось, что ее сейчас вывернет наизнанку. Она сглотнула желчь, в который раз подкатившую к горлу. Так стоит ли упираться? От подобной мысли вдоль позвоночника пробежал холодок. Еще как стоило. Лоркан ее муж. Они дали клятву. И пускай для нее не существовало бога, кроме, разве что, самого О’Гормана, она все равно верила в святость этого глупого ритуала. До тех пор, пока это было выгодно.
Элизабет инстинктивно вжала голову в плечи, когда боковым зрением уловила движение слева от себя. Она почувствовала, как под глазом что-то кольнуло, и вытерла влажную от слез щеку. На тыльной стороне ладони остался бурый развод. В какую дерганую истеричку она превратилась. Лоркан всего лишь устранял последствия того, что натворила его никчемная, порченая, нелюбимая жена. Бетти подняла на мужа глаза и поняла: он будет мстить. Она не понаслышке знала, что слова могут ранить больнее любых самых хлестких ударов. Это знал и Лоркан. Более того, он знал, на какие точки стоит давить с особой тщательностью. Черт, ее и без того всю жизнь наказывали. А она к этому уже привыкла и не противилась.
Глупо было полагать, что имея столько блядей по всему острову и за его пределами, хотя бы одна из них в конечном итоге не залетела. И Бетти вполне могла бы свыкнуться и с этим, если бы не два обстоятельства. Первое, тон, с которым О'Горман говорил об этом. Он был похож на озлобленного подростка, который перочинным ножичком на живую вскрывает лягушку, наблюдает, как внутренности вываливаются наружу, и получает от процесса истинное удовольствие. А второе… Да, изменилось многое, но не для него. Бетти застыла, не веря своим ушам. Почему-то сейчас до нее очень быстро доходил смысл сказанного, словно ей хорошенько прочистили уши или она уже наперед знала, что скажет Гэри, стоило ему только упомянуть имя счастливой мамаши. Перед мысленным взором Лиз возникало смазливое личико любимой племяшки, почти детское, такое молодое и свежее, какое было у самой Бет двадцать лет назад. Именно такие всегда нравились Лоркану. Как же все до смешного просто! Только слепой мог не заметить те взгляды, которыми обменивались любящий дядя и его драгоценная племянница. Какая крепкая дружба! Все вокруг были слепыми. Заставив Элизабет посмотреть правде в глаза, Гэри в открытую насмехался над ней, подчеркивал ее неполноценность. Она хотела его ненавидеть, хотела презирать, но не могла, как ни старалась.
Скорее всего, где-то глубоко внутри Бетти знала горькую правду, но, как и все вокруг, предпочитала быть в блаженном неведении. И, пожалуй, О’Горман в чем-то был прав на счет своей жены. Знай Бет наверняка, откуда этот ребенок, она с удовольствием придушила бы его собственными руками. Отыскала и придушила бы.
- Так, может, Хью тоже не кончал жизнь самоубийством? – донеслось с пола.
Бетти было плевать на этого слюнтяя, просто ей необходимо было прекратить этот поток откровений. Теперь ее трясло еще сильнее. Она судорожно шарила по полу, словно что-то искала, сжимая в кулаках осколки и не обращая внимания, как они жалят пальцы и ладони. Даже наличие той другой ее как-то не особо волновало.  Гэри просто пытается пнуть побольнее, отвести ее гнев от Энн.
- Неужели? Очередная гребаная малолетка? О’Горман, ты в курсе, что это статья?! Никто и слушать не станет, что она сама раздвинула перед тобой ножки! – шипела Лиз, отползая от Лоркана на безопасное расстояние. Этот инстинкт накрепко засел в ее голове и был все еще очень силен. Хотя, не известно, кто кого боялся больше.
Уцепившись за угол стола, Бетти подтянулась и не без труда встала на ноги, в одной руке она по-прежнему сжимала керамический осколок. Пульсирующая боль в ладони одновременно успокаивала и заглушала другую, более сильную.
- Ты же понимаешь, что я не отпущу тебя, Лоркан, ты должен это понимать! - она внезапно резко оборвала свою речь. Ее осенило. Не важно, что они друг другу наговорили, это не имеет никакого значения, ведь, если все должно остаться, как было, то никакие действия в прошлом не повлияют на настоящее. На будущее. То, что обычно приходило Элизабет в голову, зачастую имело мало соприкосновений с действительностью. Особенно сейчас. Хотя бы потому, что странный выверт, который последовал за "озарением" шел в разрез с понятием развода, о котором она, казалось, начисто забыла. Лицо Бетти прояснилось, рот растянулся в улыбке, и она, подскочив к мужу, обеими руками обняла его за шею и крепко прижалась.

+3

14

Все таки Бетти была куда умнее, чем пыталась показаться. Сложить два и два не составило ей особого труда. Смерть Хью... Нет, Лоркан никогда не считал это убийством. Не в том смысле, в котором это слово воспринимается чаще всего. Это была в первую очередь все же самозащита. О'Горман защищал себя, свою семью, свою жизнь в конце концов. И Энн тоже в каком-то смысле. Он сделал бы это снова, не задумываясь, потому что никогда не сожалел о содеянном. Но сейчас от него требовалось иное.
Повернув голову, Лоркан бросил на жену короткий взгляд и снова уставился в окно перед собой, машинально вытирая мокрые руки. Краем глаза он видел, как Бетти поднимается с пола. Снова. Сколько раз он сбивал ее с ног, как в буквальном, так и в переносном смысле, но она все равно поднималась и выпрямлялась как ни в чем не бывало. Так же случилось и теперь. Она снова встала и снова говорила о том, что уже было предрешено и от чего он не собирался отказываться.
— А тебя никто и не спрашивает, милая! — успел огрызнуться О'Горман прежде, чем Бетти повисла на его шее, как делала это десятки и сотни раз до того. Как делала это еще в те времена, когда они только начинали жить вместе, как муж и жена. Он возвращался из рейда и едва переступал порог, как она бросалась ему на шею, подобно соскучившемуся по горячо любимому отцу ребенку, приживалась к нему всем телом, и он чувствовал, как колотится сердце у нее в груди. Радостно и в то же время отчаянно, как маленькая пичуга, попавшая ловушку. Его всегда удивляла столь бурная радость, ведь сам О'Горман ничего подобного не чувствовал. По крайней мере к Бетти. В это и состояла главная их проблема. Ему было все равно. Так было тогда, так оставалось и теперь.
Замерев, почти застыв, как истукан, Лоркан безучастно смотрел на обнимающую его жену сверху вниз и ждал, когда она, наконец, расцепит руки, и он сможет отстраниться. В этом отчаянном порыве Элизабет была не просто настойчива, она была почти настырна, а это чертовски раздражало. Вопросом, что же все таки творится в голове жены, О'Горман не задавался. Сейчас ему нужно было одно - чтобы Бетти приняла развод как неоспоримый факт, с которым нужно просто смириться. Ее нежелание сделать это сразу и без лишней нервотрепки буквально вынуждало его быть жестоким. Хотя, если подумать, Элизабет всегда вынуждала его быть жестоким. Это было частью их отношений. Неправильных, в чем-то нездоровых и, прямо скажем, совершенно бессмысленных. Лоркан не был уверен, был ли в них вообще когда-нибудь хоть какой-то смысл. Он смотрел на свою жену и видел лишь жалкую тень той женщины, которую он на самом деле хотел бы увидеть перед собой сейчас. Они и правда были похожи. Иногда, когда свет падал под определенным углом или когда Элизабет смеялась, искренне, а не фальшиво или злобно, как это случалось куда чаще, Лоркану казалось, что он видит Айрис. Возможно, именно поэтому они с Бетти так долго продержались. Двадцать лет. Это, черт возьми, действительно много.
— Я люблю ее, ясно? — с усилием, но Гэри все же удалось расцепить руки Элизабет и заставить ее отстраниться. — А тебя я никогда не любил, Бетти. Слышишь меня? Никогда. Это ошибка. Вся наша семейная жизнь, все это... — он развел руками, мол, посмотри сама. — Все это не более чем одна большая затянувшаяся ошибка. И я собираюсь ее исправить. С тобой или без тебя. Сделай одолжение нам обоим, просто смирись с этим. Мы разводимся и точка.
Отбросив в сторону полотенце, которым до этого вытирал руки, Лоркан смерил Элизабет стылым взглядом, в котором читалась та самая решимость, которая определяла О'Гормана, как человека, слова которого редко расходятся с действиями, и вышел из кухни, оставив жену переваривать все им сказанное в одиночестве. Далеко он, тем не менее, не ушел. Остановившись в прихожей, Лоркан достал из кармана своей куртки уже початую пачку сигарет. Зубы чесались просто неимоверно, словно он не курил несколько часов кряду. Все таки Бетти сделала это. Все таки она заставила его понервничать.

+3

15

По взгляду Лоркана сразу стало ясно - Бетти попала в самую точку. Действительно, какой отец не возмутился бы тому, что его несовершеннолетнюю дочурку - еще совсем ребенка - обрюхатил любимый дядя. Видать, не все в итоге хотели быть такими слепыми, а тот, кто в итоге не захотел, поплатился за это. Что ж, выживает сильнейший. А судя по тому, как все разрешилось, Хью был тем ещё слабаком.
На протяжении всей жизни Гэри окружали женщины, которые постоянно в нем нуждались. Мать, сестра, жена. В силу молодости, детской непосредственности, легкости племянница не входила в их категорию. Он был нужен ей по-другому. Потому желание Лоркана поставить большую жирную точку на прошлом было бы вполне закономерным решением, если бы не одно Но. Что-то все-таки не вязалось. Почему сейчас, а не тогда? Только об этом Бет задумается позже. Ей по-прежнему было все равно, ведь она и думать забыла о чем-либо, помимо этого мужчины, этого момента и того всепоглощающего чувства радости от простого человеческого объятия. Он здесь, рядом с ней, ее Лоркан Гэри О'Горман, такой любимый, такой желанный, родной, единственный. Она и правда походила на маленькую девочку. В какой-то степени всегда ею оставалась. Жила себе в своём особенном мире, безумно любила отца таким, какой он был, и обожала мужа таким, какой он есть. На первый взгляд у О'Гормана и Риза было столько общего, но только на первый. Если капнуть глубже, находилось одно существенное различие. Каким говнюком бы ни был Стив по жизни и в глазах окружающих, каким хреновым бы ни был отцом, Лиз всегда оставалась для него на первом месте. С Гэри все было по-другому. Совершенно. Он был недосягаем, а Бетти неизменно все тянулась и тянулась к нему. Именно по этой причине Лоркан имел несколько большее влияние на жену, нежели отец Элизабет когда-то на свою дочь. Стив Риз умер - ушел, оставил одну, а Лоркан спас ее тогда, заменил отца, приручил, дал ей много больше. А теперь хотел все отнять. Бетти понимала, никто не способен заменить О'Гормана. Без мужа у нее нет никакого будущего. А если будущего нет у нее, значит, его не будет и у Гэри.
На самом деле она натурально отключилась на те несколько сладких мгновений забытья, пока не напоролась на холодный взгляд. Объятие из почти нежного превратилось в отчаянное цепляние. Она хваталась за мужа, как утопающий за спасательный круг. Вдруг все встало на свои места. Этот взгляд был как ледяной душ, которым ее окатили с головы до ног. Его одного хватило бы, чтобы в который раз ударить по самому больному, но Гэри на этом не остановился, он пошел дальше. В конечном итоге Элизабет пришлось подчиниться и разжать пальцы. Она готова была заткнуть уши и кричать, чтобы только не слышать того, что он говорил, но лишь замерла, не в силах пошевелиться и только часто моргала из-за невыносимой рези в глазах. Никогда не любил? Ошибка? Чертов лжец! Не правда! Нет, с этим просто невозможно смириться. Она отступила, и осколки захрустели под каблуками ее туфель. Это могло длиться бесконечно: он не изменит решения, а она никогда не согласится на развод. Никогда его не отпустит. Нашла коса на камень. Глядя в спину мужу, Бетти стиснула кулаки, и к беспорядку на кухонном полу прибавилась ещё пара кровавых пятнышек. Черепок будто бы полыхал огнем, обжигая ладонь, пульсирующую, словно в руке Бетти сжимала маленькое сердце. Она застыла на неопределенное время, а потом решительно двинулась следом за Лорканом в темноту коридора.
- Гэри! – жалобно пискнула Бет, пожирая взглядом темный силуэт.
Она не успеет, сейчас хлопнет входная дверь, и он уйдет, уйдет навсегда, даже не оглянувшись. Неужели так просто это сделать? Ее накрыла настоящая паника. Казалось, так стильно Элизабет к мужу не тянуло еще никогда. Она поддалась этому магнетизму и прижалась к спине О’Гормана, а ее руки вновь крепко обвили его шею. Если не получилось остановить словами, остановит действиями. На этот раз Лиз не собиралась выпускать Гэри из объятий, которые походили больше на захват. Уткнувшись носом мужу между лопаток, она чувствовала, как под запястьями ходит адамово яблоко, как бьется пульс. Бетти была готова стоять так вечно, готова была так умереть, но Лоркан уже осветил свои планы и не собирался от них отступаться. Первая попытка высвободиться не принесла никаких результатов, а вторая стоила ему очень дорого. В отчаянном стремлении удержаться на ногах, Бетти разжала скользкие от крови пальцы, всеми возможными способами цепляясь за мужа. На ключице остался след от ее ногтей – бонус к уже имевшимся – а осколок тарелки, тот самый, что Лиз по непонятным причинам до сих пор сжимала в кулаке, прочертил длинную кривую от яремной впадины чуть ли не до седьмого шейного позвонка. И даже это не спасло Элизабет от приземления на пятую точку.

+2

16

Конечно же жена не могла просто взять и отпустить его. Это же была Элизабет, "просто", это не про нее, а "отпустить" и подавно даже затем, чтобы покурить. И Лоркан знал это прекрасно. Стоило признаться хотя бы самому себе, ему было приятно опустить Бетти с небес на землю. Он испытывал какое-то злобное, извращенное удовлетворение от того, что наконец-то поставил точку в этом затянувшемся на долгие годы фарсе, который они оба называли семейной жизнью. Почему именно сейчас он увидел все с такой пугающей четкостью? Почему не сразу же, почему не двадцать лет назад, когда еще можно было все исправить с наименьшими потерями? Неужели ему действительно было суждено прожить столько лет "неправильно"? Фаталист из О'Гормана всегда был никакой, так что он лишь мрачно усмехнулся. Нужно было прожить полжизни, чтобы в итоге прийти к тому, с чего по-хорошему и нужно было начинать жить с самого начала по-настоящему и правильно, что бы это не значило. Лоркан заплатил сполна за свою ошибку. Время самая подлая и самая дорогая плата из всех возможных, потому что его утрату невозможно восполнить или как-то компенсировать. Оно всегда ограничено. И двадцать лет, это действительно много. Это просто охрененно много.
— Оно того стоило, — уже вслух заключил Гэри и, щелкнув зажигалкой, закурил. Руки Элизабет, обхватившие его за шею, стали для него полной неожиданностью. Буквально повиснув на нем, женщина прижалась к его спине и сдавила шею руками так сильно, что Лоркан поперхнулся воздухом напополам с дымом. Он захрипел и закашлял, мучительно пытаясь вдохнуть в угнетенные легкие воздуха. Все было тщетно. Сигарета выпала из его пальцев, но О'Горману уже было плевать и на нее, и на то, что скорее всего он уронил ее в собственный же ботинок. Сейчас он мог думать лишь о том, чтобы стряхнуть Бетти с себя и просто вдохнуть полной грудью.
— Пусти... пусти... — задавленно хрипел Лоркан, цепляясь за почему-то скользкие руки жены в попытке их расцепить или хотя бы ослабить давление на свою шею. Перед глазами мутилось от нехватки кислорода. В отчаянии Гэри резко дернулся и предпринял попытку повернуться к Бетти. Это и стало его самой главной ошибкой. Он не почувствовал боли. Но звук, с которым распоролась кожа его шеи, был просто оглушительным. Удивление, а за ним и страх отразились на его пунцовом лице с проступившими на лбу венами, когда он повернулся и уставился на жену во все глаза. Брызнувшая из вскрытой артерии кровь окатила ее, перепачкав домашнее платье, светлые волосы и перекошенное бледное лицо. Лоркан дернулся, наконец-то отстранившись от жены и привалился к стене, зажимая шею. Кровь толчками пробивалась через его пальцы и вымачивала рубашку насквозь, орошала пол и подол платья Элизабет. Ноги подкашивались от самого осознания, что произошло и что именно все это значит. Крови было столько, что Лоркан как-то совсем уж по-детски удивился. Откуда столько? И с этим же удивлением он уставился на жену, которая как-то незаметно стала выше него. До него не сразу дошло, что это не она стала выше, а он сполз по стене вниз, скользя ногами по залитому кровью полу.
— Ты... — вырвалось из горла с хрипом и кровавой пеной. Лоркан вдруг обнаружил, что не может толком ни вдохнуть, ни выдохнуть. В глазах стремительно темнело, ноги он уже почти не чувствовал, зато чувствовал, как сильно колотится сердце в груди, в панике гоняя оставшуюся в организме кровь. Последним, что Лоркан Гэри О'Горман увидел, был окровавленный осколок, выпавший из руки Бетти на пол, прямо в лужу крови у ее ног. О том, что жена могла сделать это специально он даже не подумал. Попросту не успел. Ему вдруг пришло в голову, что он не знает, куда делся его нательный крест, золотое распятие на цепочке, которое он никогда не снимал. И как по цепочке, отсчитывая часы в обратном порядке, он начал припоминать, что его не было, когда он переодевался наверху в ванной, и не было, когда он одевался утром после ночи с Айрис. Крестик остался где-то там, среди подушек и простыней. Она наверняка его нашла, когда он ушел. Лоркан надеялся на это. Умирая, он чувствовал одно только сожаление. Ведь он так и не сдержал данное ей слово и, получается, подвел ее. Как же это на него похоже...

Отредактировано Lorcan O’Gorman (2017-11-24 00:58:18)

+3

17

Никогда еще Бетти так быстро не приходила из горизонтального положения в вертикальное. Лоркан не успел повернуться к ней лицом, а она уже стояла на своих двоих. Что-то горячее прыснуло в лицо, попало на волосы, вырез платья, спустилось ниже, словно ее поливали из той бутылочки с сиропом, которой она так любила пользоваться, разве что, отверстий в крышке было больше одного. И только когда Гэри зажал свой второй кривой рот, из которого с каждым толчком пульса снова и снова как будто высовывался длинный язык, на том месте, где только что были ее пальцы, Лиз поняла, что произошло. Правда, это не совсем верная формулировка. Она видела, что с мужем что-то не так, однако никак не связывала это со своими действиями. Лиз застыла как вкопанная, правый глаз ничего не видел из-за слипшихся ресниц, и она вытерла его кулаком, в котором до сих пор сжимала осколок. На губы попало что-то соленое. Она плачет?
Бетти посмотрела на свои руки. Одна из них была пустой, а другая чернела и влажно поблескивала в тусклых ответах с кухни. Светлый фарфор потемнел от крови, ее и О’Гормана. Элизабет подняла глаза на мужа, но там, куда она посмотрела, его не оказалось.
- Лоркан... - позвала она, шевеля одними губами и не произнеся ни звука.
Послышалось хлюпанье и сразу за ним глухой стук - это Бетти выронила осколок. Она продолжала искать Гэри, а когда, наконец, догадалась опустить взгляд, попятилась назад и припала к стене напротив той, к которой привалился Лоркан. Он смотрел куда-то мимо нее, почти как обычно, разве что, уже не моргал. Его тело обмякло, руки больше не зажимали шею и безвольными плетьми лежали в луже крови. Которой было много. Разрастаясь вширь, темное пятно равномерно расползались. Но вот от лужи отделилось щупальце и потянулось к прямоугольнику света, а когда добралось до него, приобрело насыщенный рубиновый оттенок, точно разлившееся вишневое варенье. Мысок туфли окрасился красным, и Бетти, резко дернувшись, поджала под себя обутую в нее ногу, будто Лоркан лежал не в луже собственной крови, а какой-нибудь кислоты. Она даже не помнила, как оказалась на полу, скрючившись в тугой комок мышц и сухожилий, не сводила испуганного взгляда с мужчины, которого любила больше жизни, которого... Он хотел уйти и так или иначе ему это удалось.
- Нет! - взревела Бетти, придя в движение. Она подползла к О'Горману, поскальзываясь по пути, - Гэри, куда ты смотришь?! Не надо так делать, пожалуйста, любимый! Что с тобой?! Это не я, нет, я не хотела... скажи, что это неправда, скажи, что притворяешься, скажи хоть что-нибудь!! - причитания потонули в диком вопле.
Ответа не последовало, только приглушенный шум дождя за дверью. Элизабет обнимала мужа, покрывала поцелуями неподвижное лицо, размазывая по нему кровь, перебирала волосы на затылке, трогала рваную рану на шее - Лоркан не сопротивлялся. Это не может быть правдой. Весь этот день - затянувшийся дурной сон, осталось только проснуться. Опустив голову на плечо Гэри, Бет постепенно затихла и, возможно, отключилась на какое-то время, просто потому, что потеряла ему счет. Она не виновата, она не специально. Зачем он хотел уйти, все же было так привычно, так хорошо! Если бы он не пытался уйти, этого бы не случилось! И если бы не эта сука, он бы не захотел уйти! По мере того, как Бетти строила эту логическую цепочку, она возвращалась к жестокой реальности. Самые теплые воспоминания о супружеской жизни всплыли, вереницей ярких картинок пронеслись перед мысленным взором и были упрятаны подальше. Их никто не отнимет, она хорошенько спрячет их от всех. Как и Лоркана. Чтобы у нее была возможность отомстить. Да, отомстить. Теперь у Элизабет появилась вполне оформленная цель. Но для начала...
- Давай спрячем тебя там, где никто не найдет, - прошептала она на ухо мужу, любовно поглаживая его по щеке.
Речи о том, чтобы проводить уборку не было. Зачем? Она все равно больше не вернется в этот дом. Куда важнее было забрать с собой то, что принадлежало Бетти, а сделать это, как оказалось, было не просто. Кое-как смыв с лица кровь и отжав в раковину на кухне отяжелевший подол платья, она принялась за дело. Четкого плана действий у Элизабет не было. Зато у нее были ключи от шеви. Оставалось только дотащить Лоркана до машины. В этом-то и заключалась главная проблема, ведь онГэри был отнюдь не пушинкой.
От натуги у Лиз заболел живот, а когда ей, наконец, удалось разместить мужа на заднем сидении, руки дрожали далеко не от нервного напряжения. Попробуй, попади теперь ключом в замок зажигания. Она привалилась спиной к водительской двери, переводя дыхание, и окинула пустующую округу. Отсутствие соседей всегда было плюсом. Бет скрылась в доме, прикидывая наспех, без чего никак нельзя было обойтись. Деньги, платье и туфли на смену, длинный плащ и шляпа. Да, эта черная, с широкими полями. Надин и не заметит пропажи. Вроде ничего не забыла.
До опушки леса Элизабет добралась кратчайшим путем и по максимуму загнала шеви в лес. Всю дорогу она разговаривала с Лорканом, заботливо укрытым с головой клетчатым пледом. Очень скоро одно из ведущих колес шевроле попало в яму. К тому моменту машина уже скрылась за третьим рядом деревьев, впрочем, след, который она за собой оставила, мог заметить и ребенок.
Грузным мешком Бетти вывалилась из салона. Живот до сих пор сводило судорогами. Она привалилась к распахнутой настежь дверце и собиралась с силами.

+2

18

В голове все еще гудело после той затрещины, которой Дерека наградил старший Мердок. А ведь его вины в том, что бабенка сбежала, не было совершенно. Если уж на то пошло, он вообще не имел к ее появлению никакого отношения, а, стало быть, и ответственности за нее не нес. Ответственность. Старший Мердок столько всего о ней говорил, намеренно поучая сына тому, что для него самого было чушью первостатейной, что Дерек уже и сам мог прочитать целый курс лекций на эту тему. Наверное, все же не стоило огрызаться на отца. Знал же, что, когда он в таком состоянии, его лучше не трогать. Лучше вообще не попадаться ему на глаза. Чтож, сам виноват. И в том, что попался под руку, и в том, что не сдержался, и даже в том, что теперь как распоследний кретин мыкался по лесу в сильный дождь в поисках бабы, которую его отец так неосторожно оставил без присмотра. Как она вообще смогла сбежать после той дозы, что ей вкололи? Неужто мет на этот раз подкачал? Нет, это вряд ли.
Дерек решительно помотал головой не только отмахиваясь от сомнений, но и стряхивая с торчащих мокрым ежиком волос крупные капли воды. Под плотно смыкающимися над его головой густыми кронами деревьев, казалось, было почти невозможно попасть под дождь, но с каждым неаккуратным движением, на него обрушивался настоящий холодный душ. Стоило неуклюже споткнуться о торчащий из земли сук и напороться на дерево или поскользнуться на мокрой траве и схватиться за ствол, как его окатывало с ног до головы целым потоком воды с потревоженных листьев. Дерек вымок насквозь, пока прочесывал прилегающую к их лаборатории территорию. Отец сказал, что отправится на побережье. Стюарт вполне могла сбежать и туда. Там всегда сновало много людей. Того глядишь и поможет кто. Правда, с учетом того, как она выглядела и в каком была состоянии, скорее всего ее куда быстрее затащат на какую-нибудь лодку и закончат то, что начал старший Мердок. Такую бабу нельзя выпускать на волю без бронетрусов с кодовым замком. Жаль, что ему самому так и не перепало...
В шелестящей тишине дождливого леса звук двигателя прозвучал инородно и почти сразу же привлек к себе внимание. Дерек замер, как перепуганный кролик, и только ушами не задергал, прислушиваясь и пытаясь определить направление и происхождение шума. Это точно была машина. Не трактор и не квадроцикл, на которых по лесу рассекали некоторые местные. Рокот движка приближался. Дерек почти определился с направлением, когда его урчание вдруг стихло, оставив после себя смутное ощущение, что ему все это почудилось. Ну, кто будет в такую погоду кататься по лесу в самом-то деле? Тем не менее, он свернул туда, откуда по его предположениям и раздавался шум, и очень скоро вышел на опушку, такую крохотную, что ее и опушкой-то даже не назовешь. Так, небольшая проплешина, которых вблизи границы леса было предостаточно. Здесь деревья вообще редели, уступая место низкорослым кустарникам и густой траве. Совсем рядом, на краю этой проплешины обнаружилась машина, которую Дерек и слышал. Ею оказалась смутно знакомая шеви. Кажется, Мердок видел ее в городе и при том не так давно. В голове вертелась фамилия владельца, но он так и не смог поймать ее за хвост и выудить из плотного клубка прочих. Но стоило из салона показаться водителю, как все встало на свои места. Еще одна бабенка, чтоб им всем. Но эта не отличалась выдающимися формами, да и вообще как-то не наводила на мысли подобного рода, хоть и была ничего для своего возраста. Дерек ее узнал. Жена О'Гормана, того, что регулярно выходил в море на своем дрифтере, а потом просаживал всю выручку на бухло и баб. Так по крайней мере о нем говорил батя. Иногда казалось, что Митчел Мердок вообще знает все и обо всех. Спроси его о ком-то конкретном и он тут же выдаст краткую и исчерпывающую справку об этом человеке. Обязательно злобную и не всегда с хоть сколько-нибудь полезной информацией. Сейчас Дереку не помешала бы коротенькая справка о женщине, которую весь город знал как жену О'Гормана. Потому что из того, чем Дерек располагал сам, было нихрена не понятно, что она забыла в лесу, да еще и в такую погоду. Застыв за толстым стволом дерева, Мердок стал терпеливо наблюдать за женщиной, стараясь никак не выдать своего присутствия.
[nick]Derek Murdoch[/nick][status]I got a joint, man.[/status][icon]http://forumfiles.ru/files/0012/5c/b4/70010.jpg[/icon][sign]Junkies, as any junkie will tell you, are not to be trusted. They take what doesn’t belong to them, not because they’re thinking, but because they’re junkies.[/sign][info]<br><hr>19 лет, охотник и таксидермист
наркоман<hr>[/info][ank]<br><a href="http://northsolway.rusff.ru/viewtopic.php?id=34#p51958" target="_blank"><img src="http://forumfiles.ru/files/0017/95/0a/17932.png"></a>[/ank]

+1

19

Дождь и не думал стихать. Лил слезы по Лоркану Гэри О'Горману, совсем как его безутешная жена. Вдова. Кто знает, сколько мужей ежедневно расстается с жизнью, и по каким причинам. Мало их таких что ли. Да и осадки, должно быть, никогда не прекращаются, если предположить, что в каждый момент времени дождь идет в различных точках земного шара. Тем не менее... Лоркан всегда будет жить в ее сердце. Именно поэтому она делает сейчас то, что нужно, что правильно. Не так чтобы часто в своей жизни она принимала верные решения, но это как раз тот случай, когда все так, как должно быть. Элизабет уже не замечала, плачет или нет, потому как дождь все лил и лил, разделяя с ней ее необъятное, безграничное горе, смывая ее собственные слезы.
Время едва перевалило за полдень, но из-за нависших туч и стены дождя темно было как вечером. А под кронами деревьев этот эффект должен был усилиться. Никто в принципе не мог ее заметить. Какой идиот вздумает шариться по лесу в такую дождину? Он был ее прикрытием, защитой. А еще, капли приятно холодили кожу, и Бетти почти с удовольствием подставляла лицо и ладони. В иной ситуации она давно продрогла бы до самых костей, но сейчас ей было жарко. Еще немного, и она возьмет себя в руки и закончит начатое. Раз. Два. Три. Цепляясь за ручку дверцы, она выдала сдавленный стон и поднялась на ноги. При желании можно было даже покричать, но это потом. Сейчас первостепенной задачей было вытащить Гэри из машины, чем Бетти и предпочла заняться.
Когда задняя дверца распахнулась, де жа вю накрыло Элизабет теплой волной. Сколько раз ей приходилось укладывать О'Гормана спать в бессознательном состоянии? Сперва стащить куртку, потом ботинки. Правда, сейчас их не было. Хоронить без обуви. Кажется, так не принято, по крайней мере, в католичестве. Она не могла сказать с уверенностью. Но ведь это все нельзя было назвать похоронами в привычном смысле. Бетти именно что прятала мужа. Нет, Лоркан никому не достанется! Она потянула за выглядывающую из-под покрывала пятку, упакованную в серый носок. Пришлось приложить чуть больше усилий, чем казалось на первый взгляд. Возможно, будь покрывало под Гэри, а не на, дело пошло бы бодрее.
- Не стоило тебе завтракать, милый, - пропыхтела Бетти и, увязая в грязи по самые щиколотки, одним рывком вытянула Лоркана. На сидении остались бурые разводы. Сама Бет нещадно следила, даже не задумываясь об этом. К тому моменту, как их хватятся, ее здесь не будет. Она в этом не сомневалась.
На этот раз ей также не удалось удержаться на ногах. Голова О'Гормана глухо стукнулась о подножку, но Бетти этого не заметила. Она была занята тем, чтобы подняться, а сделать это оперативно мешал вес мужа, придавивший голень. Лиз походила на земляного червя, активно возившегося в своей грязи. Стоило ли терять время на то, чтобы привести себя в порядок. Подол ее платья чернел теперь не только спереди, но и сзади, а пятна слились в один сплошной тон.
- Долбаная тряпка! – взвизгнула она, когда ткань глухо треснула. Платье мешало, сковывало и без того не самые расторопные движения, бесило, в конце концов. Выбесившись окончательно, Лиз стянула его через голову, оставшись в одном белье, и швырнула грязный комок на сидение. - Не переживай, это скоро закончится, – успокоила она мужа, заворачивая распластавшегося мужчину в кокон из покрывала.
Тащить Лоркана по относительно ровному полу, ступенькам, да даже по подъездной дорожке оказалось куда проще. Все сейчас пыталось заставить Элизабет О'Горман бросить свою затею: от непомерного веса Гэри до коряг и корней, цепляющихся за одежду. Особенно противилось этому ее собственное тело, отдаваясь болью в мышцах, суставах и еще хрен знает где. А ведь она по-прежнему топталась на опушке. Сориентироваться было сложно, и на этот случай Бетти рассматривала несколько вариантов. Если призадуматься, их была целая масса. Первый - колодец, где недавно нашли детей. Присыпать земелькой - никто и не заметит. Второй - шахты, но до них было, как до канадской границы. Третий – с утеса в море. Наверное, если бы Гэри мог выбирать, он одобрил бы именно этот вариант. Но Бетти уже отдалилась от побережья на значительное расстояние. Кроме того, был большой риск ухнуть вместе с мужем, а Лиз такой расклад не устраивал. Еще не время. И, наконец, четвертый - закопать, что тоже вызывало определенные трудности, да еще какие! На этот случай Бетти не поленилась прихватить лопату, правда, совковую. Впрочем, в темноте не углядишь. Сейчас она пряталась между задним пассажирским и водительским сидениями.
Рассуждать таким образом можно было сколько угодно долго, однако спланировать – это одно, а осуществить – совсем другое. Развернувшись спиной в том направлении, куда она намеревалась следовать, Элизабет поволокла свою ношу к чаще. Ей еще предстояло опытным путем выявить наиболее действенный способ передвижения. Путь лежал через кладбище, а это значило, что ей встретится еще не одно заманчивое место, где можно спрятать любимого. Рано или поздно, она найдет подходящее, а там уже можно приступить ко второй части плана и осуществить главную цель.
Оттащив свой драгоценный рулон, который уже успел изрядно размотаться, к ближайшему дереву, она заковыляла обратно к машине, чтобы забрать немногочисленные пожитки. Кто знает, как скоро вернется Надин, и город встанет с ног на уши. Не мешало еще и лопату с собой прихватить.

+2

20

И все таки бабенка была ничего, подумал Мердок, разглядывая стоящую под упругими струями дождя женщину. Ее платье вымокло насквозь и липло к телу как вторая кожа, обрисовывая довольно таки приятные глазу изгибы. Как же ее звали?.. Дерек честно пытался вспомнить, но ничего кроме "миссис О'Горман" в его голове так и не всплыло, хотя он точно помнил, что имя у нее было простое. Из тех, что в их стране дают многим девчонкам. Что-то типа Мэри, Кэтрин или Анны.
Какое-то время Дерек еще ломал голову над этой задачкой, щурясь сквозь завесу дождя на стоящую у машины женщину, но потом началась движуха, и все посторонние мысли тут же вылетели из его головы. Миссис О'Горман открыла заднюю дверцу и засуетилась, вытаскивая что-то из салона. И это "что-то" было явно очень тяжелым, судя по тому, как паршиво у нее получалось. Кажется, она даже упала. Из-за высокой травы и кустарника, загораживающего почти весь обзор, сложно было разобрать. Дерек вытянул шею так, что даже позвонки захрустели, но так ничего не увидел. Чертыхнувшись, он огляделся. Место для засады он выбрал не ахти какое и решил передислоцировался чуть выше по едва заметному склону и ближе к самому месту действия. Он слышал, как женщина на кого-то громко ругается, а потом бубнит что-то невнятное себе под нос. Дождь шелестел в кронах деревьев, мешая расслышать отдельные слова, но голос ее звучал все ближе и ближе по мере того, как она приближалась к кромке леса.
Заныкавшись за поваленным деревом почти у самого края опушки, Дерек снова выглянул и обомлел. Пока он тут играл в партизана, перебираясь через поваленные деревья, коряги и кочки, миссис О'Горман успела разоблачиться. В буквальном смысле. Сначала Мердок решил, что она совсем голая, но, присмотревшись повнимательнее, убедился, что кое-что из одежды на ней все же осталось. Не шибко много, но вполне достаточно для того, чтобы прикрыть все стратегически важные места. Толку от этого, правда, было немного. Ткань светлого белья вымокла до прозрачности и уже почти не оставляла особого простора для фантазии. В штанах заинтересованно зашевелилось. Дерек скукожился за деревом, когда женщина заозиралась по сторонам, словно потерялась и теперь искала ориентиры, но долго не выдержал и снова высунулся из своего укрытия. Заинтересованность росла и крепла по мере того, как ладная задница миссис О'Горман приближалась к нему. На сверток, который она тащила, Дерек почти не смотрел. Если честно, он про него совсем забыл. Все его внимание было приковано к облепленным прозрачной тканью бледным ягодицам. Они приближались, дрожа от напряжения, и в какой-то момент расслабились и округлились. Только тогда Мердок понял, как близко она подошла к его укрытию. Еще немного, буквально пара шагов, и она его заметит. Сморгнув с себя оцепенение, он сжался за деревом, почти слившись с покрытой густым мхом корой. Сверток, который миссис О'Горман с таким упорством тащила, лежал совсем рядом. Простое шерстяное покрывало вымокло и было все в грязи, но не заметить вырисовывающиеся под ним контуры было довольно таки сложно. Проследив взглядом за женщиной, удаляющейся в направлении машины, Дерек снова уставился на сверток. Любопытство жгло изнутри, а версии одна за другим вспыхивали в голове яркими лампочками. Стоило убедиться, а то мало ли. Может миссис О'Горман решила избавиться не от тела, а от залежавшегося в кладовке манекена из универмага. Все может быть. Правда, в это верилось куда меньше, чем в то, что она грохнула почтальона.
— Ебать-колотить... — нервно хохотнул Дерек, когда, дотянувшись до свертка, откинул край покрывала. Лучше бы это был почтальон. Кажется, мистеру О'Горману наконец-то прилетело от жены только не скалкой и даже не сковородкой, как в плохом анекдоте, а чем-то посерьезнее. Крови было столько, что причина смерти напрашивалась сама собой. Пораженный увиденным, Дерек не сразу сообразил, что возвращение миссис О'Горман не за горами, а когда спохватился, было уже слишком поздно. Женщина заметила и лопата в ее руках не предвещала случайному свидетелю ничего хорошего, если бы не одно весомое «но», про которое Мердок вовремя вспомнил. Он вскинул свое ружье и направил дуло на миссис О'Горман.
— Брось, — он указал взглядом на лопату в ее руках и снова посмотрел ей в глаза. — Я выстрелю тебе в колено. Брось, кому сказал.
[nick]Derek Murdoch[/nick][status]I got a joint, man.[/status][icon]http://forumfiles.ru/files/0012/5c/b4/70010.jpg[/icon][sign]Junkies, as any junkie will tell you, are not to be trusted. They take what doesn’t belong to them, not because they’re thinking, but because they’re junkies.[/sign][info]<br><hr>19 лет, охотник и таксидермист
наркоман<hr>[/info][ank]<br><a href="http://northsolway.rusff.ru/viewtopic.php?id=34#p51958" target="_blank"><img src="http://forumfiles.ru/files/0017/95/0a/17932.png"></a>[/ank]

Отредактировано Jethro McRay (2017-12-23 15:52:07)

+1


Вы здесь » North Solway » Сюжетные эпизоды » Redrum


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC