В игре: июль 2016 года

North Solway

Объявление

В Северном Солуэе...

150 лет назад отцы-основатели подписали
договор с пиратами.

21 июля проходит
День Города!

поговаривают, что у владельца супермаркетов «Солуэйберг»
Оливера Мэннинга есть любовница.

Роберт Чейз поднимает вещи из моря и копит находки с пляжа после штормов.
У него столько всего интересного!

очень плохая сотовая связь.
Но в самой крайней точке пристани телефон ловит так хорошо, что выстраивается очередь, чтобы позвонить.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » North Solway » Личные отыгрыши » Долго и счастливо


Долго и счастливо

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

http://s7.uploads.ru/u1Npm.png

http://sh.uploads.ru/Ivj6C.jpg
Говорят, что муж и жена - одна сатана. И в аду им неплохо живется.

солуэйский паб, затем дом Келли-Макреев
15 июля 2016 года

Niсole & Roderick Kelly-McRay

+2

2

В начале пятого на парковку у городского паба свернул черный внедорожник. Он взвизгнул тормозами и остановился, заняв сразу два места. Благо свободных было ещё предостаточно - конец рабочего дня только близился, и большинство желающих пропустить кружечку другую пенистого, а может и чего покрепче ещё не налетели. Невзирая на столь резкое и небрежное появление, Никки не торопилась вылезать из машины. Не потому, что, прежде чем выбраться, следовало сперва до упора отодвинуть сидение, чтобы это не выглядело так, словно слон пытается пролезть в узкий пещерный грот, и не потому, что Никки хотела дослушать любимую песню, которую действительно в данный момент крутили по радио. Ей просто нужно было собраться с мыслями и немного успокоиться. Родерику в любом случае ничто уже не поможет, раз уж она приехала, зато дверные петли на входе определенно пострадают в меньшей степени.
Глубоко внутри зарождалась новая волна праведного гнева. Первый взрыв негодования Келли-Макрей уже выплеснула на доктора Годфрей. Та пострадала, потому что Никки больше не могла держать это в себе. Кроме того, ей нужно было как-то оправдать свое опоздание. И Линда слушала, потому как, очевидно, ничто не могло заткнуть этот фонтан откровений, и только понимающе кивала, не отводя взгляда от экранчика компьютера, на котором мелькали чёрно-белые размытые пятна, понятные ей одной. Все прекрасно, беременность протекала без осложнений и бла-бла-бла. Никки волновало сейчас совсем другое.
Сделав парочку глубоких вдохов-выдохов животом – как ни странно, это правда помогало – она заглушила мотор и подхватила конверт, лежавший на соседнем сидении. Детское креслице, которое обычно крепилось спереди, было специально отправлено назад. Рядом с водителем - а не на его месте - должна была сидеть беременная жена Родерика Келли-Макрея, а сам Рори - быть штурманом.  По крайней мере, так они вместе решили еще три недели назад, а накануне вечером Николь напомнила об этом мужу. И она отчетливо слышала его "да, помню". Сценарий был предельно прост: Никки отвозит Шейлу к бабушке, в половине третьего Родерик заезжает за женой к теще, и они вместе едут на прием к доктору Годфрей. А в действительности без пяти три Никки сломя голову неслась к больнице через весь город в гордом одиночестве. Она специально не стала звонить, потому что знала, что ни один телефонный разговор не произведет того эффекта, какого она добьется, лишь один раз взглянув Рори в глаза. И этим она ограничиваться не собиралась.
Хлопнула водительская дверца, и невысокая женская фигура направилась к главному входу в городской паб. Чем ближе к цели была Никки, тем сильнее становилось желание выбить дверь с ноги, влететь внутрь и подобно Годзилле крушить все, что встретится на пути. Возможно, она так и сделала бы, попадись ей Рори на глаза, но его не было ни на своем привычном месте за стойкой, ни в зале, потому Никки невозмутимо и вполне спокойно прошествовала к бару и взгромоздилась на стул напротив стройного ряда бутылок. Тяжелым взглядом проводив официантку до служебного выхода, она уставилась на закрывшуюся за девушкой дверь, теребя в пальцах уголок конверта. Да, Родерику хватит одного такого взгляда, чтобы осознать, как он облажался. Вот только он так просто не отделается.[icon]https://pp.userapi.com/c834303/v834303962/1a0fa/wJKF12UeZho.jpg[/icon]

Отредактировано Niсole Kelly-McRay (2017-11-15 11:30:52)

+3

3

Монтаж системы розлива всегда был той еще головной болью, которую Родерик старался по возможности перекладывать на чужие головы, то есть одну вполне конкретную голову, если быть точным. Но сегодня эта светлая и непробиваемая во всех смыслах голова была в Абердине, так что неприятная обязанность легла на его плечи. Не легла даже, а свалилась и раздавила как бетонная плита припаркованную в зоне риска малолитражку. Как-то ему довелось увидеть подобное собственными глазами, и впечатление осталось на всю жизнь. Хорошо, что в пабе была Рене, которая заменила его за стойкой, пока он мотался из паба на пивоварню и обратно с пустыми кегами и ковырялся под стойкой, подсоединяя полные. На последнем рейсе Рори уже лелеял надежду, что Рене останется до вечера и поможет с пятничным наплывом посетителей, но она свинтила прежде, чем он набрался смелости ее об этом попросить.
- Там к тебе пришли, - сообщила на ходу Кейси, одна из официанток, когда он вошел через дверь запасного выхода, отряхиваясь от капель дождя, который с периодичностью как минимум раз в пол часа с силой омывал внутренний двор между зданиями пивоварни и паба. Рори рассеянно кивнул, даже не спросив по привычке, кто именно к нему пришел, и направился в основное помещение паба, шаркая подошвами ботинок по полу. Давно он не чувствовал себя таким усталым и измотанным, как сегодня. Стоило все таки признать, что Джетро, хоть и был первостатейным засранцем, серьезно облегчал ему жизнь своим в ней присутствием. Лишние руки за стойкой, грубая физическая сила, когда нужно навести порядок в очередном устроенном заезжими молодцами бардаке, и, конечно, возможность свалить домой пораньше время от времени. Впрочем, Рори не так часто ею пользовался, как по идее должен был.
- Детка? - стоило только подумать о жене, пусть только вскользь, как она появилась в зоне его видимости. Точнее это Рори показался из-за дверей, но сути это не меняло. Он застыл на пару секунд, радостно улыбаясь при виде раскрасневшегося личика жены, но потом она на него посмотрела, и улыбка умерла в муках и медленно сползла с его лица. В предчувствии чего-то нехорошего сердце в груди тревожно трепыхнулось. Угрозы Рори не почуял по простоте душевной. В его системе самосохранения, бывало, случались сбои, особенно когда дело касалось его лично, но когда речь шла о его жене и дочери, тревога срабатывала куда чаще необходимого. Вот как, например, сейчас, когда при виде лица Никки он сразу же подумал нехорошее.
- Что случилось? - он не стал заходить за стойку и, быстро ее обогнув, возник рядом с женой и навис над ней, что с его ростом было довольно таки сложно. - Что-то с Шейлой? Она в порядке? Где она?

+3

4

Долго ждать не пришлось, ибо Рори практически сразу выплыл из подсобки, сверкая лучезарной улыбкой. Кого же он, черт возьми, думал увидеть? Уж точно не супругу, раз жизнерадостность с лица как ластиком стерли. Никки поджала губы и буравила мужа немигающим взглядом, пока он сокращал относительно безопасное для себя расстояние. Она была готова молча выслушать его оправдательную речь, чтобы потом налететь фурией и порвать на клочки. Однако то, что выдал Родерик, заставило Никки сменить гнев на недоумение. Как же он низко навис над ней, еще чуть-чуть и ткнется в ее нос своим.
Шейла? А что с Шейлой? Никки машинально принялась перебирать все неприятности, случившиеся с ребенком за последнее время. От сыпи на щечках они благополучно избавились, заменив питание. Это, также, решило проблему с ночными и не только истериками из-за несварения в животике. Утром Шейли проявила большой интерес к розетке в спальне, но Никки вовремя это заметила. Вот и пришло время ставить защиту. Однако Рори об этом несостоявшемся инциденте знать не мог. В общем, с дочерью было все в порядке… Стоп. Эти невинные полные неподдельного переживания и страха – не того страха, которого ожидала Никки -  глаза, тревога, красными буквами написанная на лице. Он просто не способен был такое сыграть. Только сейчас до Николь, наконец, дошло, что Рори и в ус не дует, по какому поводу она здесь. Он не помнит даже теперь!
Пауза, возникшая, пока Никки пыталась разобраться в происходящем, внезапно сошедшем с рельсов стандартного сценария, была нарушена появлением нового посетителя. Это помогло ей вернуться из затяжного транса и обрести дар речи.
- Шейла у мамы с папой, - начала Никки, многозначительно посмотрев на мужа, и когда никакой реакции не последовало, продолжила, - перед тем, как уехать, я уложила ее спать. Полагаю, проспит она еще долго, если учесть сверхактивность, не покидавшую ее все утро. Но речь не об этом. Рори, ты головой ударился или, может быть, тебе сделали лоботомию? – она внимательно вглядывалась в лицо мужа, и даже убрала кроткую прядку волос со лба, в поисках характерного шрама. – О, знаю! На пивоварне взорвался бидон с пивом и обдал тебя радиоактивным пойлом? Поэтому у тебя напрочь отшибло память?!
По мере того, как она выстраивала эти фантастические теории, направленные исключительно на то, чтобы вернуть эту самую память, возрастала степень взрывоопасности. И вот она уже гневно пылала, наэлектризовывая все вокруг.
- Ты… - Никки издала полный гнева приглушенный вопль и, ткнув Рори в грудь конвертом, потащила его в подсобку, по ходу припечатывая взглядом любого, кто имел неосторожность на него напороться. То искреннее волнение, с которым Родерик на нее набросился, теперь злило еще больше.
- Кто обещал мне вместе сходить к Линде? Вчера я спросила: "ты помнишь?" - ты ответил: "да, помню", ты это сказал! В отличие от тебя, у меня нет никаких проблем с памятью! – затараторила Никки, едва за их спинами успела закрыться дверь.
[icon]http://s6.uploads.ru/6aKjl.jpg[/icon]

Отредактировано Niсole Kelly-McRay (2017-11-25 09:39:13)

+3

5

С дочерью было все в порядке. Пружина, резко скрутившаяся глубоко внутри в районе сердца, так же резко расслабилась, и Рори как-то даже обмяк от облегчения, но от чувства тревоги его это не избавило. Потому что Никки продолжала смотреть на него так, что по спине пробегал холодок. Только она умела так смотреть. Ну, может, еще его мать, которая всегда могла сделать выговор своим сыновьям одним только взглядом.
- Что ты несешь? - наконец не выдержал Рори, когда версии Николь начали обретать совсем уж бредовый окрас. Он все пытался понять, что опять сделал не так или, может, наоборот не сделал, но правильный ответ упорно ускользал от его понимания. Под конец не выдержала уже Никки. Она просто схватила его и потащила за собой в подсобку. По пути они едва не сбили с ног Кейси, но маленькая девушка вовремя прошмыгнула мимо них как мышонок. В этот самый момент Родерик ей от души позавидовал.
- Да что случилось то?! - уже в голос возмутился он, едва за спиной жены закрылась дверь, и они оказались среди забитых самым разным пойлом стеллажей. Где-то неделю назад здесь же они занимались сексом в перерыве, помнится, даже разбили что-то дорогое или как минимум недешевое. Однако, сейчас подобный «перерыв на обед» ему не грозил.
Зато грозило кое-что похуже. Едва Николь заговорила про Линду Годфрей, как все встало на свои места. Рори перестал хмуриться, его лицо разгладилось, более того, он попытался улыбнуться, но свирепый взгляд жены задушил эту попытку на корню. А потом пришло осознание, что он так замотался со всеми этими кегами, что перестал следить за временем. Рори порывисто задрал рукав своего свитера, чтобы посмотреть на часы, но на запястье было пусто. Он тут же вспомнил, что снял их, чтобы не повредить ненароком, пока будет заниматься системой розлива, и это сыграло с ним злую шутку. Чувство времени подвело и на этот раз не только его одного.
- О, черт, детка, я...
Рори заглох на полуслове и покачал головой, прекрасно понимая, что Никки имеет полное право злиться на него. Он должен был за ней заехать, должен был отвезти ее в больницу и быть с ней там, пока ей делают УЗИ. Он должен был, черт возьми!
- Милая, прости, я такой лопух... Снова заработался и совсем не смотрел на часы, - он положил руки на плечи жены, потом поднял их к ее лицу и мягко обхватил ее красное от негодования личико ладонями. - Все в порядке? Ты успела на прием? Нужно было мне позвонить, я бы приехал. Бросил бы все и приехал, правда. Почему ты не позвонила?
Нет, Родерик не переводил стрелки на свою жену, он в полной мере осознавал, что это его ошибка, и очень сожалел, что так вышло. Снова он это сделал, снова забыл о важном, о по-настоящему важном из-за работы, а ведь сколько уже раз зарекался не позволять ей занимать его голову целиком.
- Что она сказала? Линда, - Рори вопросительно вскинул брови. - С малышом все в порядке?

Отредактировано Roderick Kelly-McRay (2017-11-17 18:54:00)

+3

6

У Никки не было проблем с памятью, зато были проблемы с построением предложений, несущих смысл. Она в точности так и спросила "ты помнишь?" и сделала это аккурат в тот момент, когда они обсуждали какую-то фигню из школьной жизнь. И не удивительно, что все так "удачно" совпало. Она спросила ни о чем и получила соответствующий формулировке ответ. Никки сразу попыталась выкинуть эту маленькую, но определенно значимую деталь из головы и продолжила наступление, когда Рори имел неосторожность упомянуть одно единственное слово, действующее на жену, как красная тряпка на утыканного пиками быка.
- Работа, работа, работа! Вечно одна только работа! А как же Шейла?! А мы?! - она указала на живот, а потом сделала жест, описывающий круг. Теперь Николь имела в виду всех четверых, - мы! Неужели, чтобы ты наконец перестал целыми днями просиживать в пабе, должно произойти что-то по-настоящему страшное? - Никки прекрасно знала, на какие точки давить, чтобы усугубить и без того разбухший комплекс вины, - тебе не кажется, что тогда может быть поздно?
Одним из талантов Рори было умение убеждать. Ему это чертовски хорошо удавалось, главным образом, потому, что говорил он по делу и в большинстве случаев банально был прав. В носу защипало, как частенько случалось, когда эмоции брали верх, когда Никки чувствовала, что вот-вот разревется совсем как Шейла. Он действительно бросил все и приехал бы. И скорее всего, Никки даже не опоздала бы. И ей не пришлось бы стоять теперь перед Рори и взглядом прожигать в нем дырки одну за другой. Именно поэтому она не позвонила.  А теперь понимание этого неприятно укололо, от чего она еще больше злилась. Он заставлял ее чувствовать себя виноватой! Тогда ею руководило чистое упрямство и что-то отдаленно напоминавшее надежду, что Рори все же вспомнит. Но он не вспомнил. Ее достало постоянно напоминать о своем существовании. Ей катастрофически не хватало внимания любимого человека.
Игнорировать вопросы Родерика оказалось чертовски сложно, особенно когда он применил тактильную тактику. В его руках не было конверта! куда он его засунул? Никки ничего не скажет. Пусть теперь ищет его и сам разбирается в этих дурацких черно-белых снимках, изображение на которых было настолько запутанным, что, если бы Линда не показала, куда следует смотреть, Никки так никогда бы и не разобралась, кто на них запечатлен. Одним резким движением она убрала ладони, так тепло и нежно обнимавшие щеки. Ещё чуть-чуть, и Николь сдалась бы. Ни за что! Уперев руки в бока и прищурившись, она внимательно посмотрела в глаза мужу.
- Зачем ты вообще женился, Келли-Макрей? Есть же работа! Есть паб, без тебя же здесь все загнется! А работа всегда поймет, накормит, повеселит! Не то что капающая на мозг жена и орущий ребенок! - Она не давала и слова вставить в свою обидную тираду. И теперь никакая дверь уже не была способна спасти уши тех, кто за ней находился от набравшего полную силу урагана по имени Николь. Она играла не по правилам. Лучшего отца для Шейлы сложно было представить, и она это знала, - почему бы тебе не жениться на работе?! Здесь просто какой-то долбаный концентрат всего, что ты любишь! Так зачем вообще возвращаться домой? Есть молоденькие официантки, которые, я уверена, всегда не прочь поразвлечься!
Тут ее немного занесло.Последнее было сказано исключительно с целью сгустить краски. Никки никогда не ревновала мужа. Наверное, потому, что ей и в голову не могло прийти подобное. Родерик Келли-Макрей? "Пойти налево"? Изменить ей? Хорошая шуточка. Она сама его частенько подкалывла еще до отъезда на большие острова, мол, "смотри, Рори, ты кажется, нравишься той девчонке" и все в таком духе. Николь отшатнулась, пресекая очередную попытку прикоснуться и тем самым успокоить. У него могло получиться, она это знала, но уже твердо решила идти до конца. Голос ее заметно дрожал.
- Почему бы просто не подождать, когда что-нибудь случится, верно, Рори?! Тогда можно будет показать, какой ты хороший муж и отец! - бросила она и, толкнув дверь, вылетела из подсобки.
В рекордные сроки Никки добралась до машины. Ей так хотелось покричать в подушку, что она едва не забыла заехать к родителям за ребенком. Перегнула ли она палку? О да, безусловно. Жалела ли она об этом? Еще как! [icon]http://s6.uploads.ru/6aKjl.jpg[/icon]

Отредактировано Niсole Kelly-McRay (2017-11-25 09:38:53)

+3

7

Казалось, что потоку негодования Николь не будет конца. Рори давным давно смирился с тем фактом, что в жены ему досталась женщина темпераментная, более того, он научился с этим справляться, когда гася занимающийся пожар на корню, когда на самом его пике, а когда просто позволяя благоверной выгореть дотла и успокоиться самостоятельно. Он так же научился не принимать близко к сердцу все то, что она ему говорила в такие моменты, но кое-что оставляло неприятный осадок. Ведь она всегда точно знала, что нужно сказать, чтобы не просто задеть, а испоганить мужу настроение на весь день.
Ее голос все еще гулял гулким эхом под потолком подсобки и звенел среди бутылок, густо наставленных на полках стеллажей, а дверь подсобки еще даже не закрылась толком, но Рори уже чувствовал себя постаревшим лет на десять. Хороший муж, хороший отец... Он глубоко вдохнул и с шумом выдохнул через нос, пытаясь справиться с волной смешанных  и совершенно противоречивых чувств, что поднялась глубоко внутри подобно цунами, когда Николь заговорила об этом. Ее тон, ее взгляд, ее злое торжество - все это вместе словно порубило на мелкие кусочки и провернуло в мясорубке его выдержку, а вместе с ней и сердце. Это тянущее чувство в груди появлялось каждый раз, когда он ссорился с женой, несмотря на то, что с сердцем у него все было в порядке. За здоровьем он следил и всегда точно знал, что именно в его организме не так, но когда случалось такое, даже не пытался анализировать. Наверное, это та самая пресловутая психосоматика, о которой пишут в умных книжках.
- Эй, ты как?
Моргнув как только что проснувшийся человек, Рори вдруг обнаружил, что так и стоит в подсобке, а в дверях с сочувствующим выражением на лице застыла Кейси. Похоже, все произошедшее между ним и его женой было написано на его лице огромными буквами. К тому же вопли Николь не расслышал бы только глухой. Ничего нового, если подумать.
- Она уехала, так что можешь выходить.
Усмешки в ее голосе не было, но Родерик все равно устало закатил глаза, словно услышал бородатый анекдот, который давным давно исчерпал свои возможности. Он смял в руке конверт, который Николь ему всучила, а он машинально положил его на полку стеллажа, и вышел из подсобки. Возвращаясь в основное помещение паба, он изо всех сил старался не смотреть по сторонам, потому что прекрасно знал, что стоит ему просто оглядеться по сторонам, как его раздавит сочувствием к чертовой матери. И ладно, если одним только сочувствием, а не жалостью, от которой становилось особенно тошно. Сейчас Рори был рад просто встать за стойку и заняться своими непосредственными обязанностями. Это было лучшей терапией для него после скандала с женой. Как бы странно это ни было, но Родерик Келли-Макрей был из тех людей, что буквально сбегали из дома на работу, чтобы потом точно так же сбегать с работы домой. Для него это было нормой, которую не все могли понять. Вот и Николь не понимала. Она и не пыталась понять, если уж на то пошло, но Рори не мог винить жену в этом и в то же время не собирался оправдываться за такой подход к жизни. В конце концов они были женаты, а это значило, что они принимали друг друга такими вот, несовершенными и со всеми недостатками. Но была ли эта его почти буквальная одержимость работой недостатком?
Рори раздумывал над этим вопросом в фоном режиме весь вечер изредка забывая о нем в силу обстоятельств, но исправно возвращаясь и рассматривая со всех сторон, вплоть до самого закрытия паба. К какому-либо выводу он так и не пришел. Денек выдался не из легких. Чего только стоила новость о пропаже Катрионы Стюарт. Однако, даже такие дни все же заканчиваются. В случае Рори это было по-настоящему поздно. Была уже глубокая ночь, когда он припарковал один из пикапов пивоварни у гаража. Загонять его внутрь он не стал. Рольставни ворот имели обыкновение шуметь при подъеме, а меньше всего он сейчас хотел кого-нибудь разбудить. Во всем доме свет горел только в прихожей. Совсем скудный, но достаточный для того, чтобы войти не спотыкаясь обо все подряд. Например, о того же Майки. Как бы поздно Рори не возвращался домой, этот пес всегда его встречал, поражая своей прыгучестью. Спасибо еще, что не лаял на весь дом.
- Привет, приятель, - закрыв за собой дверь, Рори подхватил пса на руки и, держа в одной руке его раскормленную тушку, а в другой контейнер с такитос, прошел на кухню. - А я кое-что вкусненькое принес. Будешь?
Несмотря на предвзятое отношение к Карлосу, чья бандитская рожа не понравилась Рори с первого же дня, он был вынужден признать, что готовил старый мексиканец отменно. Его блюда пользовались просто бешеной популярностью у посетителей и этот эффект не обошел стороной и остальных членов семьи Макрей. Приобщение к мексиканской кухне шло полным ходом вот уже почти два года и пока никто не разочаровался.

+3

8

Говорят, сон лечит. Никки и рада бы уснуть, однако, как ни старалась, это ей никак не удавалось. Что бы она ни делала - ничего не помогало: ни мята, щедро сдобренная медом, ни медитация после долгой вечерней практики и даже очередная наискучнейшая книжица, которую перед тем как чмокнуть  в щеку, ей сунул отец, не возымела обыкновенного снотворного эффекта. А этот способ, между прочим, проверен временем и как-то особо никогда не подводил. Самое паршивое, что она действительно устала за день, а сна было ни в одном глазу. Видать, психологическое давление, которое она оказала на мужа, отразилось от него, как луч фонарика от зеркальной поверхности, и поразило саму Никки. Чтиво отправилось на пол, а Келли-Макрей, не мигая, уставилась в потолок. Оставшись в машине, наедине с собой она окончательно выпустила пар, дала волю слезам, одним словом, пожалела себя. Не сказать, что ей это сильно помогло. Остался неприятный осадок, как дурной привкус во рту или не сильная, но давящая головная боль. Чего она, по сути, добилась? Несомненно испортила Рори настроение, надавила на больной мозоль, активно взывала к чувству вины. И все? Какая от этого польза, если его до сих пор нет дома? Никки приказала себе не срываться больше. Как, впрочем, и в прошлый раз и позапрошлый, и поза-позапрошлый...
Примерно через четверть часа такого вот задумчивого бездействия, Николь не выдержала и встала. Время давно перевалило за полночь, и тишина давила со всех сторон. В отличие от матери, Шейла крепко спала у себя в кроватке, раскинув ручки и ножки на манер морской звезды, и у Никки даже мелькнула мысль, а не взять ли ребенка с собой и сделать еще одну попытку отправиться в царство Морфея, но в итоге все же отмела эту идею, как эгоистичную. Вместо этого она прошла в кухню, плеснула себе, а заодно и собаке воды. Майки зацокал коготками по кафелю, в надежде, что его миска волшебным образом наполнится чем-нибудь вкусненьким, однако она по-прежнему пустовала, вылизанная до блеска. Никки усмехнулась и пожала плечами.
- Режим, малыш, привыкай, - назидательно пояснила она, делая маленький глоток. – Тебе и без того перепадает в течение дня всякого понемногу, правда ведь?
Разговаривать с собакой – вполне себе здоровая практика. С телевизором – совсем другое дело. Никки поймала себя на том, что комментирует рекламные блоки, не говоря уже о фильмах и сериалах, совсем как мама, и это пугало не на шутку. А что будет через пол года, когда на руках окажется двое детей, и она распухнет до такой степени, что никакая физическая нагрузка не поможет? Тогда придется поступиться собственными принципами, изменить себе и сесть на диету! Она приземлилась на стул и уставилась на горящий тусклым светом прямоугольник дверного проема.
- Не хочу… - простонала Никки, вновь обратившись к Майки, как к самому благодарному слушателю.
Радионяня горела в темноте своим красным глазом, и Николь казалось, что она слышит мерное сопение Шейлы. Это успокаивало, как и едва уловимые шевеления в животе. Их уже можно было отличить от банального голода. Во всем надо искать положительные стороны. Яркий пример Майки. Он обнаружил заначку и, привалившись к ногам хозяйки, обутым в мягкие тапочки, принялся точить кость. Кухня наполнилась хрумкающими звуками, однако не на долго. Приподняв уши, Майки замер, вскочил, заметно оживился и закрутился на месте, а когда в прихожей глухо щелкнул  замок, сорвался с места и исчез в дверном проеме, буксуя на поворотах.
- Буду, - коротко ответила Никки и выдала себя прежде, чем по периметру всего кухонного гарнитура загорелись лампы, обозначив ее присутствие. Не вставая, она протянула руку к чайнику и щелкнула язычком. Тот почти сразу зашипел и когда булькающие звуки начали понемногу стихать, продолжила. - Ммм... такитос... И когда Карлос возьмет меня в ученики, чтобы я не ощущала себя такой криворукой.
Говорила она нейтрально, без претензии, но и без привычных игривых ноток. Рори не могло не обрадовать содержимое конверта, даже несмотря на спектакль, который она ему устроила. Правда, почему, в таком случае, он не вернулся раньше, оставалось загадкой. Да и, прямо скажем, не светился он от счастья. Никки дала себе обещание не психовать. Все, что хотела, она уже высказала, теперь по сценарию должно идти примирение. И Николь ждала. Ждала хоть какого-нибудь проявления радости. Не выдержав долгой паузы, которую заполнял выпущенный на свободу и не переставая скачущий Майки - еще бы, ему обещали кое-что вкусненькое! - Никки спросила в лоб.
- Как тебе новость? - она даже улыбнулась, глядя на Рори снизу вверх.[icon]http://s6.uploads.ru/6aKjl.jpg[/icon]

Отредактировано Niсole Kelly-McRay (2017-12-18 16:59:40)

+3

9

Не успел Рори ткнуть локтем выключатель на стене, как из темноты раздался голос жены. Пребывающий в уверенности, что Николь спит беспробудным сном наверху, он в первые секунды замер на пороге, мысленно жалея, что не остался на ночь в пабе, и зашевелился вновь, только когда зашипел включенный чайник. Какое-то время это был единственный звук, раздающийся на кухне. Не считая, конечно, едва слышного поскуливания Майки, который, услышав про вкусности, закрутился волчком в его руках и, спрыгнув на пол, тут же бросился к своей миске и стал спешно подталкивать ее носом в сторону хозяина. Но тот уже и думать забыл про заскучавшего по вкусностям питомца. Перспектива разговора, миновать который теперь не представлялось возможным, его не радовала.
- Ты чего в темноте сидишь? - Родерик поставил контейнер на стол и прошел мимо жены к мойке, чтобы сначала как следует вымыть руки, а уж патом выкладывать такитос на тарелку. Ее слова о старом мексиканце он проигнорировал, как, впрочем, и всегда. Она уже не в первый раз говорила о том, что не плохо было бы взять у него пару уроков, но на этом все и заканчивалось. Хотя затея сама по себе была бессмысленна, потому уж что-что, а женщин на своей кухне Карлос не терпел от слова «совсем». Ну, или почти совсем. Все же официантки к нему заглядывали и не только для того, чтобы забрать очередной заказ или оставить новый. Подкармливать их старик считал своей святой обязанностью, как и всех остальных, впрочем.
Ополоснув руки от обильной пены, Рори подхватил полотенце и долго его мял, стараясь не обращать внимание на то, как затянулось молчание. Он не хотел снова ссориться, он вообще не хотел говорить. Он слишком устал. Но это ничего не меняло.
- Мальчик, это здорово, - отозвался он почти сразу же, как только Николь, нарушив тишину, заговорила, с улыбкой глядя на него снизу вверх. - Но я бы и девочке был рад, ты же знаешь.
Рори ничуть не кривил душой. Как мужчина, он, конечно, просто не мог не обрадоваться сыну, но и еще одной девочке он бы обрадовался не меньше, тем более, что девочки у них с Николь получались просто замечательные. Шейла росла удивительным ребенком, в ней было очень много от Рори, в частности характер, который, несмотря на совсем смешной возраст, уже начал проявляться, и это было несомненным плюсом, особенно для ее брата, который еще даже не родился. Если бы Шейла была такой же как ее мать по характеру... Об этом Рори предпочитал даже не думать. Он любил жену, но иногда сильно уставал от бесконечных скандалов и упреков, расчетливо бьющих по больному. Вот как сегодня.
Слабая надежда на то, что они просто перекусят и отправятся спать все же была, и Рори искренне надеялся, что ему удастся миновать все опасные темы для разговора. Сейчас их с женой общение больше напоминало прогулку по минному полю, а миноискатель у Рори всегда малость барахлил. В конце тяжелого рабочего дня это и вовсе было неизбежно. И он чувствовал, что уже не только ступил на опасную территорию, но и значительно в нее углубился. Пути назад нет, точка невозврата пройдена, и теперь все, что ему оставалось, это идти вперед и только вперед.
- Здесь соленые огурцы в начинке, - предупредил он на всякий случай, выкладывая такитос на тарелки. - В прошлый раз тебя с них сильно тошнило. Имей в виду.
Придвинув порцию к жене, он распотрошил одну скрученную в тугой ролл лепешку для Майки, который накинулся на еду так, словно неделю голодал, и вернулся к столу. Чашки для чая громыхнули друг о друга, когда он выудил их из шкафчика, дверца хлопнула чуть громче, чем он рассчитывал. В напряженной тишине все привычные и порой совершенно незначительные звуки казались не просто громкими, а оглушительными. Даже чавканье Майки как будто разносилось по всему дому, угрожая сотрясти его до основания. Может быть это было бы даже кстати. Только бы Шейла не проснулась. Споткнувшись взглядом о пластиковый корпус радионяни, из которой раздавалось едва слышное дыхание дочери, Рори поставил перед Ники кружку с чаем, заваренным так, как она любила, и привалился спиной к краю столешницы. Садиться за стол он не хотел, да и есть как-то расхотелось.

+3

10

Родерик разве что не подпрыгнул, и тон голоса изменился. По ходу никак не рассчитывал, что супруга будет бодрствовать в такой-то час. Рад он. Никки и без того знала, что муж будет рад. Тем не менее, она рассчитывала на более однозначное проявление радости. Теперь, после сцены в пабе, когда львиная доля эмоционального груза выплеснута наружу, ее вполне удовлетворила бы и тень улыбки в ответ. Ага, размечталась! Родерик, казалось, упрекал ее уже за то, что она рассчитывала на его положительную реакцию. Перегоревшее и устоявшееся благодаря собственным усилиям и чувству вины раздражение медленно, но верно поползло обратно к критической отметке. На шкале настроения Николь Келли-Макрей имелось не так уж и много градаций и все они преимущественно располагались в диаметрально противоположных точках. Понятия середины отсутствовало как таковое.
- Какой ты заботливый, Рори. Я буду блевать, а Майки, значит, от соленых огурцов цветочками срать по углам? - она все еще улыбалась, только теперь эта улыбка больше смахивала на гримасу, при том довольно пугающую.
Вот опять. Рори такой хороший, сжалился над изголодавшимся питомцем, которого злобная сука, по совместительству жена добряка хозяина, круглые сутки морит голодом. Только это потом злобной суке драить полы после того, как счастливого и сытого Майки пронесет по всей прихожей, потому как понос - штука бесконтрольная. Будь ты хоть сто раз самым воспитанным псом, сфинктер жидкое дерьмо не удержит. Никки проглотила рвущееся наружу пояснение. Рори умный мальчик, сам все поймет, тем более, что у Николь на лице, как обычно, все было написано.
Выпад остался без внимания, и воцарилась давящая тишина, очень похожая на ту, что была еще до появления мужа. Только в присутствии Родерика все оказалось гораздо хуже. Замкнутый круг какой-то. Она язвила - он спокойно отвечал, заставлял чувствовать себя виноватой, от чего Никки бесилась, и все начиналось по новой. А ведь на обретение душевного равновесия порой уходило так много сил. Достаточно было малейшего повода, чтобы Николь вновь вспыхнула, как солома. Перегорит быстро, зато полыхать будет так, что хватит осветить центральные улицы Солуэя в самую темную ночь.
Аппетита от переживаний, казалось, только прибавилось. Никки расковыряла ролл и один за другим выудила диски соленых огурцов, сложив их по периметру тарелки. Уж она-то помнила, какого ей было в прошлый раз. Стоило признать, что не напомни Рори об этом, со злости умяла бы все целиком, и глазом не моргнула. Карлос не скупился на начинку, а тут, как на зло, отсыпал зеленой отравы со всей щедростью.
- Ты сам не будешь? - наконец не выдержала Никки. Она всегда сдавалась первой. Все еще обиженно сопя, пережевывала сочащиеся соком кусочки. Нос щекотал знакомый чайный букет. Любимые запахи, равно как вид чего-то родного, дорого, близкого, коим по сути и являлся муж, нашептывали отступить, притесняли врожденное упрямство и спесивость, загонял их в дальний угол. И все же без боя они никогда не сдавалось, от чего Никки распирало еще сильнее. Одна искра - и вот оно.
- Что ты на меня так смотришь? Хочешь сказать, я не права? Да, да, я всегда не права!
Огрызнулась она и как-то слишком резко схватила чашку. Содержимое возмутилось такому волнению и выплеснулось за пределы емкости. На столе образовалась лужица янтарного цвета, и прежде, чем кто-то из присутствовавших успел среагировать, в несколько ручьев заструилась на пол, Николь на колени и после того, как она подскочила, кусая губы, чтобы не завопить на весь дом, на стул. И почему подобные несправедливости случались именно в такие напряженные моменты? Ведь быть такого не может, что причиной всему Никки Келли-Макрей! Задев локтем Родерика, она кинулась к умывальнику, придерживая намокшую ночнушку, и сунула ее под струю воды. Она и обжечься толком не успела, тем не менее все ее действия сопровождались причитаниями о том, как ей невыносимо больно. Помусолив немного подол, Никки схватила губку, и собралась уже было ринуться обратно, вытирать потоп, однако замерла, всхлипнула, и затряслась в беззвучном рыдании над раковиной, терзая губку. Видать запал еще остался.

Отредактировано Niсole Kelly-McRay (2018-02-28 14:29:50)

+3

11

Даже чай и тот застревал в горле, что уж говорить про еду. Родерик упорно цедил из своей кружки, обжигая губы и язык, и мысленно уговаривал жену просто помолчать. Пусть она дуется на него, пусть злиться, но только молчит, о большем он не смел и мечтать. Виски уже знакомо выламывало, предвещая мигрень. Нужно выпить ибупрофен, а то он с такой головной болью не уснет и уж точно толком не выспится, а завтра на работу. Такая же головная боль, медленно нарастающая и словно пухнущая в голове все сильнее и сильнее, случалась с ним когда на море менялась погода и на остров надвигался сильный шторм. Колено начинало ныть, голова раскалывалась, не такой уж яркий свет слепил глаза так, что хотелось выколупать их ложкой к чертовой матери. Сейчас его слепил свет скрытых по периметру кухни светодиодных ламп, но он терпел, пряча слегка воспаленные глаза под полуприкрытыми веками.
- Не голодный, - отозвался Рори, когда Никки все же не выдержала и подала голос. Кажется, ответ ее не устроил или как минимум не понравился. Или она просто искала к чему бы придраться. Рори уже давно перестал задаваться подобными вопросами. Просто устал ими задаваться. Тем более что ответы были очевидны настолько, что это было уже просто глупо ожидать чего-то нового. Стабильность в их семье царила даже в скандалах и ссорах. Наверное, стоило задуматься, не стоит ли привнести что-то новое в их отношения, но Рори слишком устал, чтобы заострять внимание на этой мысли. Он пометил ее красной галочкой и отложил на потом, чтобы обмозговать, когда он выспится и когда Никки будет поспокойнее. Вот только когда это будет? Когда наконец наступит это «поспокойнее»? Он искренне надеялся, что уже после рождения первого ребенка ее характер смягчится и она перестанет цепляться к нему по поводу и без. Мать убеждала его, что все это временно, что она сама через все это проходила, когда была беременна Заком, и он поверил. Но, как выяснилось, Николь была совершенно другой породы.
- Если бы я хотел что-то сказать, я бы сказал, - парировал он почти сразу же, стоило жене только повысить голос, но едва ли она его услышала. Расплескавшийся по столу чай уподобился раздражению его жены, выплеснувшись наружу и ошпарив ее же саму. Рори успел только оттолкнуться поясницей от столешницы гарнитура и выпрямиться, а Николь уже вскочила на ноги и кинулась к умывальнику, причитая. Однако, боли в ее голосе он так и не услышал. Притворные интонации жены были для него как фальшивые ноты для профессионального музыканта. Они резали слух, выдавая ее с головой, и сейчас Родерик мог с уверенностью сказать, что Николь совершенно не пострадала, а просто раздражена и раздосадована случившимся. Но не прояви он сейчас заботу, и она уцепится за это, как за еще один повод его попилить. Рори почти ненавидел себя за то, что рассуждает об этом вот так, словно забота о жене это какая-то не особо приятная обязанность, на которую его подписали против его воли и которую он вынужден выполнять. Притворство всегда было ему чуждо, но сейчас оно было необходимо. Он должен был подыграть, чтобы отправить уже Николь в постель, и этот долгий день закончился более или менее спокойно.
Перехватив сминающую губку руку, Рори приобнял застывшую над раковиной жену со спины и успокаивающе прижался к ее затылку губами. От нее пахло каким-то цветочным шампунем и тем гипоаллергенным детским порошком, который они урвали в «солберге» с большущей скидкой еще в прошлом месяце и которым она стирала вещи Шейлы.
- Ты в порядке? - вопрос был задан больше для проформы, но с искренней заботой в голосе. - Иди переоденься и ложись уже спать. Поздно уже. Я все приберу.
Рори вытащил губку из пальцев Никки и вернулся к столу, чтобы устранить последствия этой маленькой катастрофы. Сначала промокнув лужу на столе, а потом и на стуле, он опустился на колени и принялся вытирать то, что натекло на пол. Майки, уже успевший умять свою порцию энчилад, заинтересованно поднырнул ему под руку, но, получив по носу, отскочил в сторону и вернулся к миске с водой, чтобы утолить разыгравшуюся после острой мексиканской еды жажду.

+3

12

Роняя всхлипы и сопли в раковину, Никки прокручивала в голове ситуацию. То, что началось как рядовое препирательство на фоне расхождения во взглядах, переросло в полномасштабную истерику. Николь знала это, как знала какое на дворе время года и когда она в последний раз меняла Шейле памперсы. Как знала, где находится черта, если пересечь которую, пути назад уже нет. И эта точка невозврата уже пройдена. Где-то в промежутке между пятым судорожным вдохом и прикосновением мужа. Теперь просто ни одно успокоительное не справится с этим шипучим гейзером из взболтанной бутылки с газировкой, даже объятия Рори. Особенно его объятия.
В том-то и дело, что он ничего не хотел говорить. И почему именно тогда, когда она уже готова была выслушать его, разобраться, прийти к компромиссу - как Никки видела этот самый компромисс уже другой вопрос - он просто игнорирует ее. Смотрит на жену, как на стенку! Никакого эмоционального отклика. Только эта снисходительность, мол ладно уже успокойся, все хорошо, утро вечера мудренее, надо только успокоиться. Успокойся. Никки не хотела успокаиваться. Была уже неспособна. Хотя бы раз нормально среагировал, дал отпор, заткнул, в конце концов! Нет же, тактика священного игноро-спокойствия - наше все! И она действовала с переменным успехом, время от времени взывала к совести. Однако в определенные моменты, такие как сейчас, только вредила.
Вода все била в дно раковины, шипела, сливаясь со спокойным усталым голосом Рори. В порядке? Ничего не в порядке. Вот ни разу. Никки сжалась в комок и передернула плечами. Она хотела бросить губку со злости, но пальцы сжимались в кулаки - в них ничего не было. На языке скопилось столько словесного яда, что он чуть ли не стекал с подбородка. А может это была слюна. Она плеснула в лицо воды. Холодная - это хорошо. Но пожар не тушат двумя каплями. Снова вытолкать его за дверь? Да он же сам рад уйти! Этот снежный ком из постоянной грызни так разросся, что скоро раздавит их. Никки развернулась лицом к мужу и, страдальчески закатив глаза к потолку, начала:
- Сколько... это бу-удет продолжаться...? Ско-олько мы... так будем жи-ить? - она говорила неразборчиво, делая большие паузы между словами, и, когда хватало воздуха, частила, просто чтобы успеть высказаться. - Дело не в то-ом, что ты забыл от-отвезти меня на при-ием... И не в том, что... йа-а психованная и-идиотка.... Дело в том, что ты упо-орно... не замечаешь причин, по которым... я так реагирую... Проблемы из неотку-уда... психонула на пустом месте! всегда е-есть причины, только ты не желаешь их замеча-ать..! - Никки с трудом удавалось не превышать максимальный порог громкости, по достижении которого ребенок гарантировано проснется.
- Ты хочешь, чтобы яа-а... встречала тебя с у-улыбкой, веселая и споко-о-ойная, но как, скажи мне, ка-ак я смогу это сделать, к-когда ты не приходишь домой? - игла граммофона как-то резко съехала на старую пластинку. - Я одна-а, постоянно одна, поним-маешь?!
Из динамика радионяни послышалось трескучее сонное вяканье.
- Н-не-е-ет... - пролепетала Никки сползая по стенке кухонного гарнитура вниз и пряча голову в колени. Она больше не пыталась ничего говорить. А какой смысл? Она просто надрывно выла. Собственными всхлипами даже удавалось глушить разрывающуюся радионяю, дублирующую приглушенные крики со второго этажа. Поднимматься в таком состоянии наверх было бессмысленно. Родерик просто не пустит. Когда их гребаные поезда уже пересекутся на одной и той же станции, и у них у обоих будет желание и силы поговорить спокойно. Спокойно...

Отредактировано Niсole Kelly-McRay (2018-03-01 13:20:26)

+3

13

Надежды не оправдались. Готовый услышать сердитое сопение за спиной, а вслед за ним и сердитый стук пяток на лестнице, Родерик елозил губкой по полу и ждал, когда Николь уйдет и оставит уже, наконец, его одного. Когда наступит блаженная тишина. Черта с два. Всхлипы очень скоро перекрыли даже шипение воды, а потом Николь заговорила, и Рори прикрыл глаза, уже не просто догадываясь, а прекрасно зная, что будет дальше. Пальцы сами сжали губку с такой силой, что вся вода, которую она впитала, снова разлилась по полу мутной лужей. Чертыхнувшись, Рори снова собрал ее и, выпрямившись, встал перед женой. Ее мокрое не то от слез, не то от воды лицо раскраснелось, красивые черты лица были искажены и то, что она говорила, было так знакомо, что Родерик испытал самое настоящее отчаяние. Все это он уже слышал великое множество раз и не был уверен, что готов выслушать заново по очередному кругу.
- Господи, Николь, только не начинай... - он почти готов был взмолиться. - Сколько можно? Каждый раз одно и то же...
Рори бросил губку обратно в раковину, и она тут же закрутилась вместе с потоком воды, которая так и била мощной струей в дно мойки и завихрялась в водоворот у стока, но Николь не обращала на это внимания. Она частила, всхлипывала и икала по-детски всем телом, стараясь сдерживаться и не выть в голос, как ей на самом деле того хотелось, а Родерику хотелось, чтобы она прекратила строить из себя жертву. Его жертву. Он резко шагнул к жене и, протянув руку, закрыл кран у нее за спиной. Тишина, что повисла на кухне после этого, теперь наполнялась только поскуливаниями Николь, от которых у Рори сводило зубы. Обвинение, которое уже успело износиться и истрепаться за время их брака, снова выползло из темноты черной змеей и ужалило в то же место, что и всегда. Он снова был виноват, снова был корнем всех бед, и Николь не постеснялась исковеркать действительность ради того, чтобы убедить его в этом.
- Я не прихожу домой? Когда?.. Когда я, черт возьми, не приходил домой?! Это ты вечно меня выставляешь за дверь! - голос Рори скрежетал, как колеса старой телеги, но не превышал допустимой нормы децибел. - Каждый гребаный день я ухожу на работу и каждый гребаный день я прихожу домой, как все работающие люди. Я работаю, Николь, я работаю, чтобы у нас было все, что нам нужно, чтобы мы ни в чем не нуждались. Все это не появляется из воздуха, - он развел руками, указывая на обстановку кухни, на дорогой гарнитур, на технику и отделку, на все разом. - Я много работаю для того, чтобы у нас все это было, и я не могу сидеть дома только ради того, чтобы ты перестала чувствовать себя одиноко. Почему ты отказываешься принимать это во внимание?! Ты же сама работала. Ты знаешь, что без этого никак. Черт...
Он сам не заметил, как повысил голос, но даже после этого он не был уверен, что Николь его услышала. У нее, как у многих женщин, был избирательный слух и такая же память. Иначе как объяснить ее патологическое нежелание понимать простую истину - работа была нужна ему не для того, чтобы торчать там сутками, а для того, чтобы ему было куда возвращаться каждый вечер, чтобы им было где жить. Их дом был построен на деньги, которые он зарабатывал в поте лица несколько лет, они жили на его зарплату с тех пор как поженились, и ни в чем не нуждались только потому, что он работал, работал и еще раз работал, зачастую приползая домой чуть живой от усталости. Но Николь видела только недостаток внимания к себе лично и только. Все остальное было совершенно неважно. И это уже не столько раздражало Родерика, сколько бесило всерьез.
Он с шипением выдохнул через зубы и обнаружил, что стоит над женой, которая сползла на пол и теперь тихо завывала у его ног, привалившись к стенке гарнитура, а радионяня трещала помехами. Крик Шейлы и без того был прекрасно слышен. Рори импульсивно взъерошил волосы и прошел мимо жены, словно она была предметом мебели, а не живым человеком.
- Я посмотрю, - бросил он через плечо и направился к лестнице. Через минуту его голос слегка приглушенный голос, воркующий какую-то ласковую ерунду, послышался из динамика радионяни. Спустя еще несколько минут воцарилась мерно дышащая тишина, а на лестнице послышались его шаги. Если бы кому-то вздумалось проводить чемпионат по убаюкиванию детей, то Рори точно взял бы золото.

+3

14

С тем же успехом, они могли психовать и выяснять отношения в разных комнатах. Эффект все равно остался бы тем же. А ведь Никки действительно не слышала Рори. Потому что уже много раз получала такой ответ. Конечно, не так часто, как устраивала разбор полетов, однако достаточно, чтобы суть отпечаталась на подкорке. Возможно, ей даже казалось, что это все она сама, ее совесть вдруг заговорила голосом Родерика и корит ее за то, что устроила, а вовсе не муж распинается, тщетно вдалбливая прописные истины. Чувство вины перемежалось с этим идиотским упорным нежеланием мириться с действительностью сколько Николь себя помнила.
Когда она подняла заплаканные раскрасневшиеся глаза на тот уровень, где прежде стоял муж, увидела только пустое пространство кухни: угол стола с контейнером, тарелкой, чайником, ее кружкой. Порция такитос, которую Никки проглотила буквально не жуя, неприятно переворачивалась в животе, по ощущениям дрейфуя где-то в районе солнечного сплетения - еще немного и попросится наружу. Она сглотнула, чтобы хотя бы отсрочить этот момент, и попыталась встать. Удалось ей это далеко не с первого раза.
Детский крик наверху уже стихл, и теперь из динамика доносился тихий ласковый - насколько это было возможно во взвинченном состоянии Родерика - полушепот. Его девочка, его хорошая маленькая девочка. Николь уперлась ладонями в стол, чтобы не упасть от внезапно накатившего ощущения, чрезвычайно мерзкого. Сродни обиде, только хуже. И что это только что вообще было? Она что, ревновала к ребенку? Черт возьми, такого дерьма с ней никогда не случалось. Ни к одной женщине. А тут... Это напугало Никки не на шутку. Она тряхнула головой и торопливо направилась прочь из кухни, но не наверх или не в ванную, которая располагалась совсем рядом - только за угол завернуть, а на улицу. Да, ей определенно стоило проветриться. Майки не преминул составить ей компанию, оживившись, как только щелкнул дверной замок. Он опередил Никки, выскользнув наружу, и затрусил вниз по мокрым от не прекращавшегося дождя ступенькам.
Звезды что ли как-то не так встали над Штормовым или атмосферное давление скачет, магнитные бури? Слишком уж богатым на разного рода события и эмоции оказалось пятнадцатое июля для жителей Северного Солуэя. Никки, конечно, не могла этого знать. Ей было просто паршиво, а причин и без того оказалось слишком много, чтобы придумывать еще какие-то.
Так она и стояла, беззвучно всхлипывая при каждом вдохе. Она уже начала было успокаиваться, только вот по-прежнему никак не удавалось взять под контроль не слушавшиеся мышцы лица и шеи, которые сокращались сами собой. Вся злоба теперь уже окончательно вытекла, оставив после себя досаду и сожаление. Да, она всегда ощущала сожаление после такого. А еще жгучее желание исправиться. И почему всякий раз так быстро о нем забывала? Почему, чтобы понять, как в действительности она глубоко заблуждается, надо непременно устроить скандал? Почему она такая паршивая жена и мать?
В дом Никки вернулась, рыдая уже по другому поводу. Слезная пелена застилала глаза, потому дорогу приходилось находить на ощупь. Она шла на звук, и в конечном итоге ей удалось каким-то чудом наткнуться на что-то мягкое и теплое, на то, что она как раз-таки и искала.
- П-прости-и-и-и... - выла Никки, глуша звук в шею мужа. Ее холодные мокрые руки обхватили Рори, как щупальца. И вся она, такая же холодная и мокрая прижималась к нему. Ей было страшно. Страшно, ведь рано или поздно наступит время, когда Рдерику это все действительно надоест.[icon]https://pp.userapi.com/c834303/v834303962/1a0fa/wJKF12UeZho.jpg[/icon]

Отредактировано Niсole Kelly-McRay (2018-03-04 22:25:03)

+2

15

Сквозняк пробежал по ногам, когда Родерик закрывал дверь в детскую. Он нахмурился и поспешил вниз, мягко ступая по обшитым ковролином ступенькам лестницы. Запах дождя и ночная прохлада вовсю гуляли по первому этажу дома, играясь с занавесками и шурша пачкой рекламных буклетов из супермаркета, придавленных миской для ключей и прочей мелкой карманной чуши, что обычно ссыпалась на столик в прихожей. Этот звук Родерик знал очень хорошо, потому что он сопровождал все его уходы и приходы, оставаясь неизменным несмотря ни на что. В отличие от жены, которая встречала и провожала его по-разному, в зависимости от настроения. Наверное, он слишком привык к скандалам раз, возвращаясь домой, уже не ждал ничего хорошего. И все же он возвращался.
- Ник? - позвал Рори, преодолевая последние ступеньки. - Никки?!
Смутная тревога неприятно захолодила сердце сквозняком куда более серьезным, чем тот, что гулял по просторному холлу. Сколько он пробыл у Шейлы? Немного как будто, всего каких-то несколько минут, но Николь было достаточно и этой малости, чтобы сделать какую-нибудь глупость. Рори слишком хорошо знал свою жену и потому не стеснялся беспокоиться всерьез и звал ее, не скрывая тревоги. Все его беспокойство резко схлынуло, как только он наткнулся на Никки в полумраке выстуженной прихожей и машинально обнял почти упавшую ему в объятия женщину. Она была мокрая и холодная, как какая-то утопленница, заблудившаяся в поисках родного дома, но уткнувшееся в шею полыхающее жаром лицо не оставляло этой жутковатой ассоциации ни единого шанса. Утопленники не ревут белугой, обливаясь горячими, как крутой кипяток, слезами, и уж точно не просят прощения. Это он тоже слышал много раз и много раз поддавался, сменяя гнев на милость и прекрасно понимая, что им снова манипулируют.
- Ну тише... тише, малыш... Ты чего? Все хорошо. Слышишь меня? Все хорошо...
Толкнув дверь, чтобы перекрыть поток холодного и сырого воздуха с улицы, Рори увлек жену прочь из стылой прихожей в гостиную, нащупал выключатель и, сдернув со спинки дивана колючий клетчатый плед, принялся высушивать и растирать вымокшую Николь, как маленького ребенка, свалившегося в полынью посреди зимы. Она так промокла, что создавалось впечатление, что она стояла под проливным дождем не один час. С нее текло как с плохо отжатой тряпки. К счастью ковер, постеленный в гостиной, хорошо впитывал.
- Что за черт тебя понес на улицу, а? Смотри как вымокла, - беззлобно ворчал Рори, растирая жену и промакивая ее мокрые волосы краем пледа. - О чем ты думала вообще? Тебе ведь нельзя переохлаждаться, забыла? Босиком еще... Снимай.
Он потянул подол ночнушки вверх и стащил вымокшую насквозь тряпку с Николь через голову, оставив ее стоять посреди гостиной совершенно обнаженной на несколько секунд, прежде чем снова обернуть в плед и закутать по самые уши. Все это Родерик проделывал с таким видом, словно всю жизнь только этим и занимался без перерывов на обед. Даже его ворчание казалось обыденным и почти машинальным, как то же натирание пивных кружек за стойкой в пабе или постоянные пикировки с Макреем из-за всякой ерунды. Это помогало не думать. Вообще ни о чем и в частности о том, что же все таки между ними с Николь происходит. Что-то ведь происходило, набирало обороты и прорывалось наружу вот такими вот вспышками, которые больно подозрительно участились в последнее время. Словно она чего-то боялась. И Рори догадывался чего именно.
- Ты ведь знаешь, что я тебя люблю, - произнес он после затянувшегося молчания и посмотрел, наконец, жене в глаза. - Ты чокнутая, но за это я тебя и полюбил. Ну, и за твою упругую задницу еще, конечно, - Рори фыркнул, устало улыбаясь, и боднул своим лбом лоб Никки. - Я всегда буду приходить домой. Пусть поздней ночью или даже под утро, но я всегда буду возвращаться домой. К тебе.

+3

16

- Я у-ужасная ма-а-ать... - надрывалась Никки, шлепая босыми ногами по направлению к гостиной.
Страх, давший толчок новой волне истерики, отступил, и она ощутила острую потребность высказаться, вывалить на Рори весь груз своей вины, исповедаться. Освободиться от этого хотя бы на одну ночь и надеяться, что, по крайней мере, на следующие дня три она даст ему передышку, станет как шелковая, и у них будет все, как у нормальных семей. Как хорошо, что из той белиберды, что несла Никки, разобрать хоть что-то не представлялось никакой возможности.
Чем нежнее и успокаивающее звучали слова  Рори, тем сложнее было сопротивляться этому финальному выплеску. Это была привычная реакция, превратившаяся почти в традицию, потому как корнями уходила в самое детство, когда Николь только начинала постигать искусство истерики. Зато потом она будет спать, как убитая. А пока она впитывала слова мужа, как тот плед, которым он ее вытирал, хлюпала носом, отводила глаза и молчала, всем своим видом выражая полное согласие со всеми выдвинутыми обвинениями.
- Колется... - сообщила Никки и растянула губы в улыбке, вздрагивая всем телом, как при икоте.
Все-таки солуэйское лето не располагало к ночным прогулкам под дождем. Кожа раскраснелась от активного растирания и приятно прокалывала в тех местах, где Рори особенно старался. Какая же она дурочка. У Родерика Келли-Макрея не один ребенок, а целых двое. И это не считая того, который еще не успел вылупиться. Как только он будет справляться дальше... Никки подняла руки вверх, словно готовилась к прыжку рыбкой с пирса, и замотала головой, чтобы скорее выбраться из сырой пелены ночнушки. Тепло комнаты окутало влажную кожу, разогнало мурашки. Переминаясь с ноги на ногу, Николь наблюдала за суетящимся мужем - всякий раз, когда что-то случалось, заболевала она или Шейла, Рори превращался в натуральный электровеник. Подумать только, она умудрилась его этим попрекнуть еще там, в пабе.
Ты такой хороший... прости, мой хороший, крутилось в голове Николь, пока она ютилась в объятиях мужа, как птенец под материнским  крылом. На этот раз она вкладывала в понятие "хороший" его истинное значение. Плед нещадно кусался, но это было даже приятно. Никки почесала живот и для верности перехватила свою импровизированную накидку изнутри. После такого у простуды просто нет ни единого шанса. А горячий чай, душ и теплое одеяло закрепят результат. Или... Николь знала куда более действенный и приятный способ согреться. Было тому причиной горячее дыхание Рори, слова, которыми он не переставал ее успокаивать или во всем виноват этот дурацкий кусучий плед, пару раз приложившийся в нужных местах, но Никки внезапно обнаружила крайнюю свою заинтересованность в муже, проявившуюся самым что ни на есть однозначным образом.
- Ко мне, - эхом прошептала Никки, когда он перешел к сути, и потерлась о горячий лоб Рори. - Люблю...
Внимательно посмотрев мужу в глаза, она слегка наклонила голову и, осторожно коснувшись его губ своими, замерла. Потом отстранилась, все так же внимательно изучая выражение его лица. Глаза ее горели. Она уже не думала, что выглядит не самым соблазнительным образом с распухшей миной и красным носом. Да что там, она до сих пор вздрагивала, словно ее коротило. Но это не мешало ей хотеть Рори прямо здесь и сейчас.
Из-под пледа выскользнула пара рук и взяла шею Родерика в кольцо, а сама их обладательница прижалась к объекту вожделения - клещами не отдерешь. Она уже поймала нижнюю губу Рори, оттянула на себя и отпустила, та шлепала по верхней. На полноценный, способный распалить страсть поцелуй банально не хватало воздуха, потому Никки перешла в наступление. Холодные пальцы скользнули под майку и хозяйничали там, как хотели. Не один Рори был любителем упругих задниц. Отяжелевший плед теперь подметал пол и держался на одном честном слове, а Николь уже нашарила ширинку. В конце концов, должна же она компенсировать потраченные нервы любимого.

+3

17

Заметно успокоившаяся и пышущая жаром уже не слез, а растертой пледом кожи, Николь смотрела на него снизу вверх, и Рори поймал себя на мысли, что знает, точно знает, что за всем этим последует. Осторожные прикосновения губ жены, дрожь, пробегающая по ее телу и взгляд, внимательный и как будто вопрошающий, все это вместе было так знакомо, что вызывало реакции почти рефлекторные, как у пресловутой собаки Павлова. Объятия довершили картину. Рори сам не заметил, как уложил ладони на округлую задницу жены и машинально сжал упругие половинки пальцами. Даже сквозь плед он чувствовал, какая она горячая. Казалось, все ее тело как будто вибрирует, испуская согревающие импульсы и наполняя все окружающее пространство энергией.
- Детка... - хрипло выдохнул он ей в рот, пытаясь противиться настроению, но особо не стараясь при этом. - Я ведь еще даже в душе не был.
Аргумент оказался так себе. Словно в подтверждение, Никки запустила свои прохладные ладошки ему под одежду, отпустив плед, который тут же начал соскальзывать с ее плеч, а потом и вовсе принялась за его ширинку. Организм, уже изрядно уставший за этот долгий день, проявлял явную заинтересованность в ее манипуляциях. Стоило ее ладошке рыбкой скользнуть ему в джинсы, как все прочие аргументы были моментально забыты, словно их и не было вовсе. Рори простонал что-то невнятное и прильнул к губам жены, касаясь их уже не слегка, а по-настоящему. Он целовал ее жадно, почти голодно, вторгаясь в ее рот на правах хозяина. Плед окончательно сполз на пол с едва слышным шуршанием, и его руки теперь обнимали обнаженное тело Николь, сминая все ее аппетитные округлости с давно позабытой жадностью. Ему всегда нравилось, когда она была слегка в теле, такая вот налитая и сочная, как вызревшая на южном солнце черешня, которую достаточно просто прижать языком, чтобы она лопнула, как крохотная бомбочка, и наполнила рот своим терпким и сладким соком. Поэтому беременность ей очень шла, на его нескромный взгляд.
- Ты плохая девчонка, - опасно проурчал Рори, когда пальчики Никки нашли то, что искали, и уверенно обхватили его напряженную плоть. - Очень-очень плохая. Наказать бы тебя...
Он попятился, увлекая жену за собой. Когда под коленки уперлось сидение дивана, резко подхватил ее под ягодицы и почти упал на него вместе с Никки, усадив ее к себе на бедра. Пришлось слегка отстраниться, чтобы стащить с себя футболку через голову, но он сразу же вновь прижал жену к себе и уткнулся лицом в ее душистую шею. Запах, который он давным давно уже выучил наизусть, кружил голову как в первый раз.
Почему-то он всегда вспоминал их первый раз, когда они занимались сексом вот так, не для того чтобы унять кипучую злость после очередной ссоры, а просто потому что хотели и любили друг друга. И как в первый раз Рори не мог ею надышаться, не мог насытиться ее запахом, ее вкусом и ее стонами, которых ему было мало, даже когда они наполняли собой, казалось, каждый квадратный сантиметр гостиной.
Он очень хорошо знал, как заставить жену стонать еще громче и еще чаще, и не преминул воспользоваться этим знанием, опустившись губами к ее груди, чувствительность которой росла по мере того, как ее интересное положение становилось все более и более очевидно. Бесстыдно пользуясь этой ее слабостью, Рори терзал набрякшие и горячие, как угольки, соски жены, сминал ее налившиеся тяжестью груди ладонями, позволяя себе чуть больше грубости, чем обычно. Он словно хотел наказать ее за что-то и наказывал по-своему - так, как нравилось не только ему, но и ей. Как бы ему не хотелось продолжить свой путь вниз и добраться до самого вкусного, Рори уже просто не мог игнорировать свое собственное возбуждение, причиняющее нешуточную боль.
- На колени, - прохрипел он ей на ухо, когда, оставив в покое ее истерзанную грудь, снова поднялся к ее шее и лицу, и заглянул Никки в глаза. - Давай, ты знаешь чего я хочу.
Он помог жене опуститься на пол и устроится между его широко разведенных колен и, обхватив пальцами за затылок, ненавязчиво притянул к своей расстегнутой ширинке.

+3

18

Вялые отговорки Родерика так и не были приняты во внимание, и даже усталость отступила на задний план, потому как у организма внезапно обозначились свои планы на ночь. Под напором Николь у усталости просто не было ни единого шанса. Никки в который раз отметила, сколь мало требовалось, чтобы завести мужа, и как понимание этого заводило ее саму. Ведь то была ее и только ее привилегия. На губах заиграла довольная улыбка. Подобно тому, как Рори научился играючи пальцами одной руки расправляться с самыми замысловатыми застежками бюстгальтеров, так Никки, в свою очередь, давно приобрела навык извлечения тугой пуговички из петельки. Ладонь достигла своей цели. Не отрывая от любимого пытливого взгляда, Никки ловила малейшие изменения в мимике его лица. С удовлетворением отметила, как недвусмысленно отозвалось на ее прикосновения тело мужа, как под ладонью через прослойку из тонкой хлопковой ткани напряглись мышцы, а сам Рори уже перехватил инициативу и увлек жену в глубокий долгий поцелуй. Только этого казалось бесконечно мало - мало одних лишь только рук, мало поцелуя и одежда мешала. Слишком много одежды.
- Так накажи меня, Келли-Макрей, - с вызовом в тон Родерику парировала она, часто дыша, как после стометровки.
Путешествие до дивана оказалось коротким и в какой-то степени захватывающим. Никки шлепнулась голой задницей Рори на колени и тут же сдавила его бедра. В нетерпении она беспрестанно ерзала, словно сидела на раскаленной сковородке.
- Снимай.
Она зашептала в самое ухо, задирая впитавшую аромат натруженного мужского тела футболку. Случалось, перед тем, как закинуть вещи в стирку, она зарывалась носом в такие же вот футболки, и тогда, если Келли-Макрея не было в шаговой доступности, приходилось бороться с острым желанием сорваться в паб. Иногда все же срывалась.
Но вот Рори применил запрещенный прием, против которого у Никки не было ни единого шанса. Она ожидала, предвкушала и все же, как только ее грудь попала во власть мягких, всезнающий губ мужа, потонула в пучине чистого наслаждения без возможности всплыть самостоятельно. Мозг просто отключился. Николь привстала на коленях, подалась вперед, прижимая обладателя этих губ к груди. Пальцы запутались в волосах Родерика, а собственную нижнюю губу пришлось закусить, чтобы хоть как-то отвлекаться, глушить стоны.
И когда, казалось, достаточно просто свести бедра, чтобы кончить, все прекратилось, а над самым ухом раздался этот приказной тон, от которого вдоль позвоночника пробежалась стайка мурашек. Никки знала. Она стекла вниз, прижимаясь щекой к животу Рори, жадно втягивая запах кожи. В ней больше не было ничего от той неуклюжей рассеянной женщины, у которой из-за злости и негодования все валится из рук, которая не в состоянии даже спокойно вылезти из машины.
- Предлагаешь сразу приступить к десерту? - ухмыльнулась Николь, плотоядно облизываясь.
Теперь пришел и ее черед дергать за ниточки. Прогнувшись в пояснице, она поудобнее устроилась между ног мужа так, чтобы Рори мог не только почувствовать, как сильно она его любит, но и насладиться приятными глазу видами. Положительно оценив степень возбуждения, Никки подцепила зубами плотно прилегавшую в животу резинку и потянула вниз, но не до конца так, чтобы показалась одна лишь головка, выглядывавшая из чехольчика крайней плоти. Состроив умилительную мину и давясь смешками, Никки оставила на ней смачный поцелуй.
- Ммм, кто тут у нас, - промурлыкала она себе под нос, стягивая джинсы с бельем, чтобы уже ничто не мешалось, а заодно заставляя Рори сползти еще немного.
Перехватив взгляд мужа, Николь наконец бросила паясничать и не спеша, но целенаправленно преступила к своему десерту. Она любила растягивать удовольствие, особенно чужое, пусть для этого, порой, приходилось прилагать немалые усилия. Больше никаких лишних разговоров. Ее рот превратился в плотное кольцо, а язык - в упругую силиконовую лопатку, которой умелые хозяйки мастерски переворачивают блины. Короткие ногти оставляли на пояснице, животе, предплечьях белые царапины, словно Николь силилась подтянуться, вскарабкаться, но сделать это никак не удавалось. Она постепенно наращивала темп, позволяя Рори направлять, предельно сконцентрировалась, прислушивалась к пальцам на затылке, ловя малейшие изменения в давлении, и отстранилась чуть раньше, чем сам Родерик потянул ее наверх.
Сознание уже давно пребывало где-то в районе нижней чакры и пульсировало там, тяжелело с каждым мгновением, кричало от желания. И вот она уже вновь сверху, впилась раскрасневшимися, опухшими губами в губы мужа, и, не давая передышки ни себе, ни ему, с протяжным стоном опустилась, плотно прижимаясь своими бедрами к его. Вся гостиная наполнилась звуками и запахами секса. Замереть на какую-нибудь секунду, рассказать одним лишь взглядом, как ей хорошо, чтобы вдруг сорваться и двигаться почти с остервенением. Разметавшиеся по плечам волосы свисали на лицо, липли к щекам, от чего Никки походила на ведьму, а руки, которыми она упиралась в грудь Рори, постоянно скользили. Но это никак не помешало ей в конечном итоге выгнуть спину, когда наступила долгожданная череда конвульсивных сокращений, а движения стали медленными глубокими и тягучими. О том, что громкие звуки исключены, Никки вспомнила только когда ощутила ладонь, крепко зажимавшую рот. Она обняла ее и прижалась щекой, поцеловала, переводя дыхание, шепнула что-то пересохшими губами. Черт возьми, и как ему удается так долго держаться, не муж, а мечта. Никки расплылась в довольной улыбке и нависла над самым лицом Родерика, щекоча спутанными прядями.
- Дальше сам, - предупредила она. Руки ее дрожали, но силы еще были, питаемые заполнявшим ее жаром. Ох уж, эти читерские свойства женского организма.

Отредактировано Niсole Kelly-McRay (2018-04-12 09:21:33)

+3

19

Его всегда забавляло то, как Николь разговаривает с разными частями его тела, ласкаясь и играя с ним, как кошка с мышкой. Но сейчас Рори было малость не до смеха. Его член, самый частый и отзывчивый собеседник Никки, уже вовсю ныл от напряжения и отзывался болезненной пульсацией на каждое прикосновение. Избавление от одежды не принесло облегчения. Правда, к моменту, когда Николь принялась за дело, Родерик уже не был уверен, что хочет, чтобы это облегчение наступило так скоро. Возбуждение росло и набирало обороты по мере того, как она, усердствуя и не жалея себя, заглатывала его член все глубже и быстрее. Её тесная и алчная глотка сокращалась, ногти царапали его поясницу, а исходящее из самой глубины её грудной клетки довольное урчание пробегало от паха по всему телу щекотной вибрацией, заставляя его запрокидывать голову и кусать губы. Пальцы, потерявшиеся в спутанных волосах, то поощрительно обнимали ее затылок и ненавязчиво надавливали, то собирались в кулак и придерживали от слишком уж решительных действий. Но как бы он не пытался контролировать жену, контролировать самого себя у него получалось все хуже и хуже. Рори знал, что если кончит прямо сейчас, на второй заход можно не рассчитывать. Его уставший за этот долгий и энергозатратный день организм уже исчерпал свои ресурсы и в этот самый момент использовал тот запасной резерв, который весьма кстати обнаруживался, когда он возвращался домой к неспящей ещё жене и подвергался такому вот испытанию на прочность. Но даже этот резерв был исчерпаем. Родерик просто не мог позволить себе кончить так скоро и потому в какой-то момент заставил Николь остановиться и потянул на себя.
Её губы горели и пульсировали, а язык обжигал. Поглощенный поцелуем, Рори упустил тот момент, когда жена насадилась на него, поймав в самую сладостную ловушку из всех возможных. Он застонал в голос, не прерывая поцелуя, грубо смял её ягодицы, приподнял и снова резко опустил, упиваясь остротой ощущений, как безнадежно больной, снова и снова полосующий бритвеным лезвием кожу на запястье. Он уже не помнил в какой момент это превратилось в бешеную скачку, он просто держал жену обеими руками и помогал ей насаживаться на себя, едва слыша за шумом крови в ушах её стоны и звонкие до пошлости шлепки ягодиц о свои бедра. Но он помнил, он очень хорошо помнил, что не имеет права кончать. Что все ещё должен наказать эту ненасытную женщину бог знает за что. Сам он уже успел позабыть за что именно, но у него появилась ещё одна причина, когда Николь забилась на нем, как припадочная, бурно и громко кончая. Пришлось зажать ей рот, чтобы не разбудить мирно спящую на втором этаже дочку. Зато усилия, которые он приложил, чтобы не кончить вслед за женой, разбудили в Родерике по-настоящему мстительного засранца, которым он отродясь не был. Его потемневшие от возбуждения глаза встретили осоловелый взгляд Николь с открытой угрозой.
- Ты понятия не имеешь на что подписалась, - хрипло выдохнул Рори и, опрокинув её на диван рядом с собой, широко раздвинул ей ноги. - Ну привет красавица, - в свою очередь поздоровался он с раскрывшейся перед ним жаркой щелкой жены прежде чем наброситься на неё с энтузиазмом оголодавшего извращенца. Она истекала соком, влажно всхлипывала, пульсировала и дрожала, отзываясь на каждое прикосновение его наглого языка, но ему все было мало. Он проникал в неё пальцами, щипал и кусал гудящие от прилившей к ним крови складочки, как будто специально испытывая голосовые связки Никки на прочность. Они оба знали, что нельзя превышать допустимую норму децибел, но Рори было уже все равно, даже если они перебудят всех соседей. Пусть кусает собственные кулаки или давится одной из тех подушек, что валялись на диване в изобилии, он все равно будет её терзать до тех пор, пока она не попросит пощады. И он терзал её, безжалостно и целенаправленно утомляя оргазмами, чтобы, когда у неё уже не осталось сил, наполнить её собой вновь.
Еще до родов Никки была до враждебности тесной внутри. Она почти буквально выталкивала его из себя, превращая секс в самый настоящий штурм, когда нужно потом и кровью отвоевывать каждый дюйм с каждым проникновением. И в этом была своя неповторимая прелесть. Это дразнило и возбуждало его, но не так, как то мягкое и обволакивающее со всех сторон щелковистое гостеприимство, что поселилось внутри ее тела после рождения Шейлы. Теперь Никки затягивала его в себя сама, околдовывала и топила в своём ласковом лоне, легко принимая его целиком. Вся его жестокость тонула в ней, расходилась волнами по всему ее телу и таяла в упругой припухлости налитой груди и мягкости округлившихся бедер. Смотреть на все это блестящее от пота и содрогающееся от каждого его толчка великолепие можно было бесконечно долго, если бы не лимиты собственного организма, и без того успевшего устать за день.
Когда Николь выгнуло под ним дугой в очередной раз, Родерик поддался этой волне и кончил, вжимаясь в тело своей жены. Секунды растянулись в несколько бесконечностей, наполненных шелестом кровавого прибоя в голове и бешеным перестуком сердца в груди. Рори пришёл в себя как раз вовремя, чтобы заметить, что Майки сидит столбиком в дверях гостиной и смотрит на них, заинтересованно наклонив голову.
- Извращенец, - Родерик швырнул в пса своей скомканной футболкой и снова зарылся лицом в разметавшиеся по обивке дивана волосы жены. - В следующий раз я сделаю это прямо на кухне, имей в виду.

+3

20

Но Никки имела понятие и еще какое. Более того, предвкушала такой поворот событий. За мгновение до того, как комната перевернулась, она увидела этот бесовской огонек в глазах мужа, который оказался красноречивее любых слов. Нельзя сказать, что ссора затеивалась с одной единственной конкретной целью - после рождения Шейлы Николь с пугающей частотой ходила по этому тонкому льду и тогда на кухне действительно боялась, что перегнула палку - и все же, не без этого. Результат с лихвой компенсировал весь недостаток внимания (а Никки привыкла получать его в непомерных дозах) и долгие дни, проводимые в отсутствии благоверного. Келли-Макрей на полном серьезе полагала, что страдала от его недостатка. Понять жен моряков, мужья которых иной раз уходили в плавание на пол года, ей явно было не дано.
Одну ногу она закинула на спинку дивана, цепляясь за нее, словно боялась сорваться в бездонную пропасть, и раскрывалась еще больше, а пальцами другой пересчитывала позвонки от поясницы до седьмого шейного, ощущая, как под стопой перекатываются мышцы спины любимого. Пребывая в том состоянии, когда всякое прикосновение ощущается куда как ярче, Никки делала все, старалась изо всех сил, чтобы окончательно не провалиться в пучину того, что принято называть морем наслаждения, чтобы не задохнуться на седьмом небе и окончательно не потерять голову. Родерик явно вознамерился отдать все долги, да еще и с процентами.
Не обязательно было опускать взгляд, чтобы понять, с каким азартом и расчетом он расплачивался, букватьно платил ей той же монетой, испытывал на прочность. Николь и без того знала написанное у него на лице выражение, алчное и мстительное. Она запрокинула голову назад, кусая губы до тех пор, пока это не перестало действовать, и чтобы к этим неприлично громким стонам не примешался детский плач и барабанный стук во входную дверь, Никки пришлось прибегнуть к более действенному средству. Обе руки Рори оказались заняты, а потому она использовала первое, до чего смогла дотянуться. Ее собственная рука соскользнула на пол и нащупала смятую футболку мужа. Она успела зарыться в нее лицом как раз во время, за мгновение до того, как пальцы Родерика надавили на нужные точки.
И вновь ни секунды на передышку, ей даже не пришлось просить - о нет, Рори ни разу не лукавил, когда сыпал угрозами. Пульсация в паху еще не стихла, а он уже вошел в нее. Эти ощущения отличались от тех, что были мгновениями раньше, даже от тех, что она испытывала, когда была сверху и почти руководила процессом. Он заполнил ее всю, Никки ничего не оставалось, кроме как плотно обхватить любимого ногами и двигаться в такт его движениям. Перехватив взгляд Рори, она уже не отпускала его до тех пор, пока первой не сдалась, не выгнулась навстречу и не обмякла окончательно, наслаждаясь тяжестью у себя на груди. Она сладко потянулась, веером растопырив пальцы ног, и обвила руками шею мужа.
- Тебе что, жалко? - возразила Никки, проследив за его взглядом, и захихикала, когда теплое дыхание защекотало ухо, - обещаешь? А ты имей в виду, что я все запомнила!
Прищурившись, Николь пристально посмотрела мужу в глаза, однако, не выдержав и пяти секунд, рассмеялась и клюнула его в нос.
- Мой самый понимающий, самый страстный, самый мстительный мужчина, - чуть помедлив, добавила, - и любимый. Не хочу никуда.
Пожаловалась она и взъерошила мокрую шевилюру. Ей действительно страшно не хотелось отпускать его, даже чтобы переместиться наверх, в постель, сейчас такую холодную и неоправданно широкую. Никки готова была просто закрыть глаза и провалиться в сон. Но радионяня осталась на кухне, а без будильника была нешуточная такая вероятность проспать все на свете, включая утренне кормление...
После вынужденных перемещений, Никки наконец прижалась к мужу, обхватив его обеими руками, в расчете на то, что утром ему не удастся ускользнуть незамеченным, и засопела в лопатку.

+2


Вы здесь » North Solway » Личные отыгрыши » Долго и счастливо


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC