В игре: июль 2016 года

North Solway

Объявление

В Северном Солуэе...

150 лет назад отцы-основатели подписали
договор с пиратами.

21 июля проходит
День Города!

поговаривают, что у владельца супермаркетов «Солуэйберг»
Оливера Мэннинга есть любовница.

Роберт Чейз поднимает вещи из моря и копит находки с пляжа после штормов.
У него столько всего интересного!

очень плохая сотовая связь.
Но в самой крайней точке пристани телефон ловит так хорошо, что выстраивается очередь, чтобы позвонить.

ДЕНЬ ГОРОДА, 21 ИЮЛЯ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » North Solway » Летопись » Ночной гость


Ночной гость

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

http://s7.uploads.ru/u1Npm.png

http://s3.uploads.ru/t/TOWnN.gif
Посреди ночи после долгого Дня Независимости, отголоски которого еще гудят по всему городу, в логово к Джетро заваливается нежданный гость, которому почему-то не спится и очень нужно с ним поговорить.

24.06 День Независимости, ночь
+10, дождь

Катриона Стюарт, Джетро Макрей

Отредактировано Katriona Stewart (2017-10-29 12:13:35)

+1

2

Когда, мокрая как мышь, она просочилась за двери никогда не спящего паба, ощущение, что кто-то идет за ней по пятам пропало. Стараясь не привлекать к себе внимание, Катриона, кутаясь в пальто с чужого плеча, которое отказывалось сходиться у нее на груди, бросила быстрый взгляд по сторонам и юркнула к запасному выходу. Не очень хотелось встретить знакомых и выслушивать чьи-то расспросы, так как из под верхней одежды все равно можно было рассмотреть смешную пижаму в разноцветные мишки, как бы она ни куталась и спрятанную в полах плаща початую бутылку виски. Туш размазалась под глазами, волосы лежали на плечах мокрыми сосульками, и только верные ботиночки - единственное, что осталось от ее костюма на День Независимости, не подвели, оставаясь теплыми и сухими. Пальто Патриции, которое она стащила с ее вешалки, промокло насквозь. Удивительная тишина в пабе была Катрионе на руку. Кажется, празднование действительно подошло к концу, а оставшихся посетителей придется даже не выводить, а выносить. Кто-то мирно и тихо посапывал лицом на столе посреди опустевших бутылок. Кэт надавила на ручку и вылетела из помещения пулей: ей показалось, что входная дверь паба начала приоткрываться. Чувство, что это именно тот, кто напугал ее по пути к пабу, следуя по пятам, ошпарила, подгоняя и выветривая крепкую дозу спиртного. И все-таки не так просто можно было развеять то количество алкоголя, которое она сегодня выпила. Кэт закрыла за собой дверь, споткнулась и едва не зарылась носом, распахивая пальто как крылья и растопыривая в стороны руки. Для того, чтобы успокоиться, ей пришлось отхлебнуть с горла бутылки и только после этого продолжить свой путь. Она бывала в пивоварне и раньше, только сейчас все казалось каким-то неживым и мрачным. Свет нигде не горел. Не было никаких признаков жизни.
- Твою ж налево! - выдохнула она, едва не свернув себе шею на винтовой лестнице. Чертыхалась Кэт всю дорогу наверх, а потом, когда поняла, что не может найти включатель от лампы, ругалась, ударяясь об углы столов и оставляя себе на ляжках на память об этой ночи внушительные синяки.
- Найдись, найдись, - бормотала пьяненько Кэт, а когда устала в темноте на ощупь искать секретный включатель, (да хоть какой нибудь!) просто напросто устроилась на ближайшем столе, смахнув с него все бумаги и развалившись по-королевски, потягивая из бутылки виски и размазывая по щекам туш. Откинувшись на спину, Кэт уставилась невидящим взглядом на потолок, и вздохнула, звякнув бутылкой о край стола.
- И найдут здесь твое тело обглоданное собаками через несколько дней, - она икнула, хлюпнула жалостливо носом и от горя такого, что в логово Джетро ей никак не пробраться, затянула тихим голосом песню, которую когда-то они голосили еще в школьные времена. Раз сегодня был вечер такой ностальгии, то песенка была очень под настроение.
- Что легенды нам о боге,
  Если бы не мы с тобой.
  Наши боги - две дороги,
  Что ведут в последний бой!
А ничего так получалось. Кэт приподнялась, чтобы глотнуть виски, и снова опустила голову, продолжая напевать песню уже погромче. Сил бороться с темнотой не было. Она и не боролась, а просто пела, все больше входя в раж.
- Кто куда, а мы лишь прямо
  Через мрак на свет костра!
  Прощай папа, прощай мама!
  Прощай младшая сестра!

Отредактировано Katriona Stewart (2018-01-21 17:39:22)

+3

3

Принесенный Рене лед уже давно растаял, вымочив полотенце, в которое был завернут, насквозь, но Джетро продолжал прикладывать его к ссадине на скуле и смотреть на свое размытое отражение в зеркале, одновременно и узнавая, и не узнавая его. Все еще мокрый после душа и выжатый как лимон после разговора с сестрой, он не торопился выходить из ванной, хотя возня за дверью уже давно стихла. Кажется, он даже слышал, как щелкнул замок. Рене не только увела так толком и не протрезвевшую Отэм, но и обеспечила ему покой. В воскресенье она уедет и станет еще спокойнее. Макрей был даже рад, что нашел себе занятие на все выходные и ее отъезд останется для него за кадром. Эта неделя и без того далась ему не шибко-то легко. Как и предыдущая, впрочем. Слишком уж много всего свалилось. Сегодняшний день стал вишенкой на этом многоэтажном торте из разного рода происшествий и сильных эмоциональных потрясений. Его все еще трясло после разговора с МакНамарой, но это как раз таки стало для него неплохим отвлечением от собственных проблем. Конечно, они никуда не делись, но хоть теперь не занимали его голову целиком. В ней и без того было тесно.
Полотенце наконец-то исчерпало свои возможности. Джетро отбросил его в сторону и критически оглядел ссадину. Кровь не шла, отек спал, легкое онемение после холодного компресса все еще напоминало о себе, когда он гримасничал, но в общем и целом это так называемое боевое ранение его почти не беспокоило. Ребра вот побаливали, но это было привычным ощущением. Денек-другой и его снова можно будет закидывать в самую гущу пьяной драки.
— Бывало и хуже, да? — обратился он к своему отражению. Хмурый мужик в зеркале не ответил, только посмотрел недобро, а потом и вовсе исчез и поля видимости. В берлоге царил полумрак, разгоняемый только лениво полыхающим огнем в камине и тусклым светом пары бра на входе. Обе створки двери были плотно сомкнуты. Рене всегда уходила вот так, плотно закрыв двери, чтобы не было соблазна вернуться.
Вытираясь на ходу, Джетро прошел к большому шкафу-купе, что занимал значительную часть стены в той части берлоги, где была зона спальни. Большая его часть была забита чехлами с маскарадными костюмами, которые уже давно стоило перебрать, но кое-какие полки были забиты обычной одеждой. И не только макреевской. Выудив из неаккуратной стопки своих толстовок ярко-красный лифчик сестры, Джетро взвесил его на пальце и даже честно попытался припомнить, как он тут оказался, а потом забил на это дело и просто запихнул его поглубже. Он успел облачиться в мягкие тренировочные штаны и даже продеть голову в пройму первой же попавшейся толстовки, когда вдруг услышал странный грохот в офисе по соседству и замер, прислушиваясь. Раздавшиеся вскоре пьяные завывания и вовсе выбили его из колеи. Осторожно ступая по холодному полу босыми ступнями, он подошел к дверям и, повернув массивную ручку, толкнул одну из створок. Тусклый свет расчертил темноту офиса и осветил развалившуюся на письменном столе Стюарт. Картина маслом и в сплошь хмельных тонах.
— Эк тебя плющит-то, — хмыкнул Макрей, как-то резко успокоившись. Пижамка в медвежатах вообще усыпляла бдительность на раз. — Ну, заходи коль пришла.
Он посторонился, чтобы Катриона могла пройти внутрь его холостяцкого убежища, и притворил за ней дверь. Предчувствие еще одного разговора по душам осело неприятной тяжестью в груди, но, кто знает, может Стюарт скажет что-нибудь новое, кроме того, что он уже услышал от других.

+3

4

- Ого! - Катриона вскинула голову и резко села, качнувшись и на всякий случай хватаясь за край стола. На лице ее был написан восторг, который присущ людям под шафе, когда выпитого было не много, не мало, а ровно столько, чтобы оно помогло расслабиться и повеселиться. В случае Стюарт, значит, алкоголя было выше крыши, а ее собутыльники, если таковые и были, или в морге, или в отключке. Эмоции, с которыми Кэт итак никогда не расставалась, были отражены на ее лице в полной мере. Глаза ее весело поблескивали, а на щеках горел румянец.
- Спаситель! - захихикала она на явление Джетро в дверях, которые были сейчас единственным источником света, создавая вокруг него легкий ореол, и помахала ему рукой, в которой была зажата бутылка. В трениках, хмурый, с босыми ногами и взлохмаченной, влажной макушкой, а судя по всему он только принял душ и собирался счастливо отдыхать, выглядел он отнюдь не по-ангельски и явно не ждал гостей. Какое-то там запоздалое чувство шкрябнуло по остаткам совести, но радости было больше. Живой, помятый, почему-то с подбитой скулой, Джетро являл собою картину типичного холостяка, в берлогу которого посреди ночи завалилась пьяная баба. Впрочем нет. Кто-либо другой наверняка бы выгнал ее взашей, надавав под зад для ускорения, чтобы не мешала честным гражданам отдыхать и копаться в собственных мыслях. Но только не он. Он сперва выслушает. Кэт хихикнула. Для пьяной особы у нее все неплохо было с наблюдательностью и умением размышлять. Обидно: весь вечер она старательно напивалась.
- Чего не спим? Ночь на дворе, - лучась от счастья она спрыгнула со стола и как ни в чем не бывало неровной походкой зашла внутрь. Тут было все так по-джетровски, так знакомо, но Кэт принялась топтаться у входа, прыгая то на одной ноге, чтобы сбросить ботинок, то на другой, чтобы с плеча съехал плащ.
- И кто тебя так приложил? Надеюсь, он уже на том свете? - секунду она помялась и на всякий случай добавила, - Если нет, то я могу найти его и поколотить. Хочешь?
Катриона задорно хихикнула, хрюкнула и неожиданно стиснула Джетро, если это вообще возможно, в объятиях, болтаясь у него где-то на поясе.
- Мы с Келли реальная банда! - продолжала вещать она куда-то в него слегка заплетающимся языком, ничуть не смущаясь происходящего и не вкладывая в свои действия ничего лишнего, - И с Триш, - Катрионе казалось, что она слышит как стучит его сердце. Она прислушивалась к нему, к его реакции. И боялась, все-таки боялась расстроить его еще больше. Делать вид, что ничего не произошло, было бы невозможно. Кэт тяжело вздохнула и затараторила дальше:
- Решили набить морду продавцу из бакалейной лавки за то, что щипает старушек за задницы.
Старушки, конечно же, это они сами - Патрисия, Айрис и сама Катриона. Но не объяснять же Макрею, что это как в армии? Есть молодые, новобранцы, а есть деды. В их случае - старушки. Все эти вещи в этот момент казались ясными как день.
- И вообще, - ей так хотелось ему рассказать, все-все, выложить как есть. Было трудно молчать о таком так долго. Было невозможно трудно, но у Кэт просто не поворачивался язык. Он не видел ее лица, но на несколько секунд безотчетный страх и беспокойство исказили ее улыбку, и Кэт зажмурилась. Он начнет задавать вопросы, на которые она не сможет ответить. Слишком много всего и сразу, - Создадим вольную лигу, свой бабий клан и будем кем-то вроде крутых девчонок Чарли или как там их, в черных лосинах, ну такие все из себя, - она засмеялась, представляя себе как они, охая и ахая скачут по крышам как отнюдь немолодые козы. И Келли орет какой-нибудь шотландский дикий ор, а Патрисия смущается и краснеет, что всегда особенно заметно на ее бледной коже, но бежит следом, потрясая в руках коробочкой с нитками и иголками. Наверное, зря она ему это говорит. Очень зря напоминает про Триш, но ночь длинна, а виски давно уже смешали с ромом, коньяком, шампанским и всем тем, что нашлось. В общем, ночь длинна. А ей нужно было его увидеть.
- Ммм, - протянула она, тут же сбиваясь с мысли и переключаясь на другую тему, - Вкусненько пахнешь, - Катриона отодвинулась и задрала голову вверх. Лучше бы она этого не делала. Когда Джетро смотрит вот так, быть беде. Сканирует своим встроенным в башку рентгеном на предмет чего? Неужели он знает? Кэт попыталась включить работу мысли на полную, но соображала все равно туго.
- Что? - тут же скорчила она обиженную мордашку, не зная нужно ли ей становится в защитную позу или можно продолжать расслабятся. Неужели он все знает? Катриона смутилась, взгляд сразу как-то стал более осмысленным. Нет, бред. Это паранойя, подруга.
- Ну, правда вкусно, - сказала так, словно он был с этим каким-то образом не согласен, и все дело в этом, - Из-за женщины хоть подрался? - тут она только сообразила, что явилась без предупреждения, а он мог быть не один. Кэт принялась оглядывать помещение на предмет отвоеванной им красавицы. Или двух. Ну, мало ли. Эта мысль имела в себе здравый смысл, но все таки заставила ее усмехнуться. Она так и ждала, когда из шкафа или из под покрывала выглянут две-три светленькие головки с хорошенькими мордашками, которые хором пропоют ей "Приве-еет!", махая ручками, как в кино. В ее воображении это почему-то оказались миленькие близняшки. Чтобы успокоить разгулявшуюся фантазию, Кэт мотнула головой и щедро глотнула с горла, тут же от души занюхав майкой Джетро где-то в районе его груди, которая к тому же была с легким ароматом мужского геля.
- Ой, хорошо! - Кэт качнулась и закрыла глаза, автоматически протянув бутылку Макрею. Виски там, кстати, был так себе. Все лучшее было выпито ранее, когда вечер только начинался. Погреба и бары семьи Уилсон были опустошены цунами под названием Келли-Стюарт.
- Я тебе не помешаю? - личико Катрионы приобрело почти невинное, умилительно-просительное выражение, особенно хорошо получавшееся у хитрых котов из мультфильмов, с которых она явно его и слизала, - А то так кушать хочется, что аж переночевать негде.
Для закрепления эффекта наглая Стюарт игриво подергала бровками.

Отредактировано Katriona Stewart (2017-11-19 22:28:02)

+3

5

Стюарт не была бы собой, если бы не заявилась к нему во всей своей похмельной красе и именно тогда, когда ее меньше всего ждали. Когда вообще никого не ждали, если уж на то пошло, и еще меньше в ком-то нуждались. Но это же была Стюарт. Она всегда внезапна и почти всегда оказывается не к месту, но кому какое дело. Пьяные бредни, которыми она осыпала его с порога, Джетро тупо пропускал мимо ушей и игнорировал все заданные ею вопросы, прекрасно понимая, что пришла она совсем не за этим. Он слишком устал даже для того, чтобы раздражаться, хотя где-то в глубине души ему очень хотелось как следует встряхнуть эту пьянчужку, затолкать под холодный душ, а потом затребовать объяснений, за каким таким хреном она к нему заявилась посреди ночи. Ведь знала же прекрасно, что ему точно не до пьянок и веселья. Сама видела, почему. Слышала своими собственными ушами. После визита к Триш, наверняка, еще и составила обо всем этом свое мнение. Как же без этого. Но Джетро было глубоко наплевать на то, что обо всем этом думает Стюарт, Келли и все остальные. Это касалось только его и Патрисии. Они взрослые, они сами как-нибудь с этим разберутся. Но не гнать же Стюарт взашей только потому что она пришлась так некстати. Возможно, именно это ему сейчас было нужно. Немного Катрионы Стюарт со всеми ее пьяными ужимками, необъятной грудью и пижамкой в медвежатах.
Потому Макрей так и стоял, глядя на пьяную женщину и бездумно продевая руки в рукава так и не надетой до конца толстовки, пока сама Стюарт разоблачалась, сбрасывая обувь и пальто. Такое знакомое пальто, которое было ей определенно не по размеру. Даже когда она полезла к нему с объятиями, Макрей оставался безучастным, только успел подхватить пальто, едва не упавшее на пол, и повесил не глядя на вешалку в углу. Он слишком устал, чтобы как-то реагировать. И вообще если он начнет реагировать, его уже точно будет не остановить.
— Из-за кого еще, — криво усмехнувшись, наконец-то подал голос Джетро, когда бред, не требующий ответов, как будто пошел на убыль. — От вас же все беды. Елены Троянские, чтоб вам всем...
Какое-то злое веселье полыхнуло внутри на мгновение, но почти сразу же следом за ним пришло смутное чувство разочарования. Стюарт озиралась по сторонам, как будто всерьез допускала, что он мог приволочь сюда бабу. И это после ссоры с женщиной, с которой пусть тайком ото всех, но все же встречался на протяжении двух с половиной лет. Хотя чему он удивляется. С его-то репутацией. Просто было досадно, что это именно Стюарт так о нем подумала. Все таки Рене была права. К чему ему все эти принципы, если даже в глазах друзей и родных он все равно выглядит как распоследний кобель, которому только волю дай, всех баб в округе перепортит. Может, действительно стоит взять и загулять от души, раз такое дело? И оправдать уже, наконец, все те слухи, что ходят о нем по городу.
Выхватив из руки Катрионы бутылку, Макрей сделал большой глоток. Пойло оказалось просто отвратительным.
— Опять дерьмо какое-то пьешь, — скривился он и ненавязчиво протолкнул Катриону в самую глубь своей берлоги. — Сколько раз я тебе говорил, если уж решила забухать, то пей что-то стоящее. Ну или как минимум чистое. Это же... Фу, гадость!
Скривившись от очередного глотка, который он сделал только чтобы убедиться в первом впечатлении, Макрей бухнул бутылку в жестяную урну на входе и решительно направился к бару, который пристроился в самом углу справа от полыхающего камина. Здесь у него скрывался особый стратегический запас алкоголя, отвечающий его собственному вкусу в полной мере. Початая бутылка скотча двадцатилетней выдержки тут же перекочевала в руки Стюарт.
— Ты мне уже помешала, так к чему спрашиваешь? — не жалея чужих чувств, хмыкнул Макрей. — Только давай сразу же проясним кое-что. Если ты пришла говорить от Триш, о Чарли и о том, как так вообще вышло, то лучше уходи сразу же, потому что я не хочу об этом говорить. По крайней мере сейчас. Потом, может быть, но не сейчас. Я еще слишком злюсь на нее, чтобы адекватно реагировать и вообще...
Он отвернулся к бару и загремел бутылками в поисках чего-нибудь не менее крепкого и выдержанного. Покушаться на ту, что была отдана Катрионе он не собирался. Как и пить цивильно из специальных бокалов. Настроение было как раз такое, что хотелось глушить прямо из горла и без закуси. Почти по-пиратски.
— Но если ты пришла, чтобы поговорить о Рене... Так и быть, давай поговорим. Тут нам действительно есть о чем потрепаться.

+4

6

Катриона сопротивлялась угрюмости Джетро изо всех своих сил. Раз уж его так разочаровали все Елены Троянские, она была уверена, что, олицетворяя в данный момент женщин Солуэя и то самое зло, которым они являлись, сумеет выстоять, не смотря ни на какие его настроения. Она же Стюарт под градусом! И это Джетро, парень, которого она знает давно. В конце-концов у нее были задор, надежная подушка безопасности, обаятельная улыбка и столько алкоголя в крови, что ей море казалось если не по колено, то по крайней мере по эту самую "подушку" так точно. В общем, Кэт была уверена, что справится. Раньше же как-то получалось? Ей хотелось с ним поделиться своим настроением, ночной прохладой, сырым воздухом, обжигающим легкие, проливным дождем и восторгом по этому поводу, тем шутливым и хмельным состоянием, с которым она пришла. Ей хотелось петь, обнимать его и увидеть на его лице ту самую, добродушную и широкую улыбку, преображавшее его хмурое лицо каждый раз, когда он смеялся. Не работало. Ни ее слова, ни ужимки, ничто не могло пробить стену, которой он себя окружил. Казалось, вот-вот и он по-настоящему улыбнется, но что-то было не так.
- Ясно, - легко резюмировала она высказывание об истоках всех бед, ничуть не собираясь с ним по этому поводу спорить. Ему было паршиво, это и ежу было понятно, но какое-то время Кэт, подбадриваемая алкоголем и своими воспоминаниями о том как они умели веселиться и общаться раньше, категорически отказывалась верить, что причина его плохого настроения - ее появление у него дома посреди ночи. Она безумно соскучилась, а события последних недель окончательно выбили из колеи. Все было важнее того, чтобы просто увидится и поговорить, все стало другим, изменилось и поставило с ног на голову. Если не так, она бы до него не дошла никогда. И это "никогда" почему-то расстраивало. Складывалось ощущение, что она не делала этого тысячи лет. Просто не говорила с ним и не сидела рядом. Под рукой сейчас не было ее любимого шоколада, хотя по ощущению, которое возникало рядом с Джетро сегодня, стоило бы его в нем искупать: простыми кексиками и даже самыми вкусными брауни не обойтись. Катриона вздохнула. Конечно, шоколад не решал проблемы людей, но Стюарт как никто другой знала как он прекрасно идет в прикуску с хандрой и просто великолепно перебивает вкус гнева.
Проследив возмущенно за полетом недопитой бутылки, Кэт только взмахнула руками, но и тут не стала спорить с Макреем: кто-кто, а он уж в выпивке разбирался. Возражать - себе дороже. Сейчас то она навеселе, но завтра он ей припомнит как она низко пала. Она только глаза закатила на его ворчание и смущенно поулыбалась, при чем уже бутылке скотча в своих руках и потрескивающему огню в камине. А вот когда он заговорил, сердечко то сжалось. Он же не будет просить ее выбирать? Нет, не стал. Другой, злющий, кусачий черт. Катриона почувствовала желание подойти к Джетро и хорошенько треснуть по затылку, если дотянется, чтобы прекращал так себя вести и так говорить. Жаль, что не сделала. Таращилась на него, не понимая с чего такая агрессия. И руки вскинула вверх, демонстрируя, что ни в одном глазу ничего подобного не планировала. В одной руке пробка, в другой бутылка.
- Эй, эй, - только и успела пробубнеть она. Полегче. К такому ее не готовили. С каких это пор Стюарт будет читать Джетро нотации и учить жить? Кто бы ее саму научил. Но да, ему удалось сбить своей пламенной речью с ее лица улыбку и спустить в сортир все это ее такое неуместное настроение. И она почувствовала себя неуместной. Как он и хотел. И даже эта пижама на ней казалась дурацкой. Только ответить ничего ему не успела. Услышала про Рене и совсем погрустнела. Нет, ну надо же? Ему нотаций не читать, а ей значит большая удача перепала - почитают. Да еще и под соусом в виде ужасного настроения. Нет, все путем. Елена Троянская - сама хотела. Только чем заслужила? Ладно, справедливости все равно не существует. Искать ее было бы глупо. Злится - да на здоровье. Не рад - и так оказывается бывает. Но прежде чем что-то сказать, Кэт приложилась к бутылке. Несколько секунд тишины. Но так ведь не может продолжаться вечно? Пауза вышла слишком короткой. Кэт нужно было прийти в себя. Кое-что из того, что могла ему рассказать Рене, она не захочет обсуждать ни с кем. 
- Ты совсем дурак? - беззлобно, но явно то ли обидевшись, то ли просто удивившись, сказала она, когда очухалась, - С каких это пор это я хожу читать тебе нотации или выступать чьим-то парламентером? Ты меня ни с кем не попутал? Ваши отношения - это ваши дела. Я вообще не понимаю, что у вас происходит. И что с тобой происходит тоже. Но я не могу просто захотеть тебя увидеть? С каких это пор все так изменилось? - все-таки она обиделась. Не ожидала. Не от него, - Все посходили с ума, - это уже без эмоций. К черту все эти обиды. К черту чужие паранойи, со своими бы разобраться. Главное, чтобы после этого ему стало легче. Раз ему это надо.
Кэт поникла, нахмурилась, хотя некий хмельной буддизм так или иначе присутствовал в ее взгляде. Она поставила бутылку на пол, покачнулась.
- Давай обойдемся без разговоров? Я тебя не узнаю. Может, я вообще адресом ошиблась? Может, это и не ты совсем? Так я пойду, ладно? Поищу своего старого приятеля, - сказала она, направляясь обратно к двери, - Знаешь, хороший малый. Никогда ничего про себя не рассказывает. В свою жизнь не пускает, закрыт на все замки. Вроде как не чужой, а ведь, если подумать, я ничего о нем не знаю. Совсем ничего. И он обо мне: ему это даже не интересно. Но у него плохая память. Он не помнит, что я никогда ни о чем его не спрашивала. Никогда и ни о чем. Не лезла в его жизнь и не читала нотаций. И вот как дура ищу его по городу, прусь к нему среди ночи, как дура волнуюсь за него. Ведь дура, да? - она копается с дверью, лапочет что-то, плащ одеть не посчитала нужным. А зачем? Когда и море по какую-то там подушку, - Правильно! В такое время надо дома сидеть. У себя дома. Ты совершенно прав. Hasta la vista, baby, доброй ночи, - прощаясь.
Но открыть дурацкую дверь не смогла. Надулась, замерла у двери, отвернулась. Нелепая ситуация. Глупейшая. Но ничего не поделать.
- Открой мне дверь.

Отредактировано Katriona Stewart (2017-11-24 00:22:51)

+2

7

— Теперь я еще и виноватый, — Макрей демонстративно воздел очи к небу то есть в данном случае, конечно, к потолку и от души приложился к выбранной наобум бутылке, в которой оказался довольно неплохой виски. — Просто, мать твою, замечательно.
Вообще-то в этом не было ничего нового. И удивительного в принципе тоже. Водилась за Стюарт такая черта — перекладывать с больной головы на здоровую, даже если у этой типа здоровой своих насущных болячек не счесть и не перелечить. Она вообще была большой любительницей нагнать побольше туману, пообижаться на ерунду и порефлексировать по совершенно левому поводу, только бы соскочить с неудобной для нее лично темы. К счастью, а может и к несчастью, тут уж как посмотреть, у Макрея был с рождения встроен хороший фильтр на подобные уловки и пофигизм был прокачан изрядно. После всего, что случилось на празднике, этот самый пофигизм буквально зашкаливал. Именно поэтому он решил, что жалеть чужие чувства и выказывать хоть какую-то деликатность не стоит. Все равно не получится.
Джетро проследил за передвижениями Катрионы ленивым взглядом, пропуская большую часть ее обиженной отповеди мимо ушей, и, облокотившись о спинку дивана, стал ждать, чем все закончится. Побегом, как выяснилось. Попыткой побега, если быть точным. Что само по себе было очень даже ожидаемым маневром. Стюарт просто не умела по-другому.
— Это и есть твоя забота? Придти, разобидеться на какую-то ерунду, выставить меня крайним и свалить в туман? — прикинув еще раз, как все это выглядит со стороны, Джетро покачал головой и, усмехнувшись, устало потер переносицу пальцами. — Ты переспала с моей сестрой, Кэт. И да, ты действительно дура, если думаешь, что я тебя отсюда вот так вот просто выпущу после этого. Сначала ты меня выслушаешь, а уже потом, если в твоей культурной программе все еще будет значиться пункт "построй из себя жертву", так и быть, я открою дверь и выпущу тебя отсюда. Может быть даже извинюсь за то, что я весь такой и разэтакий бесчувственный мудак.
А тот факт, что у этого самого мудака был тяжелый день, тяжелая неделя, да и весь месяц выдался, прямо скажем, откровенно отстойным, не так уж и важно. Главное, как следует вынести ему мозг. Как же это по-бабьи. Усталость, которую он до сих пор игнорировал, обрушилась на плечи резко, сгорбив его, как столетнего старика. Джетро обошел диван и буквально обвалился на него, тут же растекшись по мягкому сидению бескостной массой. Взгляд устремился куда-то сквозь живо полыхающий в камине огонь и расфокусировано остекленел. Завтра он уедет в горы, а послезавтра Рене уедет в Лондон. Возможно с Кэт, если она, конечно, согласится на эту поездку. Велика была вероятность, что не согласится, ведь это же Стюарт. Макрей не припомнил, чтобы она вообще ездила куда-то в последнее время. Разве что до Абердина, да и в сам Абердин срывалась не то чтобы часто. Если кто на этом острове и пустил основательные такие корни, то это Кэт. Может быть после этой поездки она перестанет так хвататься за Штормовой и тихую и скучную жизнь, что здесь царила, и выберется уже наконец из той трясины, в которую сама же себя и загнала после возвращения Гордона. Хотя о чем это он? Чудес не бывает. То, что сам он усмирил шило в своей заднице и осел на родном острове после пятнадцати лет странствий, не значит, что у кого-то подобное шило вдруг отрастет и сорвет с насиженного места в большой мир. Тем более такого человека, как Катрион Стюарт. Иногда, ему казалось, что ей нравится быть несчастной.
— Ну, где ты там? Подкоп решила устроить? — Макрей чуть приподнялся на диване и глянул через спинку. — Сядь уже, будь так любезна. Прижми свой восхитительный зад и выпей. Что я зря тебе виски подходящий искал? Ты же за этим пришла. Или нет? Выпить, потрепаться, потусить с тем "хорошим малым", не? — он снова приложился к собственной бутылке и с шумом выпустил воздух через крепко стиснутые зубы. — Я не собираюсь тебя ни в чем обвинять. Ну переспала и переспала. Это же Рене. Просто не делай вид, что я тут чушь несу, а ты вся такая в белом и вообще не при делах. Ладно? Это глупо.

Отредактировано Jethro McRay (2017-12-01 23:17:32)

+2

8

- Моя задница мне роднее, - растеряно фыркала она от двери, ломая голову как же быть дальше, но тихо и неубедительно, -  Уж извини, но очень не хочу, чтобы мне ее покусали под горячую руку. Не для того я ее годами ращу, холю и лелею. 
У Джетро наезжать и добиваться своего выходило в разы качественнее. Кэт поскреблась в место предполагаемого выхода и тяжело вздохнула. Предчувствие, что задница пострадает при любом исходе, не оставляло. Вот какой черт погнал ее посреди ночи к нему? Стыд затопил собой все, и вспыхнувшую было обиду, и раздражение. Катриона задохнулась от этого давно позабытого чувства, из головы вылетели все слова и все те ответы, что уже крутились на языке. Воспитанная в лучших традициях маленького городка, она то тихонько млела от счастья, то тайно сгорала от накатывающего на нее смущения. Это были удивительные чувства, хранимые глубоко внутри, обсуждать которые было невыносимо трудно. Особенно с родным братом Рене, человеком, другом, который был в праве сказать ей, что она поступила безответственно. Джетро никогда не был чужим, даже сейчас, когда он так знакомо злился. Сопротивляться в такие моменты ему бесполезно. Можно было только сбежать, что уже никак не получалось, или расслабиться, лечь на спинку лапками вверх и получать "удовольствие".  Катриона не была сегодня к такому готова. Что угодно, но только не обсуждать с Джетро то, что произошло. И самое ужасное, Кэт не могла скрыть своего смущения по этому поводу, как ни старалась. Алея как маков цвет куда-то в направлении выхода и спиной к Джетро, она чувствовала как горят щеки и уши. Это было совсем на нее не похоже. Стюарт с удовольствием бросала вызов общепринятым правилам городка. Ее экстравагантные платья с глубокими декольте поражали любое, даже самое избалованное воображение. Но в сравнении с тем, что она вытоворяла с Рене, а Рене с ней и то, какой это был кайф, то было лишь баловством одинокой и ни от кого не зависимой женщины. Старой девы, до причуд которой никому не было дела. И не такие персонажи скрашивали серые будни на Штормовом, бывало всякое. И все же, Катриона ужасно боялась этого разговора именно с Джетро. Она могла тысячи раз с ним повздорить, поспорить и с гордо поднятой головой парировать все эти его настроения, кривляться, ехидничать и дразнить, но после слов "ты переспала с моей сестрой" вся эта ее броня, укомплектованная сарказмом, оптимизмом и алкоголем, лопнула как мыльный пузырь. Кэт очень захотелось побиться головой об стену, но она сдержалась: в конце концов это больно и бессмысленно. Джетро вцепился в нее как бульдог, который не собирался разжимать челюсть. В общем, разговора было не избежать. Но Кэт не торопилась бежать обратно и изображать из себя раскаяние или что там от нее ждут. В общем... Раскаяния не было, только какой-то неправильный, детский, обжигающий стыд, как тогда, в детстве, когда Майкл наябедничал отцу, что видел чем она занимались с Гордоном на пляже. Дурацкое чувство, когда тебе тридцать пять. Абсолютно идиотское и иррациональное.  "После этого" вообще прозвучало зловеще, но у Стюарт в голове тут же неконтролируемо вспыхнули картинки совершенно иного рода. В них не было и доли того романтизма, который она придавала всему в своей жизни, только один умопомрачительный трах с женщиной, бессмысленный и беспощадный, наполненный такими интимными подробностями, от воспоминаний от которых начинала кружиться голова. От возбуждения. И так каждый раз. Кэт поглубже вздохнула, отмахиваясь от непрошеных мыслей, всеми силами стараясь сосредоточиться на том, о чем там рычит Джетро. Филей запакованный в пижаму жалобно поджался, предчувствуя, что покусанным ему все же быть, и Кэт повернулась. Лицо ее полыхало как красное знамя. Стюарт гордо выпрямилась и с позиции своих полутора метров с кепкой взглянула на сидящего Джетро. Глаза у нее при этом были такие виноватые, словно она еще как минимум проделала все то, о чем он говорил, еще и со всей его родней. В общем, притворяться было бесполезно. Как и бороться с этим чувством. 
- Устроишь тут... - она так и не застегнула ботинки, так что они довольно быстро снова оказались на полу. К сожалению, это заняло слишком мало времени, так что Кэт, пошатываясь, шагнула обратно, подхватывая стоящую на полу бутылку, и все еще пытаясь выглядеть бравым солдатом, который сам, по собственному желанию остался, а не потому что вынужден.
- Хороший малый - это я действительно погорячилась, - для проформы поскалилась мгновение, при этом устало плюхаясь на диван рядом. Препираться дальше было бессмысленно. К тому же получалось не очень. И тогда она, кстати, была в белом платье. Кэт вспыхнула от того как недалеко Джетро ушел от истины, поджала под себя ноги и вздохнула, гипнотизируя этикетку. 
- Ну давай, друг я уже хреновый, это я знаю. Не забочусь о тебе. Спать не даю. Прихожу без приглашения. Лезу не в свое дело. Мученицу из себя строю. Попу свою восхитительную жалею. Что еще?
Кэт замялась, не смея упомянуть Рене в этом списке, и сделала большой глоток из горла бутылки.
- И да, я уже говорила как сильно люблю тебя? 
В груди зарождалась непонятная ей паника. Это было странно и необъяснимо, потому что рядом был Джетро, а не кто-то чужой. Только это пришло само. Чувство, которое преследовало ее по пятам даже в собственном доме. Отсутствие безопасности. Возможно, Рене рассказала Джетро все, тогда это финиш.
Катриона, вдохновленная такими мыслями, зажмурилась и от души снова присосалась к бутылке, запрокинув голову. И тут же подавилась, основательно перестаравшись, и чудом не пустив носом превосходное, джетровское виски, а потом закашлялась, выпучив глаза и зажимая рот руками, словно пила первый раз в жизни. Бутылка осталась зажата в ногах и подрагивала вместе с Кэт, с каждым буханьем у нее в груди.

Отредактировано Katriona Stewart (2017-12-02 21:15:18)

+2

9

Слегка всколыхнувшись вместе с подушками дивана, когда Стюарт все таки приземлилась своей пышной задницей по соседству, Макрей бросил на нее насмешливый взгляд и снова уставился в огонь. Похоже, побег отменяется. Ну, или откладывается на неопределенный срок. Тут уж как посмотреть.
— Извини, просто иногда я устаю притворятся, и этот твой "хороший малый" берет отгул, — признался Джетро. Едва ли это можно было расценить как попытку извиниться или хотя бы оправдать свое поведение. Скорее уж это была банальная констатация факта. Такого простого и понятного, но вместе с тем и довольно таки неприятного. Все равно что просто взять и признаться в том, что врал о себе самым родным и близким людям долгие годы, а потом сделать вид, что это в порядке вещей. Триш бы оценила, наверное. У нее это получалось просто феноменально.
— Сегодня еще не говорила, но я не в обиде, если что.
Криво усмехнувшись, Джетро заботливо похлопал закашлявшуюся Катриону по спине. Они со Стюарт оба не справлялись с ролью хорошего друга, чего уж. Эгоизм не позволял. Здоровый такой и вполне оправданный эгоизм взрослых и самостоятельных людей, про который обычно забывают автоматически, как только случается что-то по-настоящему серьезное. Макрей попытался проставить оценку всему, что случилось с ним в последние две недели, но выше пятерки по десятибалльной шкале пиздеца ничто так и не поднялось. Наверное, просто не та шкала. В конце концов, в его понимании десятка, это полнейший мрак. Когда отсиживаешься в захудалой гостинице на границе двух чужих стран, истекая кровью на затраханные прежними постояльцами простыни, или когда висишь избитой до состояния нестояния тушкой в какой-нибудь богом забытой дыре и против воли учишь нецензурный арабский. Здесь, на Штормовом, подобная система мер была неуместна. Но она по крайней мере помогала быстро и качественно понять, что все на самом деле не так уж и плохо. У него появилась дочь, а у Рене появилась женщина, с которой она, возможно, будет счастлива. Уж кто-кто, а она этого заслуживала как никто другой. Его маленькая сестренка...
— Просто не обижай ее, ладно? — спустя, наверное, целую вечность молчания Джетро внимательно посмотрел на Катриону. — Ей уже однажды разбили сердце. Я не хочу, чтобы она проходила через это снова. Она этого не заслуживает. Кто угодно, но только не Рене. Она слишком... она...
Он споткнулся на полуслове и досадливо поджал губы, не в силах подобрать правильные слова. Совсем недавно их было предостаточно и ему было что сказать не только Рене, но и Катрионе, но сейчас все эти слова утратили свой смысл. Рене унесла его с собой, ничего не оставив взамен, а Кэт... Ну, это же Кэт. На нее невозможно долго злиться, а уж читать нотации и подавно. Джетро вдруг понял, что ей и не нужно знать обо всем. Обо всех тех сложностях, что сопровождали его отношения с сестрой, и о том, как именно они со всем этим справляются. Он был готов поспорить, что она и не хочет знать. Ей нужно другое.
— Я не злюсь, чтоб ты знала, — заговорил он вновь после недолгой паузы. — Правда, не злюсь. Будь ты мужиком, другое дело. И, если честно, было бы куда проще. Я бы просто спустил тебя с лестницы, помял ребра, сделал бы неоднократное внушение о стол или еще что-нибудь твердое. Без больнички точно не обошлось бы. Но ты не мужик. Более того, ты это ты и, если честно, это вводит меня в легкий ступор. Как тебя вообще угораздило?..
Только теперь Джетро в полной мере осознал, что именно произошло, и смог оценить всю иронию по достоинству. Про предпочтения сестры он знал уже давно. Она сама ему о них рассказала, махнув своей всеядностью, как флагом, перед самым его носом. Но Стюарт... От нее он такого просто не ожидал. И была во всем этом какая-то почти издевательская насмешка. Женщина, на которую крепко стояло у всего мужского населения их острова, и внезапно лесбиянка. Ущипните меня. Тем не менее, удивиться по-настоящему у Макрея не получалось, сколько бы он не старался. Потому что виной всему была его сестра, которую он знал слишком хорошо, чтобы удивляться подобным вещам.

Отредактировано Jethro McRay (2017-12-18 23:08:12)

+3

10

Голос Стюарт невольно сел в хрипотцу. Она так явно помнила каждое мгновение проведенное рядом с Рене, что разговоры о ней с Джетро вызывали большую неловкость. Ее пьяный, всполошенный и немного пристыженный взгляд бродил по лицу мужчины, то и дело спотыкаясь о ссадину, еще свежую и наливавшуюся раздражением. 
Столько было в его словах о сестре настоящего, глубокого чувства. Он действительно переживал о ней и любил. Иначе и быть не могло.
Удивительная, - подумала Кэт о Рене, продолжая мысленно фразу, недоговоренную Джетро.
И почувствовала острую боль. Не физическую. Эта боль была глубже, природа ее была необъяснима и непонятна, но Катриона совершенно точно и ясно чувствовала боль. И это не было связано с Рене. Что-то, что вообще не должно было существовать, оно болело, жило своей жизнью и жалило в самое сердце. Что-то, связанное с ним, а не с тем, с какой нежностью отзывался он о сестре. 
- Мне кажется, - тихо проговорила Стюарт, поглаживая пальчиками оббивку дивана и боясь сделать лишний раз слишком уж сильный вздох, - В сердце Рене отнюдь не мое имя.
Откуда она это взяла? Между ними не было пылких признаний, планов, игры в вопросы и ответы, не было ничего кроме чистого, неразбавленного и умопомрачительного секса, чувства, желания. Возможно, поэтому не было лжи. Не было иллюзий. Не было напраслины и ожиданий. И Катрионе нечем было заполнить образовавшуюся внутри пустоту. Нечем обманываться. Кажется, глубоко в душе она всегда знала, что не способна будет разбить никому сердце. В этом не было жалости. Только невыносимая легкость бытия Катрионы Стюарт. И в это мгновение Кэт захотела его разбить. Все сердца на свете. Хотя бы ее, кого-нибудь, чтобы знать, что не была безразлична. Как она могла относиться к себе, зная, что никогда не была любима? Детство осталось детством, за какой-то непроходимой чертой. Она изменилась. И это уже была не она, другая, совсем другой человек. Тогда и сейчас - две разные жизни. В этой никто и никогда ее не любил. Ни друг, ни брат, ни любовник. Просто как факт. Необходимость в этом атрофировалась еще четырнадцать лет назад. Перегорела. И вот сегодня, слушая неожиданное, отчего-то неожиданное признание Джетро, ей вдруг захотелось того, о чем она уже и перестала мечтать.
- Как бы тебе сказать, - Кэт невесело улыбнулась, пытаясь скрасить неловкость момента, - Мне кажется, там кто-то есть. И я точно знаю - это не я.
Она пожала плечами, не глядя на Макрея. Пусть думает, что хочет. Всей душой Кэт желает малышке счастья. И если той будет хорошо от присутствия в ее жизни Стюарт, она будет этому рада. Но там, глубоко, в самом закрытом месте, куда нет хода никому, там кто-то есть. Кто-то, кто живет давно, врос в нее своими корнями так крепко, что она уже и не отличит кто есть кто, он это или она. Кэт повернулась к Джетро, сморгнула и нахмурилась, разглядывая его лицо. Его отсутствующий взгляд, словно он находится не здесь, говорит не с нею. Кэт почувствовала себя лишней. Неуместной. Детское, милое чувство неловкости сменилось невесть откуда навалившейся на нее усталостью. Кэт решила, что ей наплевать. На все и отныне. Она слушала Джетро, а сама прокручивала в голове как сладко целовала Рене. Будь она мужиком? Спустил с лестниц? Боже, знал бы ты какие у нее сладкие губки. Во всех местах, - хихикнула про себя Катриона и сильно зарделась, облизнув пересохшие губы, и потянувшись за тем, чтобы выпить. Она не могла остановить эти мысли. Даже сейчас от одних только мыслей у Кэт затвердели соски, как сигналы SOS, которые она старательно отправляла в космос. Все чего хочу я - это любовь, - крутился в голове старый, забытый мотивчик. Дыхание Катрионы сбилось, зрачки расширились, будто сейчас она видела ее. Стюарт загадочно улыбнулась, сморгнув наваждение, но старательно отвела глаза, чтобы Джетро не заметил в них жадный блеск и некоторую растерянность, будто бы человек впервые для себя что-то важное понял. Пусть и слишком поздно.
- О, не злись, - выдохнула она, мечтательно уставившись на выплясывающий огонь, - Бесполезно, - Кэт улыбнулась, - Я ни капли о том не жалею, не поверишь, - она просияла, совершенно искренне при этом вздохнув, так сладко, как вздыхает утомленный бессонной ночью любовник. Это приятная усталость. Этой усталости можно дать и зеленый свет. Жаль, что все продлилось слишком недолго.
- О, если бы ты знал как она целуется, - ее губы невольно приоткрылись, грудь отяжелела, словно Рене сейчас касается ее своими холодными, тонкими пальчиками. Боже, Кэт смутилась и бросила взгляд в сторону Джетро, и неожиданное понимание пронзило ее: он знает. Его губы - знают. Кэт фыркнула и опустила голову, так что волосы упали ей на лицо. Разве не понимание только что было в его глазах? И.. разве это так важно?
- Сейчас мне кажется, что я жила будто в вакууме, - она говорила и губы ее горели огнем. Поцелуи, Рене, ее вкус, шелковистость ее кожи - по всему этому в это мгновение она тосковала. Все это желала с такой силой, что в животе боль смешалась с томлением, усиливая друг-друга. Почему она избегает ее все это время? Почему не подпускает к себе? Почему отказалась от такого чуда как любовь женщины? Любовь малышки Рене. Добровольно. В угоду козла, который напал на нее и поиздевался. У Кэт появился комок в горле.
- Прости, глупости какие, - хохотнула она, еле дыша от вожделения, от боли, от сожаления и страха. В присутствии Джетро все ее нутро всегда выворачивало наружу. Поэтому она избегала его. Его больных слов. Его равнодушия. Он делал это как врач, не как друг. Профессионально и равнодушно. Будто резал, спасая. Или спасал, порезав. Делал что-то, в чем нельзя было включать свои чувства. Прикладывать к больному месту свое сердце. Просто потому что нельзя. Он никогда ее не жалел. Просто не сложилось, - так можно охарактеризовать ее жизнь. Так тоже бывает. Долгое ожидание Горца, иллюзии, пустые надежды, ненужная верность. А потом все наоборот. Случайные встречи, разовый секс, никаких обязательств. И самое главное - никаких привязанностей. Она уже не умела привязываться. И жалеть. И никогда никого не хотела вязать к себе. Это казалось ей диким, ненужным. Все что нам надо - это любовь, выстукивало громко сердце в груди. Катриона ненадолго прикрыла глаза. За что она извинилась? За то, что ей вдруг показалось, что губы у Джетро знают на вкус губы ее сладкой девочки? Да уж.
- Кажется, мне уже хватит. Удивительно это произносить вслух, - она горько улыбнулась, имея ввиду, конечно, спиртное, - Тем более при тебе. Прямо ночь откровений, - была некая ирония в этих словах.
- Сейчас мне начинает казаться, что мне давно уже надо было позволить себе жить. Но если все то, что произошло привело меня к ней. Или ее ко мне, я, черт побери, не знаю, то я ни о чем не собираюсь жалеть. Мне кажется, - Катриона вздохнула и выпалила, явно не совсем соображая кому в том признается, - Я никогда не перестану хотеть ее... - тут она осеклась, нервно облизала губы, бросив взгляд на Джетро, и опасаясь, что переборщила с признаниями брату Рене. Кем бы он ни был. Слова сами сорвались с ее языка. Невыносимо было прятать в себе столько чувства. Желание переливалось через края. Кэт горела как огонек. Маячок. И ночью ощущала все это особенно остро. А рядом с Джетро особенно. С Джетро, который с такой нежностью и пониманием говорил о ней.
- Я не буду с тобой говорить о сексе с твоей сестрой, Джетро! - прорычала Кэт, спохватившись и разозлившись. Но больше разозлившись на себя. На то, что секса с Рене ей сегодня не видать, как своих ушей. Да и самой Рене. Да и вообще ничего хорошего, в ближайшее время так точно. И сразу так остро вспомнились все те проблемы, которые надо решить. И подступиться к которым она не представляла возможным.
- Бывает делаешь что-то, о чем никому не можешь признаться. Но если бы это случилось еще раз, то хочется повторить каждый шаг, каждую свою дурацкую ошибку, пройти через любой ад, только бы испытать это снова и снова. Разве не так? Боже, Джетро, если бы ты был женщиной, ты бы меня понял, - и Кэт захлебнулась отчаянным, нервным смехом.

+3

11

Осыпаться объяснениями Катриона не спешила и не собиралась, судя по всему. Джетро и не ждал. Он ждал иного. Как потухший костер вдруг начинает плеваться искрами и вновь разгораться из истлевших казалось бы углей, так и Стюарт, робко и несмело, бросая слова и фразы скупыми горстями, что разбивали молчание на крупные плавкие куски тишины, выговаривала все то, что томилось все это время у нее внутри. И Макрей слушал. Он умел слушать. Наверное, этим он пошел в отца. Дуглас Макрей умел не просто слушать, кивая в нужных местах, чтобы у собеседника создавалось впечатление, что это не просто монолог. Он слушал по-настоящему и слышал даже то, чего человек не говорил вслух. Кэт многого не говорила, но это не значило, что Джетро ее не услышал и не понял. В конце концов, она говорила о Рене. Все, что касалось его сестры просто не могло пролететь мимо его ушей. И Джетро слушал. Слушал и слушал, откинувшись затылком на спинку дивана и повернув голову для удобства, чтобы можно было наблюдать за сидящей рядом женщиной и ловить ее вороватые взгляды в свою сторону. Высчитывать ее пульс, бьющийся под кожей на шее и нагоняющий румянец на ее бледные щеки, улавливать в движениях туго вздымающейся груди, как сбивается ее дыхание, замечать как она возбуждается и начинает гореть, как все тот же костер, от одних только воспоминаний о его сестре. Она могла себе это позволить. В отличие от него.
Нервный смех, которым Катриона завершила свою отповедь, неприятно резанул по ушам, но Джетро даже не поморщился и взгляда не отвел, жадно впитывая весь ее образ целиком вместе с этой смешной пижамой в медвежатах, всклокоченными как у самой настоящей ведьмы волосами и шалым от нешуточного возбуждения взглядом. Не знай он наверняка, что ни к чему хорошему это не приведет, разложил бы ее прямо здесь и сейчас. Еще один незапланированный «хэллоуин» не помешал бы. Терапия под тыквенный самогон и байки из склепа когда-то хорошо помогла им обоим.
— Вот черт... — глухо ругнулся Джет и, зажмурившись, отвернулся от сидящей рядом женщины. Мысли сами собой завернули в давным давно поросшее быльем русло. До чего же не вовремя. Пришлось основательно приложиться к бутылке с виски, чтобы хоть как-то их разбавить и рассредоточить по углам, чтобы не мельтешили на передовой.
— Когда ты так говоришь, я чувствую себя ущербным, — признался Макрей и покачал головой. — Но будь я бабой, это было бы печальное зрелище. Нет, серьезно. Татуированная и потрепанная жизнью уродина со скотским характером и кривыми зубами. Ужас же.
Рассмеявшись утробным низким смехом, он отхлебнул еще виски и выдохнул. Это было в его стиле — свести серьезный или как минимум откровенный разговор к тупой шутке. Так проще. Куда проще, чем вскрывать наживую застарелые шрамы и показывать что там, за всей этой толщей брони, выкованной из матерого цинизма. И не так больно.
Отхлебнув из бутылки еще немного, Джетро покосился на Катриону уже совсем другим взглядом и, оценив заманчивость ее обтянутых мягкой тканью пижамы ляжек, завалился на бок и устроился на них головой. Со всеми удобствами можно сказать. Одну ногу задрал на подлокотник, другую так и оставил безвольным костылем свисать на пол. Полежав так немного, он открыл глаза и посмотрел на Кэт снизу вверх.
— Она уезжает в воскресенье. Потом опять приедет, конечно, день города как никак, но оставшиеся три недели до праздника она проведет в Лондоне, — он помолчал немного, разглядывая Стюарт расфокусированным взглядом. — Завтра или... не знаю, когда вы там с ней встретитесь, она предложит тебе поехать с ней, — он снова замолчал, но на этот раз для того, чтобы поднять руку и накрутить на палец сыроватую от дождя прядь волос Кэт. — Не отказывайся. Это шанс совершить еще одну дурацкую ошибку. Очень и очень много таких же дурацких и таких же приятных ошибок. Три недели, Стюарт. Целых три недели с ней.
Пьяную усмешку сопровождал совершенно трезвый взгляд. Макрей смотрел на Катриону и завидовал ей такой черной завистью, что было даже страшно. Вдали ото всех, кто мог бы их осудить, в открытую и без оглядки на общественное мнение... Сам он о таком мог только мечтать. Или просто вспоминать. Лет семь назад он провел с Рене где-то полтора месяца, шесть упоительных недель. И это было лучшее лето в его жизни. Несмотря на то, что большую часть времени они провели в реабилитационной клинике для алкоголиков, наркоманов и прочих бедолаг, доводя друг друга до белого каления. Теперь же у него были только редкие встречи под надзором многочисленной родни и телефонные звонки, на которые она не отвечала почти целый год. Целый, мать его, год звенящей тишины и черной пустоты внутри. Вот это действительно страшно.

+2

12

- О, не волнуйся, - смеялась Кэт вместе с ним, возможно, не так громко, - Я бы тебя любила любым. Ну... - она загадочно ему улыбнулась, как человек явно задумавший какую-то шалость, и только потом произнесла, едва сдерживаясь от смеха, - Брала бы тебя повсюду с собой, таскала бы, чтобы на твоем фоне смотреться красавицей! У каждой эффектной женщины должна быть такая подруга, - захохотала она до слез, глядя Джетро в глаза, и чувствуя как отпускает ее какое-то внутреннее, противоестественное напряжение. Это нужно было видеть его выражение лица в этот момент! Такого прожженного мужичилы с видом старой, небритой, кривозубой девы, неудовлетворенной отсутствием личной жизни и с ссадиной на скуле, которую наверняка получила в боях за свое простое, женское счастье. Нет, он выглядел очень мило. Такая милая и обаятельная.... Кэт сморгнула выступившие от смеха на глаза слезы.
Она не касалась Джетро и не мешала ему, когда он устраивался на ее ногах. Это было настолько нормально, что она ничему не удивилась, но в душе все равно стало теплей. От смеха. Или же от того, что между ними рухнула выстраиваемая ими стена, будто бы ее никогда и не было. И чтобы не спугнуть момент, Кэт не шевелилась, только слушала его и тихонько чему-то своему улыбалась. Такие разные люди. И все таки с ним было удивительно хорошо. Можно было бы вот так просто сидеть и не шевелиться, молчать, думать о чем-то своем и чувствовать себя хорошо. Такое необходимое, но уже позабытое чувство.
У Джетро были закрыты глаза. С его лица ушло какое-то свойственное ему ожесточение. Взрывоопасность его понизилась. Она смотрела на него и видела нечеловеческую усталость и одиночество. Ему не нужно было о том говорить. И ей не нужно было поддерживать разговор. Но она купалась в нежности, адресованной не ей, но женщине, к которой она испытывала нечто подобное, разделяя это неповторимое чувство на них двоих. Она думала о Рене. О Джетро. И о том, что та уезжает. Уже в это воскресенье. И почему-то ничто не дрогнуло внутри. Катриона не улыбалась. Она вдруг поняла, что это неправильно. Что это конец. Она привыкла уже быть несчастной. Ее устраивает ее одиночество. И ее жизнь. Она ни за что уже не хочет бороться. И ничего не ждет. Никого. Если Рене уедет, она будет жить как и жила. Как будто в ней, в самой Стюарт умерло что-то важное, незаменимое. Или же находилось при смерти. Кэт вздрогнула и опустила глаза, чтобы встретиться с Джетро взглядом. Он смотрел на нее, а в его темных глазах плескалась решимость и что-то еще, болезненно уколовшее Катриону. То ли тревога или же отчаяние. Кэт похолодела, вслушиваясь в его слова, и думая о нем, о том, что происходит с ним. И какой он. И ей так хотелось, чтобы он улыбнулся снова. Он усмехнулся, но глаза его оставались как крепкий, отрезвляющий кофе, темные и без единой смешинки, отрезвляюще серьезными.
- Не откажусь, - тихо проговорила она, - Если предложит.

- Я вообще подумала... Может, мне уехать с острова навсегда? - она улыбалась ему также ласково, таким же кофейно-крепкими с добавлением молока глазищами поглядывая из под упавших волос.
- Закрою кафе, расплачусь с долгами и уеду. В Лондон не хочу. Мне кажется, там больше соблазнов, но меньше души. Куда-нибудь в Америку. Приедешь с Рене меня навестить? - она наклонила голову в сторону и лукаво разулыбалась. Она тоже прекрасно умела уходить от болючих тем или же, наоборот, создавать их.
- Вообще, я наверное настолько люблю Шотландию, что это уже никакими переездами не лечится. Знаешь, когда вредная, упрямая, как осел, но все равно необъяснимо любимая? Просто нельзя отказаться от нее!
Кэт рассмеялась и все-таки решилась, запустив пальцы в его волосы и сперва аккуратно, а потом смелее, поглаживая его голову.
- А ты... - Стюарт выводила пальцами на его голове, перебирая волосы, а затем и на бровях рисовала невидимые узоры, - С тобой все будет хорошо, если я однажды уеду? - она даже отвела глаза, разглядывая шрамы, пересекавшие его брови. Обманываться, так во всем сразу. Или же эта непринужденная болтовня - только прикрытие.
- Давай я тебя подлатаю.
Пальцы ее аккуратно прощупывали вокруг содранной кожи на ссадине.
- Больно? Я знаю, у тебя где-то должна быть аптечка. Хватит с тебя уже шрамов. Этот откуда? - она снова коснулась шрама на брови, а потом того, что был различим на его подбородке, - А этот? Расскажешь?

+2

13

Легкость даже некоторая наивность, с которой Кэт рассуждала о том, как может уехать куда-нибудь, выдавала ее с головой. И это "навсегда", как вишенка на торте... В этом была вся Стюарт. У нее все было навсегда. В особенности жизнь здесь, на Штормовом острове, с которым на словах она была готова распрощаться хоть прямо сейчас, рисуя в своем воображении, как будет жить где-то там, в далёком далеко, встречать гостей из своей прежней жизни и делать вид, что у нее все хорошо. Точно так же, как делала здесь. Какая разница, где быть несчастной в таком случае? Джетро хотел задать этот вопрос вслух, но в последний момент пожалел ее и продолжил слушать, лежа головой на ее пышных бедрах и глядя на нее снизу вверх на ее большеглазое личико, которое так привык видеть изо дня в день среди прочих. Если она вдруг исчезнет из его жизни, из этой вереницы лиц и имен, что наполняли собой белый шум медленно протекающего существования в этом городе и на этом острове... Что будет? Воображение Макрея всегда живо обрисовывало картинки будущего со всеми его плюсами и минусами, но сейчас он не только не мог, но и не хотел представлять. Потому что знал, как и, наверняка, знала сама Катриона, что все ее фантазии на этот счет не более чем фантазии в самом наивном своем проявлении. Бессмысленные, безыскусные и совершенно бестолковые. Ей просто нравилось говорить об этом. Точно так же как нравилось быть несчастной. Привычка, ставшая образом жизни. Стюарт была слишком слаба, чтобы отказаться от этого самостоятельно. Но ее можно было заставить. И Джетро надеялся, что у Рене получится сделать это. Выкорчевать те толстые узловатые корни, которыми Катриона намертво вросла в землю Штормового острова, и вывезти ее за его пределы хотя бы на время.
— Буду скучать, наверное, — запоздало отозвался он и неопределенно пожал плечами, все так же глядя на Кэт. — Но мы же оба знаем, что уехать "навсегда" не получится. У кого угодно, но только не у тебя.
Он не спрашивал, потому что ему не нужен был какой бы то ни было ответ и уж точно не были нужны отчаянные попытки убедить его в том, что он ошибается. Водился за Кэт такой грешок. Противоречить просто ради противоречия, как какой-то подросток. Иногда эта ее незрелость забавляла его, но все чаще раздражала. Как и это желание навязать свой самообман, в который она привыкла кутаться как в уютный плед. Уж лучше мерзнуть, ей-богу, думал Джетро, уворачиваясь от пальцев Кэт и смешно морщась, когда она касалась его новоприобретенной ссадины, а потом принялась трогать старые шрамы, что прятались под щетиной и рассекал бровь.
— Подрался, разбился на машине, споткнулся... — он поморщился от тугой боли в измятых ребрах и сел, выпрямив спину и расправив налитые усталостью плечи. — Знаешь, как говорят? Не задавай вопросов, не услышишь лжи, а я не хочу тебе лгать, Кэт, — Макрей посмотрел на Стюарт и покачал головой. — Потому ничего о себе не рассказываю. Поверь, тебе не понравится то, что я могу рассказать. И, не обижайся пожалуйста, но ты все равно не поймешь. Не сможешь. Так что лучше все оставить как есть.
Джетро поднялся с дивана, ощущая, как натужно гудит от напряжения каждая мышца в его теле, и потянулся до хруста. Часы над камином показывали довольно позднее время, а на завтра с самого утра у него были намечены кое-какие дела. Не такие уж и серьезные, чтобы морочиться и считать оставшиеся для сна часы. С таким же успехом он мог вообще не спать и провести всю ночь за трепотней со Стюарт. Но он пообещал, а значит, должен выполнить обещанное в лучшем виде. Для этого ему нужно было как следует выспаться.
— Я тебя провожу, — он поставил бутылку на полку камина и направился к выходу из своей берлоги. — Там, внизу Фредди дежурит. Он тебя отвезет, куда скажешь.
Выпроваживать Кэт вот так, посреди ночи и в дождь, было странно и, наверное, не совсем правильно, но иначе не получалось. Тот самый "хороший малый", к которому она пришла, так и не появился, а выманивать его, с риском вытащить на передовую ту отъявленную сволочь, которая за сегодня уже успела наворотить дел, было чревато.
— Я завтра в горы еду на выходные, — уже в офисе, когда они со Стюарт вышли из его берлоги, сообщил Макрей. — Проводить вас с Рене не смогу, так что, скорее всего, уже на празднике увидимся. Присмотри там за ней.
Он ткнулся губами в висок Кэт, оставляя мокрый хмельной отпечаток на ее коже, и по уже давно устоявшейся привычке шлепнул ее по заднице на прощание.

+3

14

- Ты меня плохо знаешь, - с грустной улыбкой отвечает она, витая в мечтах о том возможном будущем, о котором только что говорила. 
Складывалось впечатление, что разговор дается ему с трудом. Тот, старый Джетро, к которому она шла, дается с трудом. На коленях ее лежал незнакомый мужчина. И Кэт улыбается этой мысли. Этот новый, чужой для нее Джетро, время от времени мелькавший за всеми масками, что умело или не очень, но носит каждый, не пугал ее. Зря пришла? Возможно не вовремя, но не зря. Чтобы там у них не происходило с Триш, Джетро не мог скрыть того факта, что ему хреново. На коленях ее лежал не человек, а оголенный, электрический провод. Прикасаешься - бьется током. Катриона терпит, стискивает зубы. Ну... бывает. И убирает руку, потому что ее прикосновения ему неприятны. Это же Джетро. Не хотел бы видеть ее - она бы и не зашла дальше порога, а значит, все не зря. Не зря перлась к нему среди ночи. Зачем? Ей нужно было его увидеть, до чертиков. Иногда, этого достаточно, особенно, когда важно понять что-то важное для самого себя.
Кэт примиряюще подняла руку вверх. Не спрашивать, не трогать. Да, сэр!
- Ладно, ладно! - никто не собирался узнавать у ощерившегося колючками ежика, что там у него было. Было же. И где ее дурацкие, бабьи слезы в сравнении с тем, что пережил Джет? Стоит только взглянуть в его пасмурные глаза. Такие глаза могут быть только у особенного человека. В жизни которого случилось что-то, навсегда изменившего его. Перевернувшее весь его мир, страшное. Что ее слезы в сравнении с этим? Завтра она откроет Шоколадницу, будет новое утро. Она вновь погрузится в работу, постарается навестить Триш, оставит ей немного сладостей. Жить и получать удовольствие от каждого прожитого дня, разве не это счастье? Наслаждаться каждым мгновением, проживать каждое свое действие. И все делать с искренним удовольствием. Счастье находить в мелочах. В поднявшемся тесте. В запахе шоколада, который вызывает теплый смешок у того, кто не привык кривить губы в улыбке. В прозвеневшем над дверью колокольчике. В бескрайнем море, в котормо всегда остается какая-то неразгаданная загадка. Море, которое пахнет Горцем. Стюарт улыбается этой мысли, но ее улыбка сходит на нет, едва взгляд вновь фокусируется на Джетро. Хмурый, уставший. Возможно, спал бы сейчас как человек. Если бы не ее вторжение.
- Хорошо.
А что хорошо? Не поймет? Не обижаться? Не спрашивать? Кэт отвела глаза. Все хорошо.
Она покачивалась, улыбалась ему, кутаясь в плащ, частично прятавший под собой пижамку с веселыми медвежатами. Наверное, она действительно засиделась на одном месте. Задержалась в прошлом, которого давным давно нет. Ни Гордона, ни Джетро, ничего из того, что она так любит. Но что ее держит в этом городе кроме воспоминаний? Старая, добрая Шоколадница? Этого добра и какао можно найти в любом городишке. Мысли ее были уже далеко. Может, действительно лучше уехать? Не так, чтобы ненадолго, а так, чтобы навсегда. Возможно, это было бы правильно. И в голове уже крутились мысли о том, чтобы она взяла с собой. Бело платье очень красивое, но не практичное. Она возьмет только самое необходимое на первое время. Сперва уедет в Лондон, если Рене ее позовет. А если нет, то все равно уедет. И у нее зачесались ладошки, так захотелось тут же начать собираться. Вай нот? Только что делать с документами и квартиркой? В конце концов, как сказала Айрис, она здесь не одна. У нее есть друзья и люди, на которых она вполне могла бы положиться.
Наверное, будет скучать, - думала она, глядя на хмурого Джетро. Но он не дал развиться этой пьяной мысли, коснувшись губами виска и придав ускорения.
- Сволочь, - досталось за это ему на прощание, такое ласковое, которое произносят женщины, обожающие этот редкий вид сволочизма, придающего мужчине особенного очарования и магнитизма.
Вышла она из бара, нет вылетела на крыльях. И не замечала, что идет по улице не одна. Побродила немного, прошлась по особенным для себя местам. Все было как и тогда, но она уже изменилась и никогда не сможет стать прежней. Кэт рассмеялась, раскинув руки. Особенная ночь для особенных решений. Никогда так не дышится свободно, когда принял решение бросить все к чертовой матери. Напишу Айрис, когда устроюсь. И почему-то стало так хорошо, легко. Триш ее обязательно поймет. Ее ничто не держит здесь. Ни семьи, ничего такого, о чем стоило бы сожалеть. Чудесная ночь. Волшебная. Завтра она уедет. Странно только, что она не сделала этого до сих пор. Ждала? Надеялась на что-то? А теперь? А теперь не хочет.  Это было в ней все эти годы - желание уехать с острова. С полюбившегося острова, но все-таки. Желание никуда не делось. Просто Кэт затолкала его куда-то вглубь, задвинула на задний план и делала вид, что оно уменьшилось и его не существует. Но это не так. Оно всегда было с ней. И вот сейчас показало себя во всей красе в самый неподходящий для того момент. Кэт улыбнулась. Она была к этому не готова. Еще вчера, даже сегодня утром. Но сейчас все иначе. Ночной Солуэй сейчас другой, волшебный, чуждый ей. Она уже не является его частью. Завтра она уедет, окунется с головой в неизвестность. Может быть, это именно то, что ей сейчас и нужно.

+2


Вы здесь » North Solway » Летопись » Ночной гость


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC