В игре: июль 2016 года

North Solway

Объявление

В Северном Солуэе...

150 лет назад отцы-основатели подписали
договор с пиратами.

21 июля проходит
День Города!

поговаривают, что у владельца супермаркетов «Солуэйберг»
Оливера Мэннинга есть любовница.

Роберт Чейз поднимает вещи из моря и копит находки с пляжа после штормов.
У него столько всего интересного!

очень плохая сотовая связь.
Но в самой крайней точке пристани телефон ловит так хорошо, что выстраивается очередь, чтобы позвонить.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » North Solway » Летопись » Время собирать камни


Время собирать камни

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

http://s7.uploads.ru/u1Npm.png

https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2017/11/db2a902c41acec504fce56bee288c4e3.jpg
Желая выбраться из-под тяжести наломанных дров, можно пойти на многое. Но насколько осмотрительно вновь являться туда, куда твоими стараниями вход тебе заказан?..

Городской музей, 13 июля 2016 года, ближе к вечеру

Уильям Галлахер, Ундина Крёнен

+1

2

Независимо от времени суток, погоды, дня недели, месяца, года, Уильяму всегда было, чем заняться. Работа в музее всегда находилась. Да что там... Она и не терялась. Даже если работают двое, даже если они работают постоянно, даже если они профессионалы, рук не хватает.
Вирджиния отлучилась из музея, и Галлахер был предоставлен самому себе. В такой ответственный момент он решил заняться очень важным делом - сварить кофе и выпить его. Уилл прошел в комнату, служившую чем-то вроде кухни (а по совместительству складом того, что не влезло где-то еще), и занялся приготовлением кофе. Напиток этот всегда был у Галлахера в почете. Вкус, бодрость, никакого алкогольного опьянения. Чего еще можно желать? Не исключено, что некоторая зависимость у директора музея уже появилась. Но пока он не пил кофе литрами и просыпался и засыпал с мыслями не о нем.
Заварив кофе, Уильям вернулся в первый зал с чашкой, уселся на стул и принялся созерцать. Многое уже было расставлено, и Галлахер считал крайне важным иметь возможность отвлечься и посмотреть на выполненную работу со стороны. Можно увидеть массу недостатков и придумать какую-нибудь идею. А может, наоборот, понять, что все хорошо, и перестать переживать. Галлахер наклонял голову то вправо, то влево, иногда делал глоток кофе.
- Да все хорошо... - ворчал Уилл. Он разговаривал сам с собой. Галлахер испытывал одновременно трепет и волнение от того, что занимается таким важным проектом. Он боялся сделать что-то не так, при этом осознавал, что никто точно не знает, как правильно, потому что музей - это не просто, всегда возможны варианты, всегда кто-то будет с тобой согласен, а кто-то нет. Уильям вытянул вперед ноги, прикусил губу и уставился на бронзовый бюст, стоящий перед ним.

+1

3

Солнце неспешно склонялось к земле. Погожий летний день тянулся медленно. По городским улицам неспешно сновали добропорядочные шотландцы. Кто по своим делам, кто просто прогуливался. Жизнь города текла своим размеренным чередом, а потому, когда по улицам, взметая пыль, пролетел серебристый мотоцикл, в профиле которого угадывался второй по популярности после кафе-рейсера в Великобритании тип – круизёр, чьи торчащие в разные стороны цилиндры двигателя и бело-голубая эмблема, изображавшая стилизованный пропеллер, выдавали в нём звезду одного из фильмов об английском суперагенте – Джеймсе Бонде – «BMW R 1200 C», прохожие удивлённо оборачивались, но узнав восседавшую на нём высокую рыжую девушку, чьи короткие волосы развевались на ветру, словно у валькирии, лишь скептически усмехались и качали головами.
Возмутительница спокойствия, облачённая в видавший виды долгополый кожаный плащ с дождевиком, из-под пол которого, должно быть пристёгнутых к её ногам, а потому не развевавшихся, выглядывали потрёпанные кожаные брюки, заправленные в стоптанные тупоносые байкерские кожаные сапоги, рукава плаща были заправлены в кожаные мотоциклетные перчатки без защитных вставок; из-за воротника плаща выглядывал воротничок рубашки цвета хаки, перехваченный безвкусным серебристым галстуком-боло с изображением воющего волка, словно вознамерилась нарушить едва ли не все правила дорожного движения разом. Она не только пренебрегла шлемом, но и мчалась с явным превышением скорости, не задумываясь обгоняла немногочисленные попутные автомобили, вылетая на встречную полосу, игнорируя при этом разметку, выезжала на тротуары, чтобы срезать путь между домов. Внезапно она включила нейтральную передачу и одновременно заглушила двигатель. Набравший скорость мотоцикл по инерции помчался дальше, постепенно замедляясь. Замер он точно напротив здания городского музея.
С характерным щелчком выдвинулась подножка, но рыжая не спешила спешиваться, нервно кусая губы и сжимая и разжимая рычаги сцепления и переднего тормоза. Её зелёные глаза скользили по окнам нависавшего над ней здания. Наконец, она сумела совладать с собой и порывисто встала с мотоцикла, грубо рванув кнопки плаща. Тот послушно распахнулся, но мотоциклистка не стала его снимать, а лишь расстегнула ремни, удерживавшие полы на её ногах во время езды. С минуту она так и стояла, молча глядя на закрытые двери музея. На её бледном лице читались сомнения. Она зажмурилась и помотала головой, после чего медленно зашагала к крыльцу. Тяжёлая походка с пятки на носок сама по себе делала её шаги почти бесшумными, но девушка ещё и старалась ступать как можно мягче. Она медленно подошла к дверям и неуверенно положила ладони на ручки. В её зелёных глазах заблестел страх. Она медленно огляделась по сторонам. Улица была пуста. Глубоко вздохнув, рыжая, наконец, совладала с собой и осторожно приоткрыла дверь, изо всех сил стараясь не дать ей заскрипеть. Пару минут она так и стояла на пороге, не смея войти. Вдруг откуда-то издали послышались мужские голоса и топот тяжёлых ботинок. От неожиданности девушка юркнула за дверь, мягко прикрыв её за собой.
В холле царил мягкий полумрак, но её глаза успели привыкнуть к  нему, пока она набиралась смелости, чтобы войти, а потому он не стал для неё помехой. Рыжая, по-прежнему стараясь двигаться бесшумно, зашагала вперёд. Должно быть, распахнутые двери музейного зала, показались ей светом в конце тоннеля, поскольку пошла она именно к ним. Однако стоило ей увидеть, сидевшего спиной к ней мужчину, как она вдруг замерла на пороге, не смея ни войти, ни уйти прочь.

+1

4

Все-таки один из бронзовых бюстов стоял не идеально ровно. И вообще он смотрелся бы лучше не между двумя другими скульптурами, а слева от них. Уильям поставил чашку с остатками кофе на пол, встал и решительно подошел к стенду. Поменяв местами предметы и убедившись, что все они стоят четко лицом к потенциальным созерцателям и спиной к стене, он сделал несколько шагов назад и посмотрел еще раз. Очень важно, чтобы экспонаты хорошо и уместно смотрелись с разных точек. Они должны были манить к себе, привлекать к себе... Как пирожное или торт на витрине кондитерской.
Галлахер прищурился, побарабанил пальцами по подбородку и пришел к выводу, что такое положение вещей нравится ему намного больше. А теперь стоит отойти подальше. Совсем подальше. Уилл повернулся и вздрогнул. На пороге стояла фрау Кренен. Галлахер даже не поверил собственным глазам. Наваждение? Какое-то слишком уж реальное. А ведь он абсолютно трезв. Может чувствует недосып, но не до такой степени, чтобы начать видеть галлюцинации, да еще и такие рыжие.
- Вы? - не слишком вежливо спросил он. Извинить его могло то, что он был слишком удивлен, чтобы демонстрировать этикет и хорошие манеры. Ну и еще то, что оказавшаяся вблизи него женщина дважды предпринимала попытки ограбить его музей.
На самом деле Галлахеру следовало бы больше интересоваться тем, что происходило по делу взлома музея. Но Уильям так и пропыхтел над дальнейшей работой над экспозиция и продолжал жить в собственном мире. А вот зря... Он не знал, что и думал. В таких ситуациях у него автоматически срабатывала кнопка генерации иронии и сарказма.
- Снова ограбление? - Уилл чуть наклонил голову, стараясь заглянуть за спину Ундины и проверить, нет ли там еще кого-то. Сколько же можно заниматься разбоем в одиночку. Это небезопасно. На ошибках стоит учиться. - Сегодня неудачный день. Я на месте, да и рабочие ходят туда-сюда.

+1

5

Рыжая так и стояла и смотрела в затылок мужчины, не смея ни обнаружить себя, ни уйти. Она нервно сгибала и разгибала пальцы, через раз скользя подушечками больших по всем остальным, и беззвучно открывала рот, от чего становилась похожа на выброшенную из воды рыбу. Когда мужчина вдруг встал, девушка вздрогнула и даже попятилась было, но почти тут же вновь замерла на месте, но то боясь выдать себя, не то не смея уйти.
Мужчина же тем временем закончил возиться с чьим-то бюстом и вдруг развернулся. И без того бледная рыжая побелела как полотно. От звука его голоса она вздрогнула, словно от удара плетью. Однако именно он заставил её всё-таки сдвинуться с места. Девушка резко ссутулилась и несмело вошла в музейный зал, словно желая мужчине дать возможность увидеть, что за её спиной никого нет.
– Это не ограбление, Вильгельм… – начала она и запнулась. В её голосе чувствовался сильнейший немецкий акцент. – Уильям… – тут же поправилась было она, но замолчала и потупилась в пол. Несколько минут она так и стояла, не смея поднять глаз на директора музея, а потом порывисто выпрямилась, вперив взгляд ему в лицо. В её зелёных глазах читались одновременно мольба, надежда и отчаяние. – Это не ограбление, герр Галлахер… – повторила рыжая и снова запнулась, но на этот раз не отвела взгляда от полных изумления и праведного гнева глаз Галлахера но всё же вновь ссутулилась под его взором. – Это не ограбление… Не в этот раз… Больше никогда…

+1

6

Уильям не совсем понимал, почему немка удивлена или смущена. Черт знает, что происходит в голове этой женщины. Ей пора бы уже привыкнуть, что директор музея постоянно находится здесь, на своем рабочем месте. Почему вообще кому-то приходит в голову изумляться его присутствию? Странные люди...
Во взгляде Галлахера не различить подозрение и бдительность было просто невозможно. Он осмотрел стоящие вокруг него предметы. В случае нападения придется защищаться, но вот защищаться экспонатами не хотелось. Они дорогие, важные, ценные. Их нельзя бить. Придется сражаться в рукопашную. А драться Уилл не любил. Тем более с женщиной! А вдруг он причинит ей вред? Ну и как он будет себя после этого чувствовать? Как последняя сволочь, вот как. К тому же Кренен последнее время явно досталось. А если, не приведи Мерлин, он уступит в поединке. Вот это был бы удар по самолюбию.
- А что же тогда? - спросил Уильям, скрестив руки на груди. Он успел выпрямиться. Типичная реакция на напряжение. Галлахер все еще ждал, что сейчас откуда-нибудь из коридора появится сообщник Ундины. Воображение рисовало огромного мужчину с мускулами и обязательно со шрамом через все лицо. Стереотипы - они такие. - Только не говори, что пришла экспонаты посмотреть. Музей еще не открыт. ВИльгельм еще не все доделал. Заходи позже.
Хотелось добавить "лучше никогда", но это было бы уже слишком. К тому же Уильям так и не смог определиться с тем, как относится к Ундине. Он был абсолютно уверен в том, что она дерзкая, отчаянная, опасная и непредсказуемая. Но у этой женщины совершенно точно был интеллект, а интеллект, как ни странно, прибавляет представительницам прекрасного пола обаяния. По крайней мере Галлахер считал именно так.

+1

7

[indent] Под пронизывающим взглядом англичанина немка не просто ссутулилась, а как-то съёжилась, словно попавшаяся в западню из охотничьих флажков волчица, уже заметившая целящегося в неё стрелка и безвольно ожидающая последнего выстрела, надеясь лишь, что смерть будет быстрой. Однако она не только не собиралась уходить, но даже сделала ещё несколько робких шагов навстречу хранителю музея. В немигающем взгляде её зелёных глаз робко тлел огонёк какой-то непонятной надежды. Но стоило мужчине вдруг отвернуться, чтобы оглядеться по сторонам, и девушка тут же замерла на месте, словно она, подобно какому-то мифическому созданию не видела его, пока он не смотрел на неё.
[indent] Едва успевшее повиснуть молчание вновь было разорвано. И стоило Уильяму заговорить, как робкий огонёк в зелёных глазах незваной гостьи тут же почти потух, уступая место не то разочарованию, не то обречённости. Рыжая тяжело вздохнула и лишь с большим трудом сумела вновь не потупить взор.
[indent]  – Я пришла извинения просить, – произнесла она после долгой паузы, а робкий огонёк надежды в её глазах разгорелся чуть ярче. – Я понимаю, у тебя… – немка осеклась, – у вас от меня ничего, кроме проблем не было, Вильгельм… Уильям… герр Галлахер, – её голос дрожал, а акцент стал настолько сильным, что в нём начало пробиваться характерное для баварцев произношение. – Пожалуйста, дайте мне последний шанс! – она замолчала, устремив на мужчину полный мольбы взгляд.

+1

8

Галлахер все еще не верил, что немка пришла сюда с добрыми намерениями, да еще и одна. Можно было упрекать его в излишней подозрительности... А можно просто войти в положение. На его месте искать подвох мог бы любой.
Тем не менее, Уильям выслушал все, что сказала Ундина.
- Еще один шанс... - пробормотал он. - Да ты хоть представляешь, сколько проблем у меня может возникнуть из-за тебя?
Уилл прошел мимо немки к двери, заглянул в соседнее помещение и обнаружил, что там никого нет. Ну ладно... Может сообщники умнее, может они прячутся. А она отвлекает. От этой женщины можно ожидать, чего угодно. К своему несчастью, Уильям не умел относиться к этому типу представительниц прекрасного пола плохо.
- Тебе кажется, что ты просто попыталась ограбить музей... - продолжил Галлахер. - А на самом деле ты очернила идею его создания. И имя директора заодно.
Возможно, он переигрывал, но в его словах правды было больше, чем ему хотелось бы. Тот факт, что музей слишком успешно был взломан дважды, теперь точно всплывет наружу. Как это характеризует Уильяма? Как никудышного руководителя, разумеется. Успешный руководитель проекта пошел бы в полицию после первых же попыток взлома. Но нет, Уилл не только не пошел в полицию, но и вообще не поторопился предпринять хоть какие-то меры. Теперь Галлахер слишком хорошо осознавал свои ошибки.
- Кто здесь, признавайтесь?! - громко сказал Уилл, стоя у двери.
- Ну... Мы тут проводку приводим в порядок, - послышалось издалека. Рабочие успели вернуться и занялись своими делами.
- Ясно, - ответил Уильм, немного покраснев. Затем он повернулся к Ундине. - Еще один шанс на что, кстати?

+1

9

[indent] Стоило Галлахеру задать по сути риторический вопрос, и кровь окончательно отлила от лица нежеланной гостьи, от чего немка стала похожа на банши, хоть её пусть и долгополый, но чёрный плащ и рыжие, а не золотистые волосы напрочь выбивались из традиционного для романтизированных мифов образа. Однако её появление в музее, после всего, что она уже успела натворить, и в самом деле сложно было расценить иначе, нежели как дурное предзнаменование.
[indent]  – Я… – начала было девушка, но запнулась, когда мужчина вдруг выглянул в коридор, и уже едва слышно договорила: – Я совершила самую большую ошибку в своей жизни, когда второй раз в музей забралась… – бледное, словно сотканное из тумана лицо исказилось, и рыжей пришлось запрокинуть голову и уставиться в потолок, чтобы справиться с желанием расплакаться от ненавистной ей жалости к себе.
[indent] Если бы сейчас Галлахер снова велел ей убираться, немка бы так и поступила, но он вдруг задал вопрос, который заставил её совладать с эмоциями. Девушка яростно помотала головой и вновь посмотрела ему в глаза.
[indent]  – Я понимаю, что меня, после всего, что я натворила, простить нельзя, – произнесла она почти лишённым эмоций голосом, больше похожим на шелест мёртвых листьев на ветру. – Но я прошу мне шанс хоть что-то исправить дать. Сама судьба наказала меня уже за всё, – её зелёные глаза подозрительно заблестели. – Я осталась без работы, денег и крыши над головой, меня за двойное убийство и попытку ограбления музея скоро осудят. Мои дни на Штормовом острове сочтены. Всё, что мне остаётся, попытаться хоть что-то из всего, что я натворила, исправить, – она умолкла и обречённо поникла.

+1

10

Галлахер уже видел Ундину испуганной или по крайней мере близкой к испугу. Однако сейчас испуг был другим. Каким-то... обреченным. Либо эта женщина и впрямь чего-то боится, либо она первоклассная актриса. А может и то и другое. Уильям путался в собственных ощущениях. В глубине души он надеялся, что больше никогда не услышит и не увидит немку. Не то, чтобы она ему катастрофически не нравилась, просто она действительно создавала много проблем. Говорят, люди не появляются в жизни других случайно. Что об этом должен думать Галлахер?
- Еще и за убийство! - сказал Уилл. - Тогда буду считать себя счастливчиком. Я ведь все еще жив. Пока что, а дальше уж и не знаю, какие у тебя планы на меня.
Расхаживая помещению туда-сюда, Галлахер боковым зрением как бы присматривал за Ундиной. Ему было не по себе от того, что она сейчас находится в музее. Мало того, что он теперь действительно начинал опасаться за свою жизнь, так еще и другие могли увидеть здесь немку. Ничего хорошего из этого бы не вышло. Может, выставить ее? Если не уйдет добровольно, то силой. В конце концов такое уже было однажды. Да и рабочие рядом, а им силы не занимать. Придут на крики в любом случае. Только вот объяснять им что-то Уиллу совсем не хотелось.
- Но я так и не понял, - продолжил он. - Шанс на что? Что исправить? Что здесь можно исправить? Разве что у тебя найдется машина для путешествий во времени, мы вернемся в тот день, когда впервые встретились, и не встретимся. Извинения можно принять или не принять, но это не меняет дело. Лучшее, что ты можешь сделать, это озадачиться тем, чтобы твое имя больше не стояло в одном предложении с моим музеем.
Уильям остановился возле стоящих у стены мечей на подставке. Будь он сейчас в очень далеком прошлом, он бы защитил свою честь, вызвав обидчика на поединок.

+1

11

[indent] Со стороны они казались хищником и жертвой – поджарая рыжая девушка с хищным профилем затравленно-униженной осанкой напоминала серую волчицу, оказавшуюся один на один с благородным лесным великаном, лосем, который уж точно был ей не по зубам, но не желающую отступать, а потому стоящую на месте, поджав хвост и прижав уши, следя за сохатым одними глазами, да слегка поворачивая морду, когда тот грозил выйти из её поля зрения, и высокий статный мужчина, несмотря на преимущество как в силе, так и в том, что он, в отличие от девушки, был на своей территории, не мог почувствовать себя хозяином положения, а потому, подобно лосю, ходил по залу, словно пытаясь не дать лесной разбойнице примериться для прыжка.
[indent]  – Я бы никогда… – громко возразила было рыжая, стоило Галлахеру уцепиться за её слова о совершённом в лесу преступлении, но, вспомнив, какой была их первая встреча, пристыженно осеклась. Тогда она именно что размахивала ножом и угрожала едва ли не убийством. Плечи девушки опустились ещё ниже. Казалось, каждое слово мужчины придавливает её, словно мельничный жернов. Но она так и не отвела от него теперь уже полного слёз взгляда зелёных глаз.
[indent] Губы рыжей задрожали, а слёзы медленно заструились по впалым щекам, но она из последних сил боролась с непреодолимым желанием разреветься. Однако стоило Галлахеру озвучит своё слово, и немка словно окаменела, уставившись куда-то в одну точку. Слёзы так и текли по её щекам, собираясь к подбородку и падая на носки стоптанных сапог.
[indent]  – Мне стоило сегодня с этого утёса всё-таки прыгнуть… – негромко произнесла вдруг девушка, обращаясь скорее к себе, нежели к мужчине. – В синее море, в белую пену… – к ней, наконец, вернулась способность двигаться, и она с потерянным видом прошлась по залу, держась, однако, на почтительно расстоянии от Галлахера и не смея больше поднять на него заплаканных глаз.
[indent] Она подошла к окну и остановилась возле открытой витрины.
[indent]  – Я могу с инвентаризацией помочь, – заговорила девушка, глядя в пол, – Собрать легенды и мифы с вашей коллекцией связанные. Сделать хоть что-нибудь, чтобы идею создания музея реабилитировать. Я хочу то, что едва не разрушила восстановить, – внезапно рыжая резким движением схватила с витрины кошку-девятихвостку и, чуть ли не подлетев к директору музея, вручила плётку ему в руки, после чего вдруг рухнула ему в ноги.

+2

12

Чего Галлахер никогда не любил (кроме воровства экспонатов в музее), так это громких слов, сказанных не им самим. Ундина почему-то не напоминала ему человека, способного броситься с утеса. Нет, такие борются до последнего, цепляются за любую возможность, уперто движутся вперед. Когда они не могут бежать к цели, идут, когда не могут идти, ползут. И вскапывают все на своем пути. Как кроты. Очень упрямые кроты.
Тем временем, немка продолжала говорить. Уильям закатил глаза. С инвентаризацией поможет, мифы соберет... Да кем она себя возомнила? Человеком, который знает больше, чем Галлахер? К слову Уильям никогда не задумывался, кем была Ундина до того, как приехала в Солуэй. Может, она еще и историк? Это объяснило бы ее нездоровую тягу к музею. А может она рассказывала? Вот тогда, на лавочке после паба, но Уильям забыл? Это похоже на него.
Неожиданный рывок в сторону орудия заставил Галлахера дернуться и быстро нащупать рукой рукоятку ближнего меча, но Ундина оказалась возле него так быстро, так быстро сунула ему плеть и так быстро рухнула на пол, что Уилл даже не успел вытащить меч из подставки и придумать, что с ним делать.
Пару секунд он стоял с открытым ртом и смотрел вниз на немку.
- Ч-ч-что происходит? - спросил он и огляделся, чтобы убедиться, что они все еще вдвоем. - А ну вставай! Не хватало еще, чтобы кто-нибудь увидел такую картину. Мне, конечно, хочется, чтобы люди приходили в музей, но не для того, чтобы посмотреть, как я с плеткой стою возле лежащей женщины.
Уилл повесил плеть на подставку, наклонился и попытался поставить Ундину на ноги, схватив ее за плечи. Далеко не все мужчины мечтают, чтобы женщины сами давали им карты в руки. Возможно, многие. Но не все думают, что когда-нибудь подобное случится на самом деле.
- Мне не нужна помощь, - продолжил Уильям. - Мне нужно, чтобы о моем музее больше не ходили черт знает какие слухи. Понимаешь?

+1

13

[indent] Только бросившись в ноги Галлахеру, рыжая, наконец, дала волю слезам, причём нетрудно было догадаться, что сделала она это отнюдь не пытаясь его разжалобить и не испугавшись, что он всё-таки пустит плётку в ход, хотя вряд ли та смогла пронять её сквозь плотную кожу мотоциклетного плаща, а просто уже не в силах и дальше сдерживать эмоции. Она не разревелась, не завыла на весь музей, как этого можно было ожидать от истерички, а лишь вся затряслась, шмыгая носом, но рыдая почти бесшумно. Ей бы точно было намного легче, вздумай директор музея всё-таки выместить сейчас на ней все свои подозрения, ярость и разочарования, но он определённо следовал главному правилу историков – лучше всего знать день сегодняшний – и, наверно, потому предпочёл не возвращать к жизни одну из древнейших и лишь недавно забытых шотландских традиций.
[indent]  – Помилуй, Вильгельм! Не гневись! Бей, сколько душа пожелает! Запори хоть до смерти! Сама отдаюсь, во всём каюсь! – дрожащим голосом чуть ли не прокричала девушка, не смея поднять головы, но её нелепая просьба привела к совершенно обратному результату.
[indent] Если бы хоть кто-нибудь увидел разыгравшуюся в музейном зале трагикомедию, он определённо остался бы разочарован. Впрочем, девушка определённо не спешила сдаваться. По крайней мере вставать по требованию мужчины она не стала, и тому удалось лишь слегка приподнять её над полом, поставив на колени. Рыжая тут же схватила его за руки, наконец, подняв заплаканные глаза и поймав одновременно и строгий, и ошарашенный взгляд.
[indent]  – Прости меня! Прости! Видишь – я на коленях пред тобою! – громко прошептала девушка, с каждой минутой всё более походившая на безумную. Казалось, вырвись Галлахер из её хватки, и она примется биться об пол, пытаясь разбить себе голову, но его безжалостные слова подействовали на неё не хуже ведра холодной воды. Нет, немка не выпустила его рук и не поднялась на ноги, но полный отчаяния взгляд её зелёных глаз стал куда более осмысленным. – Я понимаю, – произнесла она упавшим голосом, в котором не осталось и следа буквально только что бушевавших эмоций. – Но не станет разве, если я работой в музее реабилитируюсь, хорошим примером? – она вновь затарахтела, как пулемёт, грозя впасть в новую истерику.

+1

14

Происходившее следовало бы снимать на камеру. Как жаль, что Галлахер их так и не установил. А ведь получилась бы великолепная трагикомедия. Ундина получила бы Оскар. Ну а Уильям просто проскочил бы во второстепенной роли. Вроде как и музей его и его сейчас умоляют о прощении, но он так... Как часть интерьера.
А главная звезда все не унималась. Откуда она только такие слова берет? Может это из-за того, что она говорит не на своем родном языке... В любом случае Кренен выглядела и звучала чуднО.
Уилл начал опасаться, что психическое состояние Ундины слишком далеко от нормального. Сначала она награждает его плеткой и предлагает отлупить ее, а что потом? Да кто ее знает! Вдруг начнет все крушить... А вокруг слишком много предметов, которые можно разбить.
Попытки поднять Кренен с пола успехом не увенчались. Галлахер громко вздохнул и даже чуть было не зарычал. С женщинами тяжело. С невероятными женщинами тяжело вдвойне.
- Хорошим примером будет то, что ты сейчас встанешь и прекратишь истерику, - продолжал настаивать Уилл. - Ты меня пугаешь!
Галлахер чувствовал себя крайне неловко от того, что кто-то стоит перед ним на коленях. Он сделал шаг назад, чтобы освободиться от рук Кренен, но споткнулся о всю ту же пресловутую стойку с мечами.
Равновесие было потерено, и Уильям с ужасом увидел, что нависает над холодным оружием. Пусть оно стоит острием вниз, да и вообще не заточено, но все же это металл. Холодный, твердый. Галлахер замахал руками, чтобы изменить траекторию полета, который теперь был неизбежен. Со стороны это походило наверное на странный нелепый танец. Возможно, шаманский. В итоге Уилл упал на спину в нескольких сантиметрах от мечей.
Еще один громкий вздох не заставил себя долго ждать. Галлахер почувствовал боль в спине и не торопился вставать. Он смотрел в потолок и надеялся, что все происходящее - это сон.
- Довольна? - спросил Уильям у Ундины. Вообще-то он считал благоразумным продолжать следить за каждым ее движением, но не следовал голосу собственного разума.

+1

15

[indent] Слова Галлахера, всё же, возымели хоть какое-то действие – его признание в том, что поведение рыжей его пугало, заставило её выпустить его руки. Вот только почти тут же оказалось, что это было большой ошибкой – пытавшийся вырваться из хватки словно обезумевшей девушки мужчина рванулся назад слишком сильно и потерял равновесие. Баварка в ужасе вскрикнула и проворно, но неуклюже вскочила на ноги, спеша поймать падающего шотландца, но не успела. Директор музея грузно рухнул на пол, едва не захватив с собой мечи, на которые едва и не упал. Стойка чуть покачнулась, но устояла, хотя острия древних клинков теперь почти что нависали над своим новым хозяином.
[indent]  – Вильке! – рыжая в ужасе закрыла рот руками, замерев над распростёртым у её ног Галлахером. С минуту она так и стояла, как громом поражённая, с почти священным ужасом взирая на морщившегося от боли мужчину, но стоило ему заговорить, как она тут же опомнилась и вновь опустилась на колени подле него. – Ушибся ты сильно? – с неподдельным беспокойством в голосе спросила немка шотландца, напрочь проигнорировав его сердитый намёк. Из уголков её зелёных глаз всё ещё текли слёзы. Она несмело протянула руку и осторожно взяла Галлахера за запястье. – Ты в порядке? Сможешь сесть? Я не хотела! Правда, не хотела! – запоздало запричитала девушка.

Отредактировано Undine Kroenen (2017-12-24 18:00:59)

+1

16

Как быстро все меняется. Сначала Ундина была у ног Уильяма, а теперь наоборот. Еще немного и Галлахер начнет умолять простить его. За что, он еще не придумал, но это вторично.
Уилл пошевелил сначала стопами, а потом кистями рук. Суставы работали. Уже неплохо. В спине все еще ощущалась боль, но она не увеличивалась, а уменьшалась. Скорее всего директор музея отделается легкими синяками и тяжелыми мыслями. Зато Ундина прекратила истерику. Теперь она напоминала напуганного оленя, но все же выглядела куда привлекательнее, чем минуту назад. Галлахер осторожно вытащил свое запястье из руки немки. У него развивалась новая фобия. А вдруг соприкосновение с этой женщиной приносит несчастье. Чтобы не выглядело так, будто Уилл боится Ундины как прокаженной, мужчина сразу же оперся руками об пол и сел. Голова на мгновение закружилась, но птички вокруг нее хоровод не устроили. Будучи студентом, Уильям в компании друзей мультфильмы, в которых у персонажей после удара то и дело появлялись то канарейки, то звездочки, то еще что-то ненормальное.
- Да я сейчас не только сидеть, я и бегать смогу, - буркнул Уильям и потер шею. - Ну еще не хватало, чтобы ты хотела. Ладно... Давай все-таки разойдемся. У меня полно дел, и я хотел бы остаться с ними наедине.
Уилл посмотрел на Ундину и ухмыльнулся.
- Предлагать помощь не надо, у меня уже есть помощница, и вдвоем мы прекрасно справляемся.
Галлахер врал. Помощница у него было, но дел с каждым днем появлялось все больше и больше. Однако Уильям не готов был дать Ундине работу. Он так и не определился с тем, как вообще относится к ней.

+1

17

[indent] Когда Галлахер всё-таки нашёл в себе силы сесть на полу, рыжая дёрнулась было ещё ближе к нему, не то желая обнять его, не то просто помочь подняться на ноги, но стоило ему заговорить, и она вдруг отпрянула, словно услышавший слова молитвы нечистый дух. Девушка выпрямилась во весь рост, но стоило хозяину осквернённого, по его же словам, ею музея закончить мысль, и она вдруг резко ссутулилась, а на её красном от слёз лице промелькнула совершенно безумная буря эмоций, в которой причудливо сплелись какая-то собачья преданность, волчья злоба и чисто человеческое отчаяние. Не сказав ни слова, немка медленно развернулась и, подволакивая ногу, захромала к выходу из зала. На ходу она принялась яростно тереть лицо рукавом плаща, смахивая и размазывая слёзы. Однако в дверях рыжая вдруг остановилась, не смея вновь обернуться к так и оставшемуся сидеть под стойкой с мечами директору музея. Пару минут она так и стояла, словно восковая кукла, а потом всё-таки несмело оглянулась через левое плечо. Её лицо покрылось грязными полосами – рукав плаща был перепачкан дорожной пылью.
[indent]  – Скажи, Уильям, – негромко произнесла она почти лишённым эмоций голосом. – Станет тебе легче жить, если меня не станет? Очистит имя музея смерть той, кто в него уже третий раз вторглась? Если да, то я впервые в жизни правильно поступлю, – она с минуту так и смотрела на Галлахера, и взгляд её заплаканных зелёных глаз из вопросительного медленно становился сперва умоляющим, а потом обречённым, после чего, так и не дождавшись ответа, отвернулась и перешагнула порог музейного зала.

+1

18

Сначала Ундина была настолько близко, что Галлахер невольно ощущал тревогу. Вроде бы чисто физически она ему никаких увечий не нанесла, но почему-то вокруг нее все время случаются неприятности... Кто знает, может сейчас на Уилла люстра упадет. Люстра, к слову, была не над директором музея, а чуть левее, метрах в трех. Было бы забавно, если бы она раскачалась и пролетела бы такое расстояние вопреки законам физики. Хотя нет, забавно не было бы.
Как только Уильям договорил, немка встала и пошла к двери, хромая. Тогда, в момент поимки ее в музее, Уильям чувствовал жалость. Когда человек болен, нужно проявлять участие, но Галлахер устал от этой ситуации, устал от того, что все идет совсем не так, как он задумал, от того, что очернено самое важное на данный момент дело его жизни. И все из-за этой странной женщины, которая сейчас снова ушла в пафос. Будь перед Уиллом другая, он бы уже рвал на себе волосы и кричал "нет, не вздумай" или что-то в этом роде, но Ундина в его глазах никак не походила на человека, способного наложить на себя руки. Впрочем, психолог из Уильяма был некудышный.
- Поступать правильно - это очень здравая мысль, - проговорил Уилл, поднимаясь на ноги. Голова уже почти не кружилась, но Галлахер предпочел не делать резких телодвижений. - Но твоя смерть ничего не очистит. Больше того, легенды о воровке, с горя ушедшей в мир иной, навсегда закрепят за музеем репутацию странного места. Да и вообще...
Уильям выпрямился, наклонил голову сначала влево, потом вправо. Казалось, все в порядке. Ничего даже не хрустело.
- Смерть не решает проблемы. Никакие.
Он прошел к двери и, заметив, что Ундина уже переступила порог, закрыл дверь.

+1

19

[indent] Рыжая медленно обернулась. И в последний раз встретилась взглядом с мужчиной. Она хотела было что-то сказать, но он опередил её, молча закрыв дверь, тем самым поставив точку в этой самой нелепой из их встреч. Девушка тяжело вздохнула.
[indent]  – Не решает смерть проблемы? – негромко спросила она, обращаясь не то к себе самой, не то к безмолвным стенам, не то надеясь что Галлахер каким-то чудом всё же услышит её. С минуту рыжая так и стояла, то ли дожидаясь хоть какого-то ответа, то ли – собираясь с мыслями. Внезапно она, что было сил, боднула отгородившую её от хозяина неоткрытого музея дверь. Та содрогнулась, но устояла. По всему зданию разнёсся глухой стук. Девушка пошатнулась и схватилась за голову. От прикосновения собственных ладоней возникшая после удара тупая боль во лбу стала только сильнее, а пальцы наткнулись на что-то влажное. Кровь. Тёплая, липкая кровь. На мгновение рыжей показалось, что у неё закружилась голова, но она почти тут же поняла, что это не так. Звон в ушах стих, не успев толком начаться. Немка всхлипнула, скорее от обиды, чем от боли, и, прихрамывая, понуро зашагала к выходу из музея.
[indent] Её верный мотоцикл так и стоял напротив крыльца. Рыжая улыбнулась сквозь слёзы и медленно подошла к нему. Солнечный блик мелькнул в фаре, словно круизёр спрашивал свою хозяйку, не пора ли ему унести её подальше от этого места, с которым у неё были связаны едва ли не худшие воспоминания. Девушка вздохнула и любовно провела рукой по бензобаку, а потом тяжело опустилась на колени и, обняв мотоцикл за руль, дала волю слезам, прижимаясь лицом к фаре. Круизёр даже не пошатнулся, не скрипнул ни подшипником и лишь терпеливо ждал, пока его хозяйка выплачется. Наконец, рыжая немного успокоилась и грузно села на асфальт, опираясь на мотоцикл, закрыв лицо руками. Цилиндр мотора упёрся ей в спину, но она словно и не заметила этого.
[indent] Несмотря на всё неудобство позы, девушка просидела так почти десять минут, временами всхлипывая. Наконец, она подняла голову и помотала головой, заставляя себя собраться. Грубо размазав по лицу грязь и слёзы, рыжая тяжело поднялась на ноги и села на мотоцикл. Её нога привычным движением сложила подножку, а рука потянулась за ключом зажигания.

+1


Вы здесь » North Solway » Летопись » Время собирать камни


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC