В игре: июль 2016 года

North Solway

Объявление

В Северном Солуэе...

150 лет назад отцы-основатели подписали
договор с пиратами.

21 июля проходит
День Города!

поговаривают, что у владельца супермаркетов «Солуэйберг»
Оливера Мэннинга есть любовница.

Роберт Чейз поднимает вещи из моря и копит находки с пляжа после штормов.
У него столько всего интересного!

очень плохая сотовая связь.
Но в самой крайней точке пристани телефон ловит так хорошо, что выстраивается очередь, чтобы позвонить.

ДЕНЬ ГОРОДА, 21 ИЮЛЯ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » North Solway » Сюжетные эпизоды » В тихом омуте


В тихом омуте

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://s7.uploads.ru/u1Npm.png

http://s7.uploads.ru/ANZh7.jpg
Иногда нечто совершенно непредсказуемое и ужасное оказывается на расстоянии вытянутой руки.

Солуэй, редакция газеты «The Lighthouse»; 26 июля 2016 года, утро

Эйрин Рейнер & Джинни МакНамара

Отредактировано Erin Reiner (2018-09-25 21:06:55)

+1

2

[status]В поисках истины.[/status]   Сотрудничество с газетой "The Lighthouse" из одноразовой акции превратилось для Эйрин в нечто относительно стабильное. Штатным сотрудником она, конечно, не стала. Да и не стремилась, честно говоря, предпочитая работать для душа, тогда, когда для этого были время и возможность. Сейчас она особенно не хотела бы отнимать их у семьи. Поэтому звонок редактора был немного удивителен. Но, подумав, Рейнер все-таки решила съездить в редакцию газеты, разузнать, что и как. Судя по голосу руководства, взволнованному, несмотря на попытки это нервное возбуждение скрыть, там могло оказаться нечто определенно любопытное.
   В редакцию Эйрин пришла минут за пять до оговоренного времени встречи. Признаться честно, она просто не могла заставить себя ездить на машине в городке, который могла пересечь максимум за полчаса не очень быстрой ходьбы. За последние несколько лет, проведенных на материке, Рейнер отвыкла от Солуэя и превратилась в типичную жительницу большого города, где в некоторых кварталах было жителей больше, чем на всем Штормовом. Теперь приходилось заново учиться мыслить категориями небольшого острова и давить улыбку, когда речь заходила о важных и громких событиях. Это как-то умиляло. То, на что в Мюнхене или Эдинбурге не обратили бы внимания или в лучшем случае помянули крошечной заметкой во второсортной газетке, в Солуэе могло вызвать широкий резонанс. Рейнер все гадала, не окажется ли то, ради чего ее пригласили, одним из таких вот больших событий маленького городка.
   В редакции, несмотря на довольно раннее утро, было по ее меркам людно. В воздухе витал приятный аромат кофе, в который вплеталась тонкая нотка запаха чьих-то духов.
   - Привет! - поздоровалась женщина с рыжеволосой коллегой, которую пару раз видела в редакции и на улице, но так и не догадалась спросить имени.
   - Эйрин, Джинни, зайдите ко мне, - из своего кабинета, крошечной комнатки, куда не без труда удалось втиснуть письменный стол, стеллаж и пару стульев, высунулся редактор, пожилой уже, но еще крепкий мужчина, пропахший кофе и сигаретами. Рейнер, стоявшая возле приоткрытого окна, обернулась на голос и, кивнув, двинулась в нужном направлении, мельком отметив про себя, что туда же нацелилась та самая рыженькая девчушка, с которой она поздоровалась минуты две назад.
   - Добрый день, - поприветствовала Эйрин редактора, улыбнувшись. В его кабинете все так же запах табака мешался с бодрящим ароматом свежего кофе.
   - Эйрин, Джинни, Вы, я надеюсь, уже знакомы? - мужчина обвел присутствующих леди взглядом, кивнул каким-то своим мыслям и продолжил говорить.
   В общем-то, все оказалось действительно довольно прозаично по меркам большого города и громко в масштабах Штормового. В больницу Солуэя не так давно поступил подросток в состоянии наркотического опьянения. Рейнер заинтересованно подалась вперед, но подробностей не последовало. Источник дозы остался неизвестным, да и самой информации было - даже не кот, а мышонок наплакал, при том без должного энтузиазма. Вот редактор и хотел, чтобы девушки что-нибудь накопали на тему и совместно написали статью. Эйрин прекрасно понимала, что от нее нужен опыт работы журналиста в относительно крупных изданиях, да и просто весомость. От Джинни - опыт работы конкретно в Солуэе. Но тема была довольно скользкой и неприятной, она могла бы даже повлечь за собой проблемы для взявшихся за нее журналисток. Наученная горьким опытом с родителями Стивена, Эйрин, ставшая до паранойи осторожной, хотела отказаться. И без колебаний сделала бы это, если бы не одно но - подросток. Кто-то дал дозу ребенку, пусть и считающему себя уже достаточно взрослым, чтобы принять подобное решение. И это все меняло, задевая внутри какие-то струнки, присущие матерям. Нет уже не могло быть таким однозначным. Рейнер замерла на стуле, чувствуя себя неуютно под вопросительным взглядом редактора. Он ждал положительного решения, принять которое оказалось непросто. Эйрин покосилась на сидящую рядом коллегу, ожидая ее реакции.

+1

3

Джин не выспалась. Ночь ушла на то, чтобы подготовиться к этому дню. Да что уж там ночь! Весь месяц. Целый, чертов месяц она ползала по улочкам города, всюду совала свой нос, выспрашивала и вынюхивала. Сказать, что люди этого городка закрыты, не сказать ничего. Тихие с виду, неприметные и обычные, стоит им  только узнать, что ты ведешь расследование, начинают бледнеть и пятиться, закрываясь на все замки. Нет, чувство, что у половины города рыльцо в пушку, Джин не оставляло. И ладно, если бы речь шла о краже какой-то, но опять же во всей этой темной истории время от времени фигурировали дети, подростки, те, кому в ней совершенно не было места. По крайней мере по соображениям совести. А ведь кто-то наверняка знал и мог рассказать где искать продавцов. Потерянные звенья одной цепи. Но они молчали. Люди молчали и отводили глаза. Кажется, Джинни разворошила осиное гнездо. И с этим гнездом, утонув в ворохе записей и бумаг, она разбиралась, так и не сомкнув до утра глаз. А сейчас стояла в офисе, обнимая руками чашку уже остывшего кофе с таким количеством сахара, что способно убить и слона. Но только не Макнамару.
- Привет, - бросила немного сонный, настороженный взгляд в сторону смутно знакомого лица. Такие лица вообще должны запоминаться с первого раза, но Джин была сосредоточена только на деле. Мозги скрипели, кофе не очень то и бодрил, но она все-таки вспомнила ее. Стивен и Эйрин Рейнер, журналисты с именем. Сколько раз уже после ссоры с отцом шеф тыкал ее как котенка в их имена и ставил в пример? Сотню или тысячу? Впрочем, неважно. Это точно она. С такими мыслями Джинни плавно заплыла в уже такой знакомый кабинет шефа.

- Я берусь, - у Джинни же припекал за плечами месяц работы. Ей осталось дернуть за оставшиеся нити. Просто необходимо это сделать, чтобы реабилитироваться в глазах шефа. Да и всей газеты, будем честными. Неудачный розыгрыш с телефонами ей вспоминают в редакции до сих пор. Кому есть дело, что в том нет никакой ее личной вины? Важнее, что капитан порта больше не общается с дочерью. И делает это так демонстративно, что знает о том весь городок. Как же! Капитанская дочка и... Надо было написать об этом статью. И назвать ее "поцелуй века". И добавить побольше пикантных подробностей, - злые, сонные мысли царапали острыми коготками, отчего в глазах ее пили на брудершафт обида с весельем, но Джин прогоняла их, стараясь сосредоточиться на разговоре. Только не получалось. Задумчивый взгляд, а в голову то и дело лезли непрошеные воспоминания. И не все они были неприятными, только развивать мысль в этом ключе ей не хотелось, хотя то и дело возвращалась к своим ощущениям в тот момент, смакуя их по капле. Джин вздохнула и поняла, что шеф у нее что-то спросил, а она прослушала.
- Майки Ровер, 15 лет, поступил вчера ночью, сейчас по словам врачей стабилен. Отличник в школе. Родители Логан и Элизабет Ровер. На учете не состоит, школьная история безупречна, все о нем отзываются как о примерном мальчике. В этом то и вся загвоздка. Мальчик примерный, а старшая сестра наоборот. Брат с сестрой всю жизнь враждуют, терпеть друг-друга не могут, а тут она его выгораживает и хвалит. Приступ человеколюбия? Поговорим с девочкой без полиции, и узнаем чего она так испугалась.
Этими словами ей удалось произвести впечатление на шефа, как минимум удивить своей осведомленностью, так почему в его взгляде столь очевидно сквозило еще то ли осуждение, то ли недоверие? Он спрашивал о чем-то совсем другом?
- Что?
Вот он вздыхает, поворачивается к столичной журналистке и давит ей из себя улыбку, игнорируя присутствие Джин. Впрочем, это не так и плохо. Лучше, чем если бы он начал орать. Скорей всего подобная снисходительность из-за присутствия здесь Рейнер. Макнамара делает глоток холодного кофе. Все-таки слишком много сахара. И слишком хочется спать. Шефа интересует мнение лишь самой Эйрин, так что совсем скоро уже Джин оказывается в коридоре шумного офиса.
Не желая возвращаться за свой стол, она ждет на крыльце редакции, перебирая в голове имеющуюся информацию. На улице удивительно тепло. Итак, Майки Ровер. Сестра его, кажется, Лилас. Она вряд ли начнет с ними откровенничать на пустом месте.
Думай, Джинни, думай.
Журналистка широко и сладко зевнула, прикрывая лицо блокнотом, и на секунду закрыла глаза. 
За последние годы это уже не одно имя. Не один Майки, сын кровельщика. Это Чес Ниттон. 2015-ый год. Мэйди Росс, тоже 2015-ый. Энди МакДауэл, 2014-ый. Список можно продолжать. Из совершеннолетних он будет еще длинней, а уж из приезжих, тех, кто как и она вернулись из Абердина или Лондона, и подавно.

Отредактировано Ginny McNamara (2017-10-26 10:25:27)

+1

4

[indent] Редактор, строго говоря, нравился Эйрин – приятный такой мужчина, по-своему заинтересованный в профессии и деле, несмотря на то, что формат «The Lighthouse» - далеко не предел мечтаний даже для начинающего журналиста. Она читала несколько его статей, когда ещё только получила предложение о внештатной работе, и нашла их весьма интересными и неплохими. Но конкретно сейчас Рейнер немного настораживал тот факт, что редактор как-то излишне сосредоточил внимание на ней и её мнение, слегка затенив вторую журналистку. Это, в принципе, было не так и неожиданно – в маленьких городках и маленьких изданиях к людям и журналистам из гораздо более крупных журналов относились либо с особенным пиететом, либо с предубеждением. Здесь, кажется, отчасти имело место быть первое. Женщина невольно напряглась, опасаясь, что общее дело начнется с обиды коллеги, незаслуженно лишенной внимания. Что-то такое плескалось в глазах Джинни, заставляя обдумывать, как вырулить из сложившейся ситуации. Эйрин глубоко вздохнула и заставила себя сосредоточиться на разговоре.
[indent] – Она либо знает намного больше, чем говорит, либо так страшно испугалась за брата, что готова ему простить все прежние разлады, - задумчиво проговорила журналистка. Психологию детей Рейнер понимала не так хорошо, как хотелось бы, несмотря на то, что сама была матерью. Но беспокойное чувство, что где-то здесь есть подвох, всколыхнулось внутри после слов Джинни и не желало успокаиваться. Два диаметрально противоположных по характерам ребенка, земля и небо, как иногда говорят. Такие редко ладят и редко имеют общий круг общения, даже в таком маленьком городке, как Солуэй. В лучшем случае эти дети живут, как две параллельные Вселенные – особенно не пересекаясь, в худшем – во время выяснения отношений дым стоит столбом. А тут вдруг сестра начинает выгораживать брата, отмочившего штуку, заподозревать в которой окружающие могли бы скорее её. Мальчик не был так прилежен, как думалось родителям и знакомым? Или сестра знала даже больше – откуда он достал эту роковую дозу? Задумавшись, Эйрин упустила нить разговора.
[indent] – Что? – практически одновременно с Джинни выдохнула женщина, немного смешавшись под придавившим её укоризненным взглядом редактора. В нем так и читалось чисто мужское «Да вы, бабы, издеваетесь?!», потому что, как выяснилось, ни одна из его подчиненных не слушала начальство достаточно внимательно. – Простите, я слишком задумалась о Майки и его сестре, - с извиняющейся улыбкой выдавила из себя Рейнер. – И я полностью согласна, что с ней нужно поговорить ещё раз. Без свидетелей. Ещё лучше – даже без родителей, потому что страх нагоняя серьезно завязывает язык, - строгая морщина, залегшая между бровей редактора, постепенно разгладилась. Бросив ещё пару дежурных фраз, он отпустил Джинни, но Эйрин попросил задержаться. Профессиональное чутье подсказывало, что на этот раз в тихой гавани можно вытащить из мутной водицы действительно стоящую рыбку. Это был шанс, который нельзя упускать. Поэтому желание редактора подстелить соломки было Рейнер вполне понятно. Как и ненавязчивая попытка донести до неё, что облажаться тут недопустимо.
[indent] Вырвавшись из кабинета, насквозь пропахшего горьковатой смесью аромата кофе и тяжелого запаха табака, Эйрин вдохнула полной грудью. Из открытого окна тянет теплым воздухом, и женщина улыбается, сгребая свои вещи и ища взглядом Джинни. Почти сразу же она серьезнеет, вспоминая о бедном ребенке, но пара секунд замечательного настроения – это ведь тоже неплохо, не так ли?
[indent] – Простите, - Рейнер поймала первую попавшуюся под руку коллегу, прихватив её за локоток. Если бы эту девчушку нужно было охарактеризовать одним словом, то это было бы слово «округлая». Округлая жизнерадостная мордашка с большими глазами, округло уложенные в короткий боб светлые волосы, округлые формы, особенно выдающиеся в нужных местах. Даже сережки и подвеска на шее – и те шарики. Вторым словом было бы – яркая, потому что такого количества удивительно ловко сочетаемых друг с другом в одежде цветов Эйрин встречать ещё не приходилось. – А вы не видели, где мисс Макнамара?
[indent] – Джинни? – прощебетала девчушка, сияя улыбкой. – Кажется, выходила наружу. Может, на крыльце вас ждет?
[indent] – Спасибо, - искренне поблагодарила Эйрин, направляясь в сторону выхода и не замечая полный разочарования взгляд округлого создания, которое явно не прочь было бы ещё поболтать.
[indent] Теплый воздух обдал лицо влажным жаром. Рейнер вдохнула его, на пару мгновений замирая на пороге. Джинни действительно оказалась здесь. Женщина подождала немного прежде, чем негромко кашлянуть, привлекая к себе внимание прикрывшей глаза и подставившей лицо солнцу коллеги.
[indent] – Это единственный случай? – негромко спросила Эйрин. По ее опыту подобное нередко случалось «волнами», когда на улице появлялась грязная наркота, новая химия или что-то в этом духе.

+1

5

Джин не сразу, но вынырнула из своего сладкого забытья и повернула голову в сторону журналистки. Городская фифа выглядела эффектно. А глаза какие красивые. Что она забыла здесь? Интересно, - сделала себе Джин мысленную пометку, хорошо бы узнать что привело на этот остров семью Рэйнер. Штормовой - не курортный городок, отнюдь.
Джин смерила коллегу взглядом, то ли просыпаясь, а то ли раздумывая, что той можно доверить, покачнулась, кивнула той, приглашая идти за собой, и сошла вниз по ступенькам.
- Далеко не единственный. Хочешь, - задумалась она на мгновение, не уверенная, что стоит вот так быстро переходит на "ты", но уставшая как собака, чтобы рассуждать об этом более пары каких-то секунд и ломать себе голову, - Прокатимся в одно местечко. Если тебя, конечно, не смущают мертвецы и кладбища, - она впилась глазами в лицо Эйрин, прощупывая и проверяя ее реакцию, - Одной соваться туда как-то не с руки, а вот вместе... - Джин позвала идти ее за ней и дальше, кажется, направляясь к стоящему у дороги красному фольксвагену, - Я дам тебе почитать то, что я накопала, но увы и ах, этого черезвычайно мало. Редактор, конечно, хочет, чтобы мы поработали именно над Майки Ровером, его мало волнует что-то еще, - Джин махнула рукой и распахнула дверцу.
- Там в бардачке я вожу с собой все материалы. Чес Ниттон. Мэйди Росс, Энди МакДауэл. Кажется, помню уже наизусть, - сказала она, присаживаясь на водительское сиденье, - До того, что это происходит в городе уже давно, никому нет дела. Кажется, на кладбище, куда я хочу съездить, есть одно тайное место. Я... - Джинни вспомнила как она попала в тот склеп и с кем и мгновенно запылала ушами, от чего тут же на себя разозлилась и нахмурилась, - В общем, я туда случайно попала, видела там шприцы. Местечко такое, где тусуются подростки. Вроде как. Это может быть зацепка, - она пожала плечами, - Все одно лучше, чем ничего не делать и в сотый раз перегонять пустое в порожнее, опрашивая сестру Майки, которая никогда ничего не скажет.
Джин внимательно посмотрела на женщину сидящую рядом. У нее, кажется, есть ребенок, муж. Говорят красавчик, под стать ей. И знаменитость. В общем, насколько она готова испачкать коленки, ползая по старому кладбищу?
- Слушай, давай на чистоту. Если тебе это правда важно, то мне твоя помощь очень пригодится. Я не самоубийца соваться в подобные местечки в одиночестве. Всегда хорошо, если есть напарник и подстраховка. Тема то, сама понимаешь, очень щекотливая. Местных просить бесполезно. Да и опасно о таком болтать. Но и заставлять я тебя не собираюсь. Я все пойму, - Джинни повернула ключ и машинка, всхлипнув, заурчала. Как котенок! Не зря де Крис с ней так долго возился, - Хочешь, отвезу тебя к сестре Майки? Сама с ней поговоришь.
Конечно, не смотря на то, что по сути они были чужие и незнакомые люди, обрести в лице такой журналистки как Эйрин Рейнер напарницу, было бы чудесно. То, чего Джинни очень хотела. Но при этом она отвернулась, разглядывая приборную панель, и делая вид, что ответ для нее услышать - не так уж и важно.

+1

6

[indent] – Если эти мертвецы не встают и не тянут руки к моей шее, как в фильмах, которые иногда смотрит моя дочка, то ничего против них не имею. Хотя выбор места странный… - многозначительно приподняв бровь, Эйрин уставилась на коллегу. На кладбище вот так сразу обычно не приглашают. Даже если Джин что-то накопала, то журналисты редко так влегкую делятся материалом с коллегами, чтобы и отвезти, и показать, и рассказать. Это было подозрительно, и что-то тревожное, с легким оттенком уже знакомой паранойи, ставшей привычной спутницей женщины после трагической гибели родителей её мужа. Но так же привычно Рейнер и задавила этот всплеск эмоций, проследовав за МакНамарой к её машине и послушно сев на пассажирское сиденье. Вопросов было великое множество, они так и рвались с языка, но задать их журналистка решила после того, как ознакомится с материалами, про которые говорила её коллега. Достав вожделенную папку, женщина тут же погрузилась в чтение, краем уха слушая Джинни. Перед глазами вспыхивали строчки, обрисовывающие то, о чем она и так уже вкратце рассказывала.
[indent] – Инте-е-ере-есно, - глубокомысленно протянула Рейнер, будто пробуя это слово на вкус. – Почему не было переполоха из-за других детей? – женщина озадаченно свела брови к переносице, размышляя. Если другие дети тоже попались с наркотиками, то реакция окружающих должна быть аналогична. Тем более в таком маленьком городке, как Северный Солуэй. – Что за тайное место? Много шприцев? – закидала МакНамару новыми вопросами Эйрин. На сердце стало как-то очень тяжело, а внизу живота угнездилось скверное предчувствие. Если в местечке, где тусуются подростки, нашли пригоршню пользованных шприцев, значит, проблема куда масштабнее, чем один передознувшийся подросток. Продолжая хмуриться, женщина побарабанила пальцами по колену. Она, наконец, отвлеклась от материалов и сосредоточилась на Джинни, окинув её внимательным взглядом. Девочка попалась разумная, и риск, на который они пойдут, если полезут в эту трясину, а не отпишутся ради галочки, прекрасно понимала. Осознавала его и Эйрин. Поэтому ей нужно было время. Несколько минут женщина молчала, напряженно размышляя, стоит ли овчинка выделки. Точнее, насколько сильно она рискует, ввязываясь в это дело. Их семья сейчас была хрупка, как хрустальный шар. Одно неверное движение – и всё разобьется к чертовой матери. По крайней мере, так казалось Рейнер. И это страшило, страшило до одури, потому что жизни своей без Стивена она уже не представляла. А если придется снова переезжать? Опять дергать Каролину, которая даже и тут-то не успела ещё толком освоиться? Мысли кружились в голове роем разъяренно гудящих пчел, пока внешне спокойная женщина просто сидела, замерев без движения и устремив взгляд на одной ей известную точку за лобовым стеклом автомобиля.
[indent] – У меня в прошлом было несколько таких дел, - с трудом проговорила Эйрин, вздрогнув, когда машина заурчала мотором. – В них пострадали дорогие мне люди. Меня саму переезжали на машине, похищали, избивали, донимали угрозами. Ты уверена, что хочешь рискнуть так? Подумай, - теперь Рейнер смотрела на коллегу в упор. Та делала вид, что ответ её ни капли не интересует, но журналистка-то знала, что на самом деле это далеко не так. – Если мы с тобой ткнем палкой в осиное гнездо и хорошенько там пошуруем, то пара рассерженных ос может успеть укусить. Можешь пострадать ты, могут - твои близкие, - женщина помолчала, давая МакНамаре время всё обдумать и решить. – Но одну я тебя туда не пущу. Решишься – поедем вместе, - Эйрин еще раз задумчиво постучала пальцами по коленке. – А эта девочка, сестра Майки… Её друзей проверяли? Круг общения. Может, она молчит, прикрывая не только брата? Может, ещё и дружка?

+1

7

Вот так, встретив человека впервые, невольно думаешь о нем. И почему-то мысли свернули не в ту сторону. Джин принялась сравнивать себя с сидящей рядом женщиной, и все плюсы сами собой перетекали в сторону Рейнер. Собранная, спокойная, ухоженная женщина, без пафоса и высокомерия, которым по идее напичканы знаменитости. Да и просто "люди". В этой глуши, в этом маленьком фольксвагене среди местных жителей она выглядела как туристка, которая приехала взглянуть на местные красоты и достопримечательности, если таковые имелись. Но это совсем не отталкивало, наоборот. С ней совсем не было ощущения, которое обычно витает в присутствии самовлюбленных особ, кем бы они ни были. Она говорила спокойно и мягко и, казалось, совсем не замечает рассеянные движения Джин, ее какую-то несобранность и неловкость. Журналистка шутила, чем несомненно располагала к себе, но Джин на ее вопрос только пожала плечами.
- Да уж, - в конце концов пролепетала она, полностью солидарная с тем, что кладбище - не самое приятное место для прогулок. Для любых. И поняла, что едва не начала оправдываться, стоило Рейнер лишь приподнять бровь. Наверняка, как журналист, та может разговорить кого угодно, - промелькнула шальная мысль, полная искушений и надежд на то, что с напарником теперь Джин разберется в этом деле намного быстрей. Но она не тешила себя иллюзиями, а потому мысль была благополучно отброшена. А вот посмотреть как работают знаменитые журналисты - это в кайф. Макнамара сонно моргнула и наблюдала за движением бровей Рейнер дальше, будто загипнотизированная этим мистическим действом. Откажет? - кольнуло где-то в районе лопатки.
Честно? Страшно. Когда из под ног выбивают единственную опору и не кто-то, а самый близкий человек, когда остаешься один, начинаешь иначе воспринимать любой намек на опасность. Напарник, - хотелось схватить ее за грудки руками и умолять, вытрясая согласие. Хотелось прочесть мысли Рейнер, понять о чем она так серьезно задумалась.
- Никто не связывает эти случаи. Разные семьи, разные уровни доходов, большие промежутки во времени. И здесь... никто не любит скандалов.
И Джин принялась отвечать на вопросы вдумчиво и спокойно, стараясь ничего не упустить, но и не говоря лишнего. Ни слова об обстоятельствах, которые ее привели на кладбище. Казалось, решается что-то важное. Настойчивая, эгоистичная мысль, что она боится остаться одной, запихивалась куда подальше, но так или иначе все равно пыталась прорваться и затмить собой все остальные. До этого утра она и не помышляла привлечь к работе кого-то еще. Никто не верил в нее. Никто не интересовался ее расследованием, пока не прогремело дело с мальчишкой.
Когда Эйрин заговорила, сердце у Джин подкатилось к горлу. Она старалась не выдавать эмоций, но женщина, которая делилась с ней личными подробностями, вызывала в ней острый приступ сочувствия чужой беде и и восхищения. Джинни сморгнула усталость и сон, посмотрев на ту совсем другими глазами. Ей бы хотелось узнать больше, но она тактично промолчала, понимая, что той итак непросто все это вспоминать. И Джинни снова разглядывала панель, дорогу, делая вид, что произносимое сейчас в машине - простой разговор двух людей о чем-то неважном, простом. У Джин нет семьи, нет детей, нет любимого человека, кого-то, кого бы она боялась потерять, если не считать отца. Но и его роль в ее жизни теперь была под вопросом. Он... Да это и неважно. Об этом ей думать совсем не хотелось.
- Поэтому вы приехали в нашу глушь... - не спросила, скорее пробормотала вслух Джинни, придя к такому простому, логическому выводу. 
- У меня нет семьи, - проговорила она и сама удивилась как правдоподобно и равнодушно это сказала, - Так что и терять мне нечего.
Сказала она это просто, а собственные слова еще эхом гудели где-то в груди. Не хочется в такое верить. Пережить чужую потерю и страх невозможно. Как можно понять мать, которая едва не потеряла ребенка? Нельзя. Джинни стрельнула на Рейнер глазами, поняла, что та на нее смотрит, и почувствовала себя неуютно. Эйрин вот так просто поделилась с ней чем-то для себя непростым и важным. Ей захотелось отплатить ей тем же. Она внезапно перестала с нею чувствовать себя одиноко. Чужачкой, которая приехала в Солуэй и пытается что-то здесь изменить. Джин глянула на руку Рейнер, перехватила ее решительный взгляд и кивнула, впервые за все время той улыбнувшись.
- Пристегнись, - невероятно, что сама Эйрин Рейнер сказала, что не бросит ее. Кладбище показалось Джин просто райским дворцом с птичками и фонтанами. Бесстрашие Рейнер не могло не вдохновлять. И неравнодушие. Вряд ли той интересна была солуэйская зарплата в задрипанной газетенке, тем более после того, что произошло с ней. И еще Джин понравилось как та легко снова перешла к делу, упоминая сестру Майки, пока она тут расклеилась и жевала сопли, наматывая одно переживание на другое, как на гигантский клубок. Эйрин мигом все это отрезала, как ненужное и приступила к делу.
- Возможно. Только она не сильно то разговорчивая, - кивнула Джин, соглашаясь с предположениями Эйрин.

Машинка тронулась с места.
- Тогда съездим на кладбище, прогуляемся. Покажу тебе кхм... Местные красоты. Все-таки оно очень старое, со своей историей, - на ходу придумывала она легенду для двух шатающихся у могил журналисток, - А потом навестим сестру Майки и все узнаем. Может, и друзей ее найдем.
Страх - это иллюзия. Рисковать, когда тебе двадцать пять - просто. Когда ты один и у тебя, к сожалению, нет семьи. Когда ты всего и всегда боишься.

Они ехали по маленьким улочкам, переговаривались, обсуждая дело и историю острова, и Джин, расслабившись, наконец решилась рассказать Эйрин о том как же она оказалась на кладбище. Начала она про пропавших детей, их поиски, сбитую на дороге овечку и пострадавший жук. Немного рассказала о Нише и пареньке, о том, как велись поисковые работы и что ей удалось раскопать о самих детях и их семьях. Пришлось пожаловаться как с нею отказались говорить в полиции. Как она нашла окровавленную ночнушку девочки и записку. Шрифт Брайля. Вот тут история плавно подошла к самой поисковой группе и Макрею, одно упоминание о котором заставило Джин распалиться и тут же пожалеть о своей вспыльчивости.
- Ужасный грубиян, ужасный.
Зачем она это сказала? История на празднике не оставила ее до конца. Она поджала губы и заставила себя замолчать. А ведь хотела наговорить больше. Все же - взаимный треп помогает расслабиться. С каким бы удовольствием сейчас, остановив жука, она бы вышла и покричала что-нибудь эдакое в поле, что открылось перед ними, едва им стоило выехать из городка. И в душе прекрасно понимала, что Джетро лучше всех знал, что делал. И его помощь в спасении детей была бесценна. Но признаться в этом? О, никогда. Грубиян, мужлан, именно так. Она даже фыркнула, нажав сильнее на газ.
- Я работаю под псевдонимом. Делайла Лоуренс. Но в городе все друг-друга знают, и долго ничего скрывать не получится. В общем, я как Лоуренс вела свое расследование. И вместе с... Макреем мы и обнаружили этот склеп. Полагаю, это не единственное место, где можно спрятаться. Но на его крыше ловит телефон, отсюда вообще дозвониться трудно. Местные любят рассказывать всякие страшилки про это кладбище, мистика и сказки. Меня фермеры уверяли, что погибшая под колесами овца - это неуспокоенный дух, который хочет что-то там рассказать. И все в таком же ключе, - невнятно перевела она тему, все еще полыхая как факел. И все же, трудно было бы спорить о том, что каждое появление и даже упоминание Макрея в жизни ее и отца, заканчивалось для Джин чем-то не очень хорошим. Так было испокон веков, сколько она себя помнила. И это семейное проклятие не обошло и ее. Едва только машина вышла из поворота, а впереди показалось кладбище и лес, под колеса через дорогу выскочила из кустов косуля. Фольксваген при торможении задергало рывками, и он заглох. Косуля жива и здорова оставила испуганных женщин одних и умчалась в сторону леса, что уже вполне отчетливо проступал за пиками крестов и склепов старого кладбища. Сердце гулко стучало в груди. Джин посмотрела на Эйрин, все еще с силой сжимая руль.
- Ты в порядке?

Отредактировано Ginny McNamara (2018-08-18 22:26:48)

+1

8

[indent] Джин своей немного неловкой манерой держаться будила в Эйрин неубиваемый материнский инстинкт. Даже немного удивляло, что эта девушка, похожая манерами на угловатого подростка, ещё только ищущего себя и беспрестанно сравнивающего себя с эталонами в лице ровесников и знаменитостей, выбрала путь журналистки. Но определённые задатки в Макнамаре всё-таки были, ей не хватало веры в себя и свои способности, её нужно было поддержать и подтолкнуть, чтобы слабые крылышки за спиной развернулись во всю ширь.
[indent] – Нигде их не любят, - спокойно пожала плечами Рейнер. – Но в маленьких городках почему-то под благообразной жизнью чаще скрывают очень интересные скелеты, в большом городе из-за ерунды может подняться такой шум, что лично мэр пойдёт искать пропавших детишек, пока его вежливо не попёрли с поста, а здесь… Многое успешно замалчивают, - женщина задумчиво хмыкнула. Ей вдруг стало безумно интересно, какое грязное бельё прятали от чужих глаз жители Солуэя. – Такие случае очень сложно связать. В Штатах была серия убийств – случайные жертвы, не имевшие почти ничего общего, несколько городков вдоль одной трассы, в которых тела всплывали с определённой периодичностью. Никто даже не увидел цепочки, пока два приятеля-детектива из соседних городов в пабе не начали обсуждать текучку за пивом и не поняли в процессе обмусоливания подробностей, что ведут подозрительно похожие дела. Мне приятель-психолог, сотрудничавший тогда с ФБР, рассказывал. И тут нечто отдалённо похожее – очень разные дети, очень разные семьи и промежутки во времени, достаточные для того, чтобы случаи проверялись разными полицейскими. Да и в Солуэе кто захочет говорить, что у его ребёнка подобные проблемы? Здесь это будет очень плохо, тут не решишь потом неприятности с дурной славой, переехав в другой район, - Эйрин закончила рассуждать и позволила Джинни продолжить обстоятельно излагать, что она уже сделала и выяснила. В мерном потоке речи всё складывалось ладно и гладко. Если забыть о том, что девушка стойко умалчивала о том, как оказалась на кладбище. На тех странных чудаков, которые любят там регулярно гулять, уверяя, будто бы между могилок и надгробий им становится удивительно спокойно на душе, МакНамара вроде не была похожа, хотя кто знает… В любом случае, Рейнер решила пока не давить. Выслушать то, что коллега сможет и захочет рассказать, а потом, если это понадобится, недостающее выспросит аккуратно, как бы невзначай.
[indent] – Отчасти, - осторожно призналась Эйрин, продолжая следить за реакцией собеседницы. Ей не хотелось бы говорить про свои неврозы и фобии, возникшие после убийства родителей Стивена, про сложности, связанные с инвалидностью дочки, и про трудности в браке. Она и без того разоткровенничалась с Джинни, рассказав, что возвращение сюда было по сути своей ничем иным, как побегом. Попыткой начать всё с чистого листа, если это возможно. – Просто я устала, устала от того, что в любой момент может случиться что-то плохое. Нам всем нужно было выдохнуть, - Рейнер сосредоточила своё внимание на Джинни, краем глаза следя за её реакцией. Именно за этим она и откровенничала: чтобы девочка как можно раньше начала осознавать, чем чреваты журналистские расследования и сование носа туда, куда не надо. В своё время сама Эйрин, несмотря даже на всю историю знакомства со Стивеном, так и не разбила вовремя розовые очки. Как-то кажется, что вся эта ерунда с угрозами, джипами с тонированными стёклами, хулиганами в подворотне, чьи развлечения оплачены из кармана недоброжелателя, и прочим обойдёт тебя стороной. Не обойдёт, если будешь писать нечто большее, чем заметки для колонки домохозяек и хвалебные оды о путешествиях.
[indent] – У тебя есть ты сама, - справедливо заметила Эйрин. Её, признаться, немного царапнули слова Джинни об отсутствии семьи, ведь, кажется, у неё был жив ещё отец, но акцентировать на этом внимание женщина не стала. Мало ли какие у коллеги отношения с родителем, не стоит лезть в душу. Не настолько они ещё знакомы. Размышляя об этом и о том, какие чувства будет испытывать Каролина к ней и Стивену, когда вырастет, станет ли винить их за свою инвалидность, Рейнер машинально щёлкнула ремнём безопасности и на какое-то время погрузилась в собственные нелёгкие думы. Краем глаза она следила за тем, как за окном плывут знакомые с детства улочки Солуэя. – А сестру Майки надо просто как-то разговорить без лишних глаз. Ты с ней дома разговаривала? Далеко родители были? – запоздало встрепенулась Эйрин, отреагировав на фразу, которую Макнамара уронила ещё минуты три назад. Машинка вырулила с парковки и направилась в сторону городской окраины, возле которой и находилось кладбище. Подумалось, что нужно будет навестить бабушку и деда, показать их могилы Каролине, которая ещё ни разу у них не была. Мысли опять покатились куда-то не туда, в очень уж грустном русле, поэтому Рейнер была очень благодарна отвлёкшей её разговором Джинни.
[indent] - Знаешь, твоё приглашение на кладбище звучит соблазнительно, - с улыбкой пошутила Эйрин, чтобы разрядить обстановку. Ей это удалось и остаток поездки прошел под непринуждённую болтовню о разном. Не только о деле, но и просто о немного личном. У Джинни постепенно развязался язык, и девчонка всё же доверила коллеге историю о том, как оказалась на кладбище.
[indent] – Я познакомилась со своим мужем, разбив ему нос, - со смехом призналась Рейнер. – Так что не суди по первому впечатлению. Может, он на самом деле может быть хорошим другом? Пошел же ведь детей искать, хотя дело-то это было сугубо добровольное, - женщина невольно попыталась в своей привычной манере оправдать Макрея, хоть совсем его и не знала. У любого человека есть свои плюсы, нужно только их найти.
[indent] – Не единственное, но одно из самых удобных, - одобрила Эйрин. – Сюда мало кто добровольно полезет. А овцы… Наверное, они хотят намекнуть, чтобы за ними получше приглядывали и не пасли так близко к погосту, - женщина хмыкнула, ничуть не впечатлившись мистическими историями про овец. – Осторожно! – выкрикнула Рейнер, но, увы, опоздала. Джинни как-то странно реагировала на Макрея, можно было бы даже подумать, что девчонка влюбилась по уши в хозяина местного паба. Вспомнив о нём, Макнамара беспечно отвлеклась от дороги и слишком поздно заметила выскочившую перед капотом косулю. Эйрин успела каким-то чудом упереться ногами в пол и придержаться руками, что спасло её нос от встречи с торпедой. Но машину при экстренном торможении здорово затрясло. Испуганно прокашлявшись, фольксваген остановился совсем близко к ошалевшему животному. Пару мгновений женщины смотрели на косулю, косуля – на них. Потом дикий зверь нервно сиганул обратно в кусты и умчался в сторону леса. Рейнер схватилась за бешено колотящееся сердце, подпрыгнувшее из груди куда-то к горлу, и со свистом выдохнула воздух сквозь сомкнутые зубы.
[indent] – Да, но испугалась, как кролик, - честно созналась Эйрин, немного отдышавшись. Сердце начало возвращаться к обычному своему ритму, и уже почти перестали меленько вздрагивать руки после выброса адреналина в кровь. – Выдохни, потом поедем дальше. Это всего лишь косуля. Закончилось всё, в конце концов, хорошо, да?
[indent] Когда Макнамара немного пришла в себя, журналистки поехали дальше. Машина неспешно зашуршала шинами по асфальту и уже через несколько минут подъехала к небольшой, буквально на три, максимум четыре автомобиля парковке. Эти ворота вели на так называемое старое кладбище, ту часть захоронений, которая датировалась едва ли не годами основания Солуэя. Рейнер устремила взгляд на немного покосившиеся кресты и древние склепы, видневшиеся за оградой. Обычно люди боятся погостов, избегают их как-то чисто интуитивно. Эйрин они не страшили, даже успокаивали, как ни странно. В детстве бабушка говорила, что здесь можно попросить предков забрать часть твоих проблем и печалей.
[indent] – Идём? – осторожно спросила женщина, заметив, что фольксваген припарковался на пустой площадке чуть в стороне от ворот ещё минуты три назад, но ни она сама, ни Джинни не спешат выходить. Вытерев об себя влажные ладони, Рейнер выгрузилась из салона первой, подавая пример. Возле кладбища было удивительно тихо, сюда, казалось, даже звуки города не долетают. Насколько хватало взгляда, ряды между могил и склепов пустовали, вполне вероятно, что пара журналисток будет единственными посетительницами погоста. Переступив с ноги на ногу, Эйрин пожалела, что не надела обувь поудобнее, чем туфли на каблуке, но жаловаться не стала. Сама виновата. – Ну, что? Веди? Или пошатаемся просто так и присмотримся для начала?

+1

9

кладбище

http://s7.uploads.ru/Asm5f.jpg

Как бы удивительно это не было, но в Северном Солуэе целых два кладбища. Первое находится на территории церкви, оно существует еще с тех пор, как первое здание церкви было построено на том же самом месте. Сейчас на этом кладбище уже давно не хоронят, но можно прогуляться среди старых покосившихся могильных плит и, возможно, углядеть знакомые фамилии.
Второе кладбище находится на северо-западе от города, вокруг небольшой часовни, недалеко от линии леса. Точнее сказать, кладбище уже начинает захватывать новые лесные территории. Оно гораздо больше своего старого собрата, потому как появилось тут еще в начале XX века. Здесь есть фамильные склепы старых семей острова, а также пустые территории рядом с существующими захоронениями под будущие могилы, которые куплены были очень давно, «на будущее».
Старое поколение жителей города очень дотошно относится к выбору места своего успокоения и предпочитает лежать рядом с любимыми родственниками. Частенько случается и такое, что бабушки просят своих внуков захоронить их в строго определенном месте, подальше от нелюбимой невестки, например.

Разбив ему нос? Воспоминание о прилюдной пощечине отца больно резанули, снова и снова удивляя своей остротой и свежестью, будто все случилось только что. Кажется, у нее даже запылали щеки. Та самая, которая горела огнем после встречи с Бэзилом на Дне Независимости. Знакомство с Медведем не было столь романтичным, как того бы хотелось ее собеседнице, но ведь Рейнер говорила о любимом муже, не о чудовище, которое решило разрушить ей жизнь. Да, Джин мысленно его так называла. Странно, но по-настоящему злиться на Макрея больше не получалось. Она понимала, что дело не в нем, а в отце. И только в отце. Просто тот факт, что с Медведя слетала маска злобного монстра, которую она видела на нем не без помощи и участия Бэза, как-то коробил. Она убеждала себя, что так на его месте поступил бы каждый. Нет, речь не шла о поцелуе. Подобную самоуверенность и наглость Джин приписывала всему мужскому роду, благо перед глазами всегда был яркий пример. Она ясно и четко помнила добродушную улыбку Медведя, вернее вспоминала ее потом, когда успокоилась. Он не разозлился на ее обман, по крайней мере не так, как она того ожидала. То есть совсем нет, если быть честной. И как он ее поцеловал! Каждый раз возвращаясь к тому моменту, Джин буквально чувствовала снова и снова его собственнический захват, пальцы на затылке, запутавшиеся в ее мокрых волосах, безбожно и упрямо не желая признать, что ничто в нем не оставило ее равнодушной. Никто и никогда не целовал Джинни вот так. И даже под самыми страшными пытками девчонка никогда в том не признается. И только глубоко в душе раз за разом прокрутит картинку и ощущения, чтобы не секунду зажмурить глаза. Просто потому что никто. И никогда. Это ведь все объясняет? Запихнуть это чувство, вспыхнувшее в груди, куда-то поглубже, затолкать его в самые дальние уголки памяти и души, оставить там навсегда, подальше, чтобы не видел никто и чтобы не видеть самой, раз за разом выуживая их только по делу, и оправдывая это лишь тем, что ей необходимо во всем убедиться. Только убедиться, что это не было каким-то сном. Не было ее воображением.

Убедилась? Джин растеряно смотрела на уже пустую дорогу перед собой и все никак не отпускала руль. Вот и еще одно подтверждение, что думать о мужчинах на работе не стоит. И до работы. И после тоже. Никогда не стоит.
Эйрин почти сразу пришла в себя, успокоила Джинни и отдавала дельные распоряжения. Джинни последовала ее совету и выдохнула. Ей было стыдно, что она так отвлеклась, погрузившись в глупые мысли о том, чего уже не изменить. В какой-то мере тот случай на празднике расставил в ее жизни все на свои места. Если бы не Медведь, она никогда не решилась бы вырваться из под контроля Бэза. Все, что не случается - к лучшему. А поцелуи?  Это все приходящее и уходящее. Это ничего не изменит. Джин кивнула Эйрин и бросила на нее благодарный взгляд, молясь только всем богам, чтобы та не умела читать мысли на ее перекошенном от страха лице. Она запретила себе думать о прошлом. В настоящем хватало проблем и задач, которые нужно было решить. Самой, без помощи кого-либо. Впрочем, напарница у нее была. Смелая, сильная, мудрая, судя по ее словам. И одно это приободряло. Перед Эйрин Рейнер ни в коем случае нельзя было выказывать своего страха. И Джинни завела машину, заставляя себя унять дрожь.

Неуютное место, что тут скажешь? Кладбище - не парк для прогулок. Здесь царила своя, особая атмосфера, непривлекательная для живых. Место для скорби. Пустота и камень, наделенные особым смыслом, значение которого девушке ее лет трудно было понять. Чужие могилы, старые склепы, плачущие Мадонны. Джин осмотрела их с Эйрин. Две молодые женщины, элегантные, одна на каблуках, другая в легкой блузке. Они смотрелись среди неуютной и чуждой им тишины кладбища немного странно. И все же что-то в Рейнер было Джин близким и понятным, чисто интуитивно. Она тянулась за ней как неуклюжий щенок за поисковым, опытным псом Скотланд Ярда, а тот факт, что ее кумир была на каблуках, нисколечко не смущал. Не мешало это и самой Эйрин. Она шла по заросшим травой тропинке, по расколотому от времени плиточному камню точно так же, как шла по коридорам офиса. Ну, или почти точно так же. Ее не смущали ни потрескавшиеся ангелочки, ни поросшие мхом крести и расколотые могильные камни. По крайней мере Джин так казалось. И эта решительность в Эйрин и самой придавала ей сил, хотя Джинни испытывала острое желание не появляться здесь никогда.

Склеп, на крыше которого застукал ее Медведь, Джинни узнала сразу. И снова принялась вспоминать его насмешливые глаза. Мысленно МакНамара стала себя всячески упрекать и ругать Джетро, только бы избавиться от его призрачного присутствия. Хватит уже лезть в мою голову! Но по спине пробежал холодок. Медведь на кладбище смотрелся бы куда гармоничнее двух столичных девиц. Леди и кладбища - вообще понятия несовместимые. А уж склеп в качестве места сборища наркоманов и подавно. Но журналистское любопытство в купе с макнамаровским упрямством заставляли Джин передвигать ногами в нужную сторону.
- Вот здесь, - чуть было не ляпнула про Медведя, но во время осеклась, - Там, - указала она рукой остановившейся Эйрин, - Там дыра в потолке, частично уже обвалилась крыша. Странно, что никто не охраняет это место и не следит за порядком. Все-таки некоторым склепам здесь сотни лет. Это же история...

Вот они и пришли. Удивительно, что Джинн не помнила, чтобы здесь так подозрительно пахло. Запах, в котором не было ничего приятного или знакомого. Его еще разносил по округе ветер, путал с другими, с запахом леса, прелой земли, пыльной травы, лета и сырости склепов, развеивал как только мог, но ощущался он слишком явно. Она попыталась понять, что это, осторожно поглядывая по сторонам.
- Там полуразвалившиеся ступеньки, куча мусора и очень темно, хоть глаз выколи, - она протянула фонарик напарнице, хмурясь и пытаясь определить источник запаха, но он становился то тоньше и почти незаметнее, то бил прямо в нос, заставляя морщиться.

В книжках часто упоминался запах горького миндаля и сравнивался с запахом несчастной, неразделенной любви. Но он скорее имел отношение к цианиду, яду, которым успешно травили писатели своих героев. Частое упоминание трупов в этой литературе, заставило Джинни сравнить и попытаться припомнить как же пахнет разложившийся труп, полагая, что какое-то небольшое животное или птица испортило воздух неподалеку от склепа своей разлагающейся тушкой. Ничего похожего на сладость, которую также описывают романтично настроенные авторы, тоже не ощущалось. А вот тошнотворной она была, хотя Джин просто охарактеризовала ее как "мерзость". Казалось, еще пару шагов и вонь исчезнет. Покойся с миром, маленькая мышка. Кошка. Или даже собачка. Но по мере приближения к склепу запах не пропадал, а только усиливался. И это точно не сгнивший мусор. Рядом с темнеющим входом запах ощущался настолько, что Джинни не выдержала и натянула шейный платок на нос.
- В прошлый раз такого не было, - поспешила объяснить она, растеряно посмотрев на Эйрин, - Полагаю, что эта вонь распугала тех, кого мы ищем. Но это точно здесь.
Сказав это, Джин резко вскинула голову в противоположную от входа в заброшенный склеп сторону. Ей показалось, что между торчащих в кустах крестов, мелькнула какая-то тень. Мелькнула и исчезла, затаившись за серыми плитами и надгробиями. Макнамара замерла, напряженная и состредоточенная, высматривая что-то или кого-то, но старое кладбище по прежнему было мертво и пустынно, заброшено и как будто совсем позабыто людьми.

склеп, отрывки, описание

Джетро обошел разросшийся до неприличных размеров куст и оказался рядом со склепом, который притулился на самом краю старой части кладбища, где хоронили еще в позапрошлом веке.

Дверь действительно была. Старая и покосившаяся, она каким-то чудом продолжала висеть на проржавевших от времени петлях, которые, наверное, не меняли с тех пор, как этот склеп был построен. Казалось, толкни ее, и она провалится внутрь, а то и вовсе рассыпется в труху, оставив одни только проржавевшие скобы по краям, петли и широкое кольцо, заменяющее ручку.
Дверь поддалась с удивительной легкостью и только натужно лязгнула старыми петлями, впуская их внутрь старого склепа.

Обычный склеп, судя по тому, что дорисовало восприятие после прощупывания его размеров на слух. Правда, как выяснилось, с двумя помещениями для захоронений. Посветив в темноту, Макрей заметил заросшую паутиной приземистую каменную арку с двойными дверьми, обшитыми как и входная, железными скобами. Видимо, именно над той частью склепа крыша и обвалилась, раз тут потолок был целехонек и царила кромешная тьма.

Вторая половина склепа была скудно освещена дневным светом, пробивающимся из провала в крыше, и завалена старыми диванными подушками, сидениями от машин и прочей ерундой, на которой можно было расположиться с относительными удобствами. Тут даже целое кресло нашлось, правда, продавленное, истертое и такое пыльное, что когда Коджак его неосторожно задел, приветливо махнув хвостом людям, наконец-то присоединившимся к нему в этом интересном месте, поднялся целый клуб пыли. Пес расчихался и поспешил отойти от источника раздражения подальше. Все равно рядом с ним не оказалось ничего интересного. Коробка из-под пиццы была пуста, а валяющиеся рядом пивные бутылки и банки не представляли для него никакого интереса. Теперь его привлекала куча тряпья на матрасе в самом углу склепа. Похоже, они тут не только ширялись и бухали, но и периодически ночевали. Судя по количеству фантиков от шоколадок, среди наркош были дети, возможно, подростки из старших классов.

У нас там еще плюс труп.

+2

10

[indent] Мощёные камнями, между которыми пробивались чахлые травинки, тропинки, сумрачные деревья и старинные надгробия создавали прямо-таки мистическую атмосферу. У Эйрин возникло чувство низины, ощущение овражной сырости, преследовавшее её всё время, пока она вместе с Джинни шла в сторону склепа. Наверное, оно порождалось тем, что кладбище располагалось раньше в лесу. Да и вообще основательные древние склепы и местами просевшие или полуразвалившиеся памятники, поросшие мхом, не могли навевать чего-то светлого, доброго, вечного. Здесь давно уже практически никого не хоронили, часть могил уже заросла, превратившись в утопающие в траве холмики, над которыми едва виднелись верхушки рассохшихся крестов или надгробий. Дробный перестук каблуков казался чужим и чуждым в кладбищенской тишине, изредка нарушаемой хриплым вороньим карканьем.
[indent] Склеп был довольно колоритным. Вход в него скрывался за огромным раскидистым кустом. Эйрин с любопытством оглядела побитые временем и погодой камни, покрытые мхом, и сморщила нос. Лёгкий сладковатый душок стелился рядом с этим местом и отравлял обоняние, напоминая о прошлом. Недавнем прошлом, когда едва держащаяся на ногах от горя миссис Рейнер присутствовала на опознании тел родителей мужа и забирала их из морга. Женщина заметно побледнела и даже покачнулась, почувствовав головокружение. Воздуха стало резко не хватать и горло содрал неприятный надсадный кашель. Пришлось несколько секунд тупо глазеть на трухлявую дверь, краем уха слушая болтовню Джинни, и уговаривать себя держаться.
[indent] – Нам туда? – поинтересовалась Эйрин, в глубине души питая надежду на отрицательный ответ. Покосившаяся дверь, только чудом продолжающая висеть на проржавевших под напором времени петлях, вкупе с доносившимся из-за неё запахом энтузиазма не вызывала. Обе женщины застыли возле входа в явной нерешительности. – Хорошо бы, чтобы там действительно не было много народу, - отозвалась Рейнер, обняв ладонью протянутый ей фонарик. Его тяжесть и холодящий кожу металлический корпус как-то придавали уверенности, но этого было явно недостаточно. Нужно было решаться или уходить, и Эйрин, выдохнув, как перед прыжком в воду с вышки, взялась за покрытое ржавчиной кольцо, служившее дверной ручкой. Потянуть его на себя она не успела.
[indent] – Что за?... – дёрнулась женщина, моментально отшатнувшись от двери. Всего в нескольких метрах от склепа ей почудилось смазанное движение. Нахмурившись, Рейнер сделала несколько шагов в ту сторону, где ей что-то привиделось, но, даже если это не было игрой возбужденного кладбищенской атмосферой воображения, то больше оно не повторилось. – Ты тоже видела? – переглянувшись с напряженной Джинни, уточнила Эйрин. Ещё несколько минут женщины, как пара встревоженных сусликов, стояли столбиками и всматривались в тихие надгробия, пытаясь рассмотреть, что же там всё-таки промелькнуло. Может, кто-то и залёг между могил, но пойти и проверить было как-то… Страшно? Рейнер ещё раз покосилась на свою напарницу, когда дальше стоять и молча сканировать взглядами кусты и старые покосившиеся кресты было нелепо.
[indent] – Призраков ловить тут можно долго, - со вздохом сказала Эйрин, как-то незаметно перетянувшая одеяло главенства в паре на себя. Она красноречиво обвела взглядом многочисленные ряды надгробий и фамильных склепов. – Давай всё-таки войдём внутрь? Только… - женщина оглянулась по сторонам. Входить в воняющее падалью нутро склепа после того, как почудилось движение совсем рядом, было страшновато. Да и рискованно. Если выйти и отпугнуть двух журналисток кто-то мог и не осмелиться, то подпереть чем-нибудь выход, пока они будут внутри, чтобы не вылезли и не сболтнули лишнего, мог вполне. – Как-то мне не хочется туда идти теперь. А если кто-то нас там и захлопнет?
[indent] Рейнер вернулась к двери и несмело взялась рукой за проржавевшее кольцо. Поддалась она на удивление легко и, надсадно скрипнув петлями, открылась. В нос ударил сгустившийся в замкнутом помещении смрад. Пару минут Эйрин сосредоточенно думала, потом отступила на несколько шагов и принялась оглядываться по сторонам. Хорошая крепкая палка нашлась буквально в паре метров. Ею-то женщина, уперевшись в битое коррозией железо, и окончательно доломала одну из петель. Изъеденная ржавчиной, она легко сдалась. Ко второй не пришлось даже прикладывать усилия. Стоило выломать одну, и дверь с громким треском рухнула на землю, развалившись на несколько частей. Эйрин вскрикнула от неожиданности и отскочила назад, едва не упав на задницу, когда каблук запутался в траве.
[indent] – Так-то лучше, - заключила женщина, глядя на дело рук своих. Бешено стучащее сердце успокоилось далеко не сразу. Палка полетела в сторону и снова исчезла в траве.  – Только это не я мародерствовала, ладно? – Рейнер заговорщицки подмигнула Джинни, чтобы её подбодрить, ещё немного постояла возле склепа и первой двинулась внутрь. У самого входа, тускло освещенного бьющим из-за спины дневным светом, действительно начинались ступеньки. Полуразвалившиеся, сгладившиеся от времени и множества прошедших по ним ног.
[indent] – Как же тут воняет… - прохрипела Эйрин. Дышать она старалась через раз, и без того рвотный рефлекс удавалось подавлять с трудом. Включив фонарик и подсвечивая им себе под ноги, женщина принялась медленно спускаться, с опаской придерживаясь второй рукой за пыльную стену. Мозг так и подкидывал неаппетитные картинки, как ладонь вляпывается во что-то мерзкое.
[indent] Осмотревшись в свете фонаря, Рейнер не заметила ничего необычного. Склеп как склеп – пыльный, пустынный и прихваченный паутиной. Кое-где валялись фантики и обертки. Наверняка тут пахло бы влажностью затхлостью и плесенью, если бы не перебивающая все другие ароматы вонь. В душе что-то предательски ёкало, всё чаще и чаще рисуя ассоциации с моргом. Прямо по курсу виднелась приземистая каменная арка с двойными дверями, очень похожими на братьев-близнецов той, которую выломали журналистки на входе. Эйрин указала лучом света от фонарика на эту арку, привлекая внимание Джинни.
[indent] – Нам туда? – на всякий случай уточнила женщина и, дождавшись ответа, первой направилась в сторону дверей. Перестук каблуков в вязкой тишине склепа казался диким и чуждым звуком, от которого по спине стайками пробегали мурашки. Возле арки Рейнер в нерешительности остановилась. Будь она одна, то без раздумий повернула бы назад. Но показать свой страх перед МакНамарой было всё равно, что расписаться в нём перед Каролиной. Эта рыжая девчушка упорно вызывала материнский инстинкт в Эйрин, вплоть до навязчивого желания её оберегать. Поэтому, собравшись с духом, женщина решительно взялась за кольцо и толкнула одну из створок двери, войдя внутрь.
[indent] Вторая половина склепа освещалась не только подрагивающим фонариком, но и солнцем, проникавшим через провал в крыше. И, кажется, она была, хоть и пуста на данный момент, но вполне обитаема. Тут и там валялись грязные диванные подушки, отодранные от машин сидения и засаленные тряпки, в которых при должной фантазии можно было опознать старые покрывала. Пол усеивали обертки от шоколадок, фантики, пустые пакетики из-под чипсов, банки и бутылки, в основном из-под пива, даже пара коробок из-под пиццы и китайской лапши. Возле входа валялся шприц. Сморщив нос и поднеся к лицу руку, Эйрин ещё раз внимательно осмотрела всё помещение, обведя лучом света каждый угол. За её спиной сопела Джинни, которой женщина перегораживала проход. Вторую створку заклинило то ли от времени, то ои  чьими-то усилиями.
[indent] – Тебе не кажется, что тут сильнее пахнет? – прогундлосила Рейнер, дыша в рукав. Пятно света скакало по тускло освещенным стенам и бардаку, пока не наткнулось на подозрительный свёрток, лежавший на стоящем в самом дальнем углу кресле. Сердце замерло, пропустив удар, и тут же снова заколотилось с утроенной силой где-то возле горла. Женщина закашлялась и, заведя руку назад, схватила МакНамару за предплечье. – Постой тут, хорошо? Чтобы дверь не могли захлопнуть, - ровно попросила Эйрин. Сработал мамский инстинкт защищать ребёнка ото всего. Голос не дрогнул, привычка говорить спокойно, даже если всё на самом деле хреново и деточка стоит на краю окна девятого этажа, дала о себе знать. Не пугать. Там, скорее всего, дохлая собака, убеждала себя женщина. Но как не показала бы Рейнер это зрелище Каролине, так и не хотела, чтобы его видела Джинни.
[indent] Убедившись, что МакНамара послушалась, Эйрин пошла в сторону подозрительного угла. Стук собственных каблуков казался просто оглушительным, вместе с пульсом он бился в висках пойманной бабочкой и отдавался тошнотой в животе. Коленки противно подрагивали. Стало вдруг неожиданно жарко, на спине под тонкой блузкой и на лбу выступил липкий пот. Чем ближе женщина подходила, тем медленнее и неувереннее становились её шаги. Преодолеть последние пару метров стоило титанических усилий над собой. На собаку или груду тряпья было ни черта не похоже. От паники закладывало уши и сдавливало стальным обручем голову. Сглотнув ставшую вязкой слюну, Рейнер остановилась в нескольких шагах. Сомнений уже не было и идти дальше не имело смысло. Покрывало не могло скрыть своего ужасного содержимого. Женщина прикрыла глаза и крепко стиснула кулаки, потом досчитала до десяти, развернулась и пошла на ватных ногах обратно. Внутри всё звенело и дребезжало от напряжения и страха, но внешне журналистке удалось сохранить самообладание. Только от лица, казалось, отлила вся кровь.
[indent] – Так, Джинни, только спокойно, хорошо? Это не собака, - голос Эйрин прозвучал неестественно спокойно. Она по-прежнему старалась не пугать девчушку-коллегу, и только это удерживало её саму от позорной истерики при виде мертвеца. – Мы нашли труп. Поэтому сейчас мы с тобой выходим отсюда и звоним в полицию, ладно?
[indent] Рейнер была готова к любой реакции Джинни: истерике, которую так хотелось закатить самой, попытке всё же посмотреть на труп – чему угодно. Ожидание этого самого всплеска эмоций помогало не поддаться самой, не застрястись и не заорать, срываясь во всхлипы и сопли, от испытанного при виде тела ужаса.

+1


Вы здесь » North Solway » Сюжетные эпизоды » В тихом омуте


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC