В игре: июль 2016 года

North Solway

Объявление

В Северном Солуэе...

150 лет назад отцы-основатели подписали
договор с пиратами.

21 июля проходит
День Города!

поговаривают, что у владельца супермаркетов «Солуэйберг»
Оливера Мэннинга есть любовница.

Роберт Чейз поднимает вещи из моря и копит находки с пляжа после штормов.
У него столько всего интересного!

очень плохая сотовая связь.
Но в самой крайней точке пристани телефон ловит так хорошо, что выстраивается очередь, чтобы позвонить.

ДЕНЬ ГОРОДА, 21 ИЮЛЯ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » North Solway » Летопись » Во спасение твоей души


Во спасение твоей души

Сообщений 31 страница 41 из 41

31

Даже в темноте было видно, как огромные глаза Джоанны наполняются слезами. Джеймс уже было решил, что сказал что-то не то или сделал что-то не так, но потом она на него посмотрела в искреннем недоумении, словно только что услышала его по-настоящему, и он вдруг понял, что она боялась. Она действительно боялась, что он откажется принять ее подарок, и заранее расстроилась по этому поводу. Глупая. Улыбнуться этой мысли он не успел. Джоанна оказалась совсем близко. Джеймса окутал ее запах, в морозном воздухе показавшийся еще тоньше и слаще. Ее осторожные движения и невесомые прикосновения заставили его замереть, прислушиваясь не только к ее взволнованному дыханию, но и к собственным ощущениям. Странные, непривычные, волнующие, они затапливали его по самые уши и не давали связно мыслить. Джеймс мог только смотреть на стоящую перед ним девушку и он смотрел. Смотрел, смотрел и смотрел... Так пристально, что, наверное, это могло бы и напугать, но Джоанна как будто совсем не боялась. Она продолжала стоять совсем близко, полыхала щеками и не отводила свой взгляд. Такая вот бесстрашная.
Медальон уже давно потерялся за воротом куртки и холодил кожу где-то в районе сердца. Капитан почувствовал это особенно остро, когда девушка прижала к его груди ладошку. Джеймс сам не заметил, как поднял руку и накрыл ею чужую кисть, прижав к груди еще плотнее. Медальон, прежде покалывающий кожу холодным металлом, быстро нагревался. Джеймс договорился сам с собой, что отпустит руку Джоанны, когда драгоценный металл прогреется полностью, а он сам перестанет чувствовать этот холод. Но даже когда это случилось, он не отпустил ее ладошку. Только слегка сжал в своей руке, согревая озябшие на морозе пальчики.
— Хотел бы я знать, — ответил он, когда Джоанна задала вопрос, которым он и сам вот уже черт знает сколько времени задавался. У него ведь и правда была какая-то причина прийти сюда посреди ночи, рискуя попасться на глаза Кайдену или самому полковнику МакАлистеру. Джеймс нахмурился, словно вспоминая что-то, но почти сразу же его лицо просветлело. Он заулыбался, глянул в сторону невидимого отсюда побережья и, нервно облизнув губы, снова посмотрел на Джоанну. В посветлевших глазах уже вовсю плясали черти.
— Хочу тебе кое-что показать, — признался он и, помолчав немного, добавил: — Но ты должна мне довериться. Сможешь?
Выждав ровно до того момента, когда на богатом на эмоции лице девушки покажется уже знакомое выражение решимости, Джеймс сжал ее ладонь в своей еще крепче и потянул за собой в сторону конюшни МакАлистеров, что стояла чуть в стороне от дома и смотрела аккурат в сторону пристани. Над входом висел, покачиваясь на слабом ветру, масляный фонарь с толстым стеклом. Из-за двери раздавался раскатистый храп. С трудом подавив смешок, Джеймс прижал к губам палец и приоткрыл дверь, пропуская Джоанну в теплую внутренность конюшни. Здесь пахло лошадьми, свежей соломой и перегаром. Хорошо так выпивший по поводу очередного праздника конюх устроился прямо в углу, на брикетах сена и храпел на всю конюшню, укрывшись старой попоной. Осторожно притворив за собой дверь, Джеймс подвел Джоанну к лестнице ведущей на сеновал под самой крышей конюшни. Он прекрасно понимал, как это выглядит со стороны, но надеялся, что Джоанна доверяет ему достаточно, чтобы не подумать плохого.
Наверх он поднялся первым и помог девушке миновать последние ступени неустойчивой лестницы, буквально втянув ее наверх за руку. Здесь тоже повсюду было сено. В брикетах и простыми охапками, оно плотно устилало дощатый пол смягчая каждый шаг. Пахло тут не в пример приятнее, чем внизу. Джеймс открыл небольшую дверцу, через которую сено поднимали наверх, и оглянулся на стоящую за спиной Джоанну. Вид с высоты открывался умопомрачительный. Огни пока еще только разрастающегося городка усыпали побережье пригоршней ярких светлячков, а в чернильной тьме моря были видны кормовой и носовой фонари Илимы. Но Джеймс высматривал совсем не свой корабль.
— Если мне не изменяет чувство времени, то они должны начать... — Джеймс не успел договорить, когда откуда-то из самой черноты взвился одинокий огонек, и замер, глядя на эту одинокую искру, взмывшую в небо. — ...прямо сейчас, — закончил он, и почти сразу же в небе вспыхнул яркий цветок фейерверка. Самый первый и потому такой несмелый, он успел потухнуть и растаять в темноте, прежде чем в небо взвился следующий. А за ним еще один и еще. Яркие огненные цветы вспыхивали в небе снова и снова. Разноцветные и разнокалиберные. Пышные. Казалось, им нет конца. Небо над морем полыхало буйством красок и освещало темное море, одинокую лодку с плотом, с которого и запускались фейерверки, и темную махину фрегата со спущенными парусами чуть в стороне.
С трудом оторвав взгляд от всего этого буйства, Джеймс посмотрел на стоящую рядом девушку. Отсветы фейерверка отражались в ее широко распахнутых глазах, делая их еще больше.
— Я просто хотел, чтобы ты увидела это, — он помолчал, раздумывая над чем-то, и все же признался: — И хотел увидеть тебя. Не знаю почему.
[status]lost soul[/status][sign]It is in moments of exhaustion that men lose all their reserves of civilization.[/sign][icon]http://forumfiles.ru/files/0012/5c/b4/66466.jpg[/icon][info]<br><hr>30 лет, пират и контрабандист
капитан фрегата "Илима"<hr>[/info]

+2

32

[status]Мы живем лишь для того, чтобы действовать[/status][icon]http://s4.uploads.ru/udx8s.jpg[/icon][sign]The heart wants what it wants. There’s no logic to these things. You meet someone and you fall in love and that’s that[/sign][info]<br><hr>24 года, леди на выданье<hr>[/info][ank]
[/ank][indent] Стоя так близко к капитану Эвансу, Джоанна могла ощущать его запах. Он окутывал и кружил голову,и без того одурманенную эмоциями. Связно мыслить или осознанно действовать не получалось, все выходило, как у сомнамбулы - замедленно и неловко. На секундочку позволив себе помечтать, мисс МакАлистер представила, что он мог бы ее сейчас поцеловать, как тогда, под омелой. Эта мысль окатила крутым кипятком и едва не заставила отдернуть руку от груди Джеймса. Но та успела только вздрогнуть, когда сверху легла тяжелая ладонь мужчины. Страха не было. Только наивное предвкушение чуда, почти детская уверенность, что оно припасено у капитана Эванса в кармане для нее. Поэтому Джоанна беспечно накрыла горячую руку пирата второй ладонью, наслаждаясь его близостью и теплом, согревающим озябшие пальцы. А он все смотрел, смотрел и смотрел, смущая мисс МакАлистер пристальным взглядом. Будто хотел увидеть нечто определенное.
[indent] - Ты хотел бы знать что? - едва слышно выдохнула девушка, не проведя параллели между своим вопросом и ответом капитана. Сморгнув, она посмотрела на него с недоумением, быстро сменившимся жадным любопытством, стоило Джеймсу упомянуть о желании что-то ей показать. На его губах расцвела шальная мальчишеская улыбка, хорошо различимая в голосе. Джоанна попросту не могла сомневаться долго, глядя в его искрящиеся весельем глаза.
[indent] - Что? Что ты хочешь мне показать? - спросила девушка, уже зная наперед, что согласится вне зависимости от ответа капитана Эванса. Он попросил о доверии, обеспечив себе еще пару секунд колебаний. Мисс МакАлистер захлопала ресницами, не справляясь с потоком нахлынувших чувств. Это было странно и неправильно, но она доверяла Джеймсу. Настолько, что Джоанна кивнула в знак согласия и вложила подрагивающие от волнения пальцы в его руку, больше не пытаясь вызнать подробности. Понимание того, что капитан Эванс уже успел втереться в доверие, ошеломляло и немного пугало. Он же схватил мисс МакАлистер за руку уверенно и, не сомневаясь, потянул куда-то в сторону хозяйственных построек.
[indent] Масляный фонарь над входом в конюшню покачивался на небольшом ветерке, тянущем с моря, и негромко поскрипывал. Джоанна остановилась у порога в нерешительности. Святая наивность, она больше беспокоилась о доносящемся из-за приоткрытой двери храпе, нежели о том, что может произойти за закрытыми дверями, если остаться наедине с мужчиной. В приотворенную капитаном Эвансом щель девушка скользнула тише мышки и застыла у входа, дожидаясь его.
[indent] В конюшне было намного теплее, чем снаружи, и остро пахло соломой и дешевым крепким алкоголем. Мисс МакАлистер сморщила носик, когда Джеймс потянул ее мимо спящего с могучим храпом, от которого, кажется, стены дрожали, конюха к небольшой двери в глубине. Она вела на сеновал и вот тут нужно было бы заволноваться. Но лимита оказанного капитану Эвансу доверия хватило на то, чтобы миг сомнений со стороны Джоанны был столь короток, что он едва ли его приметил. Пара панических мыслей промелькнула в голове, но успела выветриться к тому моменту, когда мужчина подал ожидающей внизу девушке руку, помогая подняться. Хлипкая лестница поскрипывала ступенями, отчего сердце всякий раз пропускало удар от страха разбудить конюха и попасться на совершенно неприличном времяпровождении.
[indent] На сушиле еще резче пахло сеном. Зато не было больно бьющего по обонянию алкогольного амбре. Мисс МакАлистер, наконец, выдохнула.
[indent] - Зачем мы пришли сюда? - шепотом спросила девушка, осторожно подходя к Джеймсу, стоящему возле открытой двери, через которую сюда обычно подавали сено.От одного взгляда вниз перехватило дыхание и закружилась голова. Джоанна до предательской дрожи в коленках боялась высоты. Уже не думая о приличиях и неприличиях, она поймала ладонь капитана Эванса и крепко за нее ухватилась. Только после этого мисс МакАлистер сумела унять нервную дрожь и бешеный стук сердца, чтобы обратить внимание на открывающийся сверху потрясающий вид. Город раскинулся внизу, как на ладони. Горстка светлячков, рассыпавшихся бисером по побережью. Мисс МакАлистер даже смогла различить очетания соседних домов. И тут вдруг небо озарилось яркой вспышкой, распавшейся снопом хвостатых искр. Следом темноту расчертила еще одна, превратившаяся в цветок. И еще, и еще! Джоанна, широко распахнув удивленные глаза и затаив дыхание, смотрела в немом восхищении на то, как в небе над городом расцветает целый диковинный сад из пышных огненных цветов. Все крепче сжимая ладонь Джеймса, девушка не отрывала взгляда от расвеченной яркими красками темноты. Даже тогда, когда все уже закончилось, она еще несколько минут не могла прийти в себя. Еще никогда в жизни мисс МакАлистер не видела подобной красоты. Или просто забыла уже, как красив может быть фейерверк? Это была ее сказка, ее маленькое чудо. Голос капитана Эванса привел девушку в чувство. Моргнув, она заторможенно повернулась к нему лицом и еще несколько минут рассматривала его, тихонько улыбаясь.
[indent] - Я тоже, - прошептала Джоанна. Она тоже хотела его увидеть и тоже не знала, почему. - Что это было? Откуда он здесь?! - все отступило на задний план под натиском чистого восторга. Девушка вывалила на Джеймса лишь малую часть мельтешащей в голове бури вопросов и задохнулась, не зная, что еще сказать. Ей хотелось поблагодарить мужчину за подаренную возможность увидеть это чудо, но нужных слов не находилось. - Вы... Ты... Это было! - смешавшись и не понимая, как облечь кипящий внутри восторг в слова, мисс МакАлистер резко подалась вперед, сократив отделяющее ее от капитана Эванса расстояние, привстала на носочки и с детской трогательностью прильнула к нему в объятии, на мгновение прижавшись теплыми губами к его колючей щеке. Это была ее благодарность, который она тут же и испугалась. Смутившись, девушка порывисто прянула назад, не подумав, что стоит спиной к открытой двери.

Отредактировано Joanna McAlister (2018-05-04 19:51:25)

+1

33

В небе все еще вспыхивали одиночные цветы, но самый пик фейерверка уже сошел на нет. Джеймс и не смотрел, только прислушивался неосознанно к отдаленному треску петард, к фырканью лошадей внизу и к поскрипыванию досок под ногами. Все его внимание было сосредоточено на Джоанне, которая стояла рядом и смотрела на него с восторгом ребенка, впервые увидевшего слона в зоопарке. В воздухе все еще витало легким облачком пара ее признание в том, что она тоже хотела его увидеть, и Эванс вдруг подумал, что понятия не имеет, что делать дальше. Как поступить? Проводить ее обратно домой и попрощаться, пожелав доброй ночи? Это было бы правильно. Но само понятие «правильно» уже давно затерялось в его лексиконе за ненадобностью.
Мисс МакАлистер избавила его от необходимости думать об этом, обрушив на него свой восторг. Вопросы посыпались, как крупа. Джеймс рассмеялся и снова посмотрел на небо, по которому расплывались мелкие искры последней вспышки, а потом опустил взгляд на темноту, что плескалась у побережья. Где-то там, чуть в стороне от новой пристани стоял на якоре его корабль. Пиратский.
— Тот француз перевозил не только фрукты, — наконец пожал он плечами и посмотрел на Джоанну, ожидая вполне конкретного выражения лица. Еще несколько дней назад он угощал ее захваченными при нападении на торговое судно апельсинами, теперь показывал фейерверк, на который его команда не потратили ни пенни. Однако, Джоанна как будто не замечала всего этого. Она захлебывалась эмоциями, искрила как бенгальский огонек и все никак не могла найти слов, чтобы выразить то, что накопилось внутри. В конечном итоге это выплеснулось в порывистое объятие и мимолетный поцелуй, пригревшийся у него на щеке, подобно солнечному зайчику.
Не успел Джеймс хоть как-то отреагировать, как Джоанна отпрянула от него, оступилась на неровности дощатого пола и опасно накренилась в проеме распахнутой двери, слишком широкой, чтобы можно было уцепиться за края и сохранить равновесие. В этом, впрочем, не было особой нужды. Рефлексы никогда не подводили капитана Эванса. Они не подвели его и на этот раз. Джеймс резко метнулся вперед, обхватил девушку за талию одной рукой и в последний момент успел схватить другой рукой за балку над головой. Поскрипывание  распахнутой двери, вкрадчивое и как будто насмешливое, на несколько долгих секунд стало единственным звуком в напряженной тишине, которая воцарилась на сеновале. Джеймс прижимал Джоанну к себе, а сам смотрел вниз, где из-под сугроба торчали не расколотые с осени массивные чурки дров. Неприятное выдалось бы падение, подумал он и сфокусировал взгляд на лице девушки. Казалось, на нем остались одни только глаза, такими большими их сделал испуг.
— Осторожнее, — запоздало прошелестел капитан, глядя мисс МакАлистер в глаза, и выпрямился вместе с ней. Он сразу же отошел на безопасное расстояние от края, но на то, чтобы уговорить себя отпустить ее, у него ушло гораздо больше времени. Отпускать не хотелось. Совершенно. И Джеймс не отпускал, хотя мысленно приказ этот он себе уже отдал не единожды. Простое казалось бы объятие погрузило его в такую глубокую пучину ощущений, что он все никак не мог вынырнуть на поверхность. Он чувствовал, что на ней нет корсета, чувствовал мягкость и гибкость ее тела, чувствовал тепло, исходящее от нее, сквозь слои одежды. Он чувствовал ее и это оглушало.
— Что же ты со мной делаешь? — выдохнул Джеймс едва слышно, с шумом втягивая в себя морозный воздух, рассредоточивший душное тепло конюшни. Теперь можно было легко различить исходящий от Джоанны запах. — Я не должен быть здесь. И ты... ты тоже не должна. Почему ты здесь? Почему не боишься меня?
Насколько все было бы проще, если бы она боялась его, как все. Если бы сторонилась, как все. Если бы с самого начала сделала вид, что они не знакомы. Хотел ли он этой простоты, вот в чем вопрос. Хотел ли он, чтобы она его боялась? Джеймс уже не раз задавался этим вопросом и каждый раз приходил к выводу, что испугать мисс МакАлистер, испугать ее по-настоящему он и не пытался, хотя мог сделать это еще на берегу, у костра, рассказав ей о себе чуть больше. Но хотел ли он этого?
Ответить на этот вопрос Джеймс не мог, но мог ответить на другой. Он хотел поцеловать ее. Прямо сейчас, на этом самом пропахшем лошадьми сеновале, пока где-то внизу громко храпел пьяный конюх и беспокойно топтались в денниках лошади. Сплошная романтика. Но чего еще ждать от пирата. К тому же один поцелуй он у нее уже украл. Уверенность, что это всего лишь очередная кража чужого, предназначенного для кого-то другого, Эванс накрыл губы мисс МакАлистер своими и потерялся во времени и пространстве.
[status]lost soul[/status][sign]It is in moments of exhaustion that men lose all their reserves of civilization.[/sign][icon]http://forumfiles.ru/files/0012/5c/b4/66466.jpg[/icon][info]<br><hr>30 лет, пират и контрабандист
капитан фрегата "Илима"<hr>[/info]

+2

34

[status]Мы живем лишь для того, чтобы действовать[/status][icon]http://s4.uploads.ru/udx8s.jpg[/icon][sign]The heart wants what it wants. There’s no logic to these things. You meet someone and you fall in love and that’s that[/sign][info]<br><hr>24 года, леди на выданье<hr>[/info][ank]
[/ank][indent] Восторг внутри Джоанны вспыхивал и искрился едва ли не ярче, чем фейерверки, расцветившие небо над спящим Солуэем несколько минут назад. Это было настолько ослепительно, что все вопросы, посыпавшиеся на капитана Эванса, словно переспелые яблоки, оказались риторическими. Девушка выпалила их и пропустила мимо ушей ответы, погрузившись в пучину переживаний, связанную уже с её внезапным порывом. Это было глупо, неправильно и неподобающе, но отчего-то именно этого желало сердце. Испуг, накрывший мисс МакАлистер приливной волной после опьянения собственной смелостью, оттолкнул её от Джеймса и едва не погубил. В какой-то момент она оскользнулась, не рассчитав расстояние до открытой двери сушила. Из-под ноги ушла опора в виде дощатого скрипучего пола, а спиной девушка ощутила пустоту. Не получилось даже пискнуть – крик застыл в горле тугим комом. Сердце замерло, пропустив удар. Широко распахнув глаза, Джоанна нелепо взмахнула руками, раскинув их в стороны в тщетной попытке зацепиться за края дверного проема. Но он оказался слишком широк. Если бы не почти молниеносная реакция капитана Эванса, то девушка вполне могла бы отправиться в свободный полет. Одна рука мужчины обхватила талию мисс МакАлистер, прижав её к Джеймсу, а вторая успела зацепиться за балку над дверью. На сеновале повисла давящая на уши тишина, нарушаемая лишь поскрипыванием несмазанных петель на ветру. Спустя секунду испуганной оторопи девушка и сама что было сил прильнула к капитану. Сердце в груди глухо и быстро колотилось, едва не выламывая ребра. Задыхаясь от паники, Джоанна цеплялась за мужчину. Опасность уже миновала, но мозг пока так и не воспринял эту информацию. Даже тихий голос Джеймса не выдернул её из омута страха. Как завороженная, девушка смотрела ему в глаза, всё никак не сумев понять, о чем он говорит. Зажмурившись, она уткнулась лицом в куртку мужчины и послушно отошла на неверных ногах от края. Будто кукла, которая двигалась туда, куда её тянули. Отстраняться от капитана Эванса или хотя бы чуть-чуть ослабить хватку даже не пришло в голову. Мисс МакАлистер, стоя уже в нескольких метрах от опасно открытой двери, продолжала отчаянно цепляться и крупно вздрагивать, забыв о приличиях.
[indent] Время потеряло значение. Важным было исходящее от Джеймса тепло. Важно было чувствовать его надежные руки, продолжающие ограждать и оберегать, прижимая к себе. Важно было обнимать этого мужчину, вдыхая его запах, и понимать, что всё позади. Всё обошлось. До Джоанны это доходило ужасно медленно. Только спустя минут пять она перестала трястись, как осиновый листок на ветру, и куда больше времени ушло на то, чтобы она хотя бы немного отстранилась. Капитан Эванс поглаживал девушку по спине, кажется, уже почти машинально, и что-то говорил негромко. Наконец, мисс МакАлистер осмелилась немного отстраниться, разомкнув кольцо рук, и запрокинула голову, всматриваясь в лицо Джеймса, с трудом различимое в полумраке. Она не понимала, как он отнесся с произошедшему, и не могла считать эмоций с лица мужчины. А капитан Эванс, как назло, ещё несколько мгновений молчал, пока Джоанна сама не заговорила.
[indent] – Спасибо! Господи милостивый, я чуть… Если бы не Вы! – задыхаясь от дурманящей голову смеси остатков паники, облегчения и восхищения поступком мужчины, сбивчиво залепетала девушка, через слово осыпая пирата горячей благодарностью. Когда запал закончился, она снова замолчала. Тишина угнетала. Нарушивший её голос Джеймса со странными нотками хрипотцы волнующей дрожью прокатился по телу вдоль позвоночника. Гипнотизируя, завораживая. Мисс МакАлистер совершенно не понимала, о чем он говорит.
[indent] Что она с ним делает? Девушка моргнула, растерянно глядя на капитана Эванса. Звучало абсурдно.  Она не имела над ним власти, а потому не имела возможности ничего сделать. А если и могла… Она бы заставила его отказаться от опасного ремесла. Уговорила, умолила… Имей она хоть малую толику влияния на этого мужчину… Тогда ей можно было бы не умирать от бессильной тревоги, когда он уходит в море. Тогда, быть может, у них был бы хоть призрачный шанс.
[indent] – Я не знаю, - шепотом призналась Джоанна. Она не представляла, что делает с ним. И ещё меньше понимала, что он делает с ней. Почему и вправду она не боится? Почему вопреки всему разумному, что теплилось пока в её душе, она льнет к нему вместо того, чтобы убежать и прервать все контакты? Мисс МакАлистер должна была сторониться капитана пиратского корабля, должна была сделать вид, будто не знает его, и уже точно не стоило ей оставаться с ним наедине, ничуть не пытаясь сбросить с себя обнимающие её руки. Глупо, но в их надежном кольце она чувствовала себя… Защищенной? Джоанна хотела сказать что-то, но не успела. Капитан Эванс накрыл её губы своими, ещё крепче притянув к себе. От поцелуя мгновенно закружилась голова и предательски задрожали коленки. На несколько мгновений она замерла, растерявшись и крепко сжав губы. Её первый поцелуй, украденный Джеймсом совершенно случайно, был внезапным и непонятным, а потому мисс МакАлистер не представляла, что нужно делать и как будет правильно. Лишь тогда, когда ей показалось, что капитан Эванс начал отстраняться, девушка доверчиво приоткрыла губы, вспомнив то, что было на ярмарке. Технически это не был её первый поцелуй, но он был первым в другом. Впервые Джоанна целовала того, кого хотела поцеловать. Впервые пыталась ответить, вложив в поцелуй хотя бы толику бушующих внутри эмоций – восторга, радости, нежности, теплоты – а не просто не поддавалась. Ища опору, девушка крепко обвила шею мужчины руками, ради чего ей пришлось приподняться на носочки. Это было безумие. Подлинным сумасшествием было так делать.
[indent] Они отстранились друг от друга только тогда, когда остро перестало хватать воздуха. Пошатнувшись, мисс МакАлистер чуть качнулась назад и схватилась за плечи Джеймса. Оглушенная этим поцелуем, на который они не имели права и которого не должно было быть, она могла только стоять и смотреть на него широко распахнутыми, расширенными глазами и жадно хватать губами воздух. Голова всё ещё кружилась, но разве это так важно?

+2

35

Не сразу, но Джоанна все же ответила. Робко и несмело, с трепетом, зарождающимся где-то глубоко внутри. Джеймс чувствовал его под руками, обнимающими ее тонкий и гибкий стан, чувствовал собственным телом. Сердце в груди колотилось в ускоренном темпе, и эхо его перестука отдавалось шелестом в ушах. Он ощущал себя мальчишкой. Сколько женщин у него было? Не вспомнить и не счесть. Так почему же он чувствует себя вот так? Он даже не знал, как это охарактеризовать. Ему было странно, что он вообще способен что-то чувствовать. Джеймс был уверен, что безвозвратно утратил эту способность, когда прозябал в тех пещерах. Африка многое забрала у него. Неудивительно, что теперь он был почти оглушен.
Нехватка воздуха заставила их прерваться. Джеймс уперся одной рукой в стену за спиной Джоанны для равновесия, а она в свою очередь ухватилась за него. Их шатало так, словно они стояли на палубе попавшего в шторм судна. Тишину наполняло их шумное дыхание. Даже в темноте было видно, как широко распахнуты глаза мисс МакАлистер. И Джеймсу не нужно было больше света, чтобы догадаться, что в них отражается.
— Прости, я не должен, — хрипло выдохнул он, когда молчание затянулось, а тишина начала звенеть от подступающего напряжения. — Я не имею права так с тобой...
Не договорив, он отступил на шаг. Очень сложный шаг. Словно вырвавшись из полосы шторма, капитан Эванс зашагал по ограниченному пространству туда-сюда и в какой-то момент остановился на максимально возможном расстоянии от оставшейся стоять у стены девушки. Проступившая из-за плотного облака луна заглянула в распахнутую дверь, через которую они совсем недавно любовались на фейерверки и пролила полосу призрачного света, осветив его лицо. Он непроизвольно вскинул голову и посмотрел в небо, как будто его оттуда кто-то позвал.
— Ты не все знаешь, — наконец, проговорил Джеймс. — Я тебе не все рассказал тогда.
Прошло еще несколько секунд прежде чем он решился посмотреть на Джоанну. Сомнения не давали покоя. Что если она не поймет? Что если испугается? Что если... Зажмурившись крепко-крепко, Джеймс помотал головой. Она должна знать.
— Знаешь, почему мой корабль так называется? — спросил он. — Илима. Это Макрей придумал. Только он мог так назвать трофейный корабль и отдать его мне. Именно мне, а не кому-то там еще. Этот... человек, — Эванс едва сдержался, чтобы не обозвать капитана Шетани более крепким словцом, как от души хотелось. — Он ничего не делает просто так. И корабль этот он отдал мне, чтобы я не забывал, через что мне пришлось пройти. Чтобы не забывал, что мне пришлось сделать, чтобы выжить.
Он снова замолчал. В горле все сжималось, хотелось сглотнуть, но это было болезненно настолько, что пришлось подавить это желание. Слова давались ему с трудом. Он словно выталкивал их из глотки, неприятно морщась от усилия.
— У некоторых африканских племен есть легенда об оборотне-леопарде. Иногда это пантера, иногда тигр или лев. Но всегда это хищник, который не знает пощады. А Илима... Илима, это оборотень-людоед, который обращается в человека. Понимаешь? — Джеймс не смотрел на Джоанну, но это было и не нужно. — Не человек обращается в зверя, а зверь в человека, — он неожиданно усмехнулся. — Забавно. Эти дикари бросили нас в шахты, чтобы проучить белых людей, а в итоге почти воплотили в жизнь миф, которым пугают чужаков до сих пор.
От смеха, так и не вырвавшегося наружу, напряжение, сковавшее горло слегка ослабло, а сам капитан Эванс почувствовал себя лучше. И в самом деле, почему он должен молчать об этом? Почему не может рассказать, чего ему на самом деле стоило выжить? Он обратил на мисс МакАлистер пронзительный взгляд и уже не отвел его.
— Нас было восемнадцать, но выжил только я, — Джеймс выдержал паузу. — Ты умная девушка, Джоанна, так что, думаю, тебе не составит труда догадаться, на что именно мне пришлось пойти ради этого, — он быстро сократил разделяющее их расстояние и снова оказался рядом с девушкой, нависнув над ней почти угрожающе. — Все еще не боишься?
[status]lost soul[/status][sign]It is in moments of exhaustion that men lose all their reserves of civilization.[/sign][icon]http://forumfiles.ru/files/0012/5c/b4/66466.jpg[/icon][info]<br><hr>30 лет, пират и контрабандист
капитан фрегата "Илима"<hr>[/info]

+2

36

[indent] Джоанна не знала, что можно целоваться вот так – пока прерваться не придется из-за природной необходимости сделать вдох. Она не поняла, когда Джеймс оторвался от её губ, потому что была оглушена, дезориентирована и совершенно потеряна во времени и пространстве. Ноги подкашивались, а сердце в груди стучало быстро-быстро. Но оно могло и сильнее, стоило только вспомнить, как под ладонью ощущалось мощное и такое же гулкое, как её собственное, биение сердца капитана Эванса. Мисс МакАлистер пришлось привалиться спиной к дощатой стене сушила, жадно ловя губами воздух и пытаясь отдышаться. Грудь вздымалась тяжело и часто. Минуты текли одна за другой. Нехватка воздуха не проходила – теперь девушку душило уже непонимание и волнение. Она сделала что-то не так? Так, как нельзя было? Осознав свой поступок, Джоанна густо залилась краской, мысленно радуясь тому, что в темноте Джеймс не видит её лица. Это непотребно и совершенно недопустимо. Это неприлично, но… Будь у неё возможность отмотать всё назад, девушка ничего не стала бы менять. А капитан Эванс? Его реакции она ждала и боялась, задыхаясь в звенящей напряжением тишине.
[ndent] Голос Джеймса был, словно ушат холодной воды. Он прокатился по телу дрожью, заставив широко распахнутые глаза зажмуриться. Ей почему-то стало так невыразимо досадно. Но чего ожидать от пирата? Мисс МакАлистер сделала глубокий вдох, снова открыла глаза и некоторое время молчала, запрокинув голову и рассматривая невидимое в темноте лицо мужчины. Ей требовалось время, чтобы собраться с духом. А пока вмиг пересохшее горло и не позволило бы сказать ни слова.
[indent] – Тогда почему? – сорвалось тихое с губ. Почему ты сделал это, хоть и сам понимал, что был не должен? Почему ты вообще делаешь то, что делаешь? Почему теперь отступаешь назад? Вздрогнув, девушка осела на сено. Капитан Эванс расхаживал мимо неё взад-вперед, метался, будто загнанный в клетку зверь. Сцепив пальцы в замок и сложив руки на коленях, Джоанна ждала. Ждала, пока Джеймс объяснит ей хоть что-то, потому что она решительно не понимала… Ничего не понимала, и только следила за ним растерянным взглядом.
[indent] Прежде, чем капитан Эванс заговорил, прошло довольно много времени. Сидящая на сене Джоанна уже успела замерзнуть и начать зябко подрагивать, дробно постукивая зубами. В тишине слышались только всхрапывание снизу и скрип покачивающейся на ветру двери, да шорох шагов мужчины, который всё не мог остановиться.
[indent] – Что не так? – тихо спросила девушка, отважившись нарушить тишину. Спросила, так и не осмелившись посмотреть на Джеймса. Но стоило ему заговорить в ответ, как она тут же вскинула на него взгляд и затихла, несмотря на колотящую её зябкую дрожь. Инстинктивно мисс МакАлистер ощущала, что мужчина хочет доверить ей что-то важное. Она вдруг осознала, что ему потребовалось время и смелость, дабы отважиться сказать.
[indent] Вопрос про название корабля был явно риторическим, но затаившая дыхание девушка всё равно отрицательно помотала головой, отчего со слабо собранных на затылке волос свалилась заколка, позволив им рассыпаться по худеньким плечам. Откуда ей было знать? Мисс МакАлистер не заметила потери и замерла, вся обратившись в слух.
[indent] История с трудом выстраивалась в голове, собираясь воедино из разрозненных осколков. Корабль-напоминание. Оборотень-людоед. Илима. Кусочки всё никак не желали сойтись, пока капитан Эванс, видя растерянное непонимание, не подсказал. Их было восемнадцать. Остался только один. Джоанна вздрогнула, будто от удара. Зябкая дрожь превратилась в нервную, охватившую всё её тело. Она непременно отодвинулась бы от нависшего над ней Джеймса, если бы тело не оцепенело от ужаса. Девушка молча смотрела на капитана Эванса, в ужасе распахнув глаза. На сушиле снова воцарилась гнетущая, тяжелая тишина.  Странно, но где-то в глубине души плескалась ещё и жалость. Именно она и дурной романтизм, взращенный тоннами наивных романов, выдернули Джоанну из состояния глупой деревянной куклы. Она по-прежнему ощущала дикий ужас, её сердце всё ещё колотилось, будто сумасшедшее, а горло сжимал спазм.
[indent] – Они… - девушка облизала пересохшие губы и, страдальчески хмурясь и с трудом вырывая слова из каких-то неведомых глубин, продолжила, сделав над собой значительное усилие. – Они были ещё живы, когда ты… - мисс МакАлистер всё же не сумела озвучить вопрос целиком, но была уверена, что Джеймс поймет его и так. Если он не убивал, то она сумеет обелить его в своих глазах. Убедит себя, что это было необходимостью, и сможет жить с этим дальше. Больше всего девушка боялась услышать в ответ, другое. Узнать, что он убивал своих бывших друзей, чтобы выжить. Запрокинув голову и вглядываясь в лицо капитана Эванса, она молила Господа, чтобы он сказал то, что она хотела услышать. И чтобы не обиделся на сам вопрос.
[status]Мы живем лишь для того, чтобы действовать[/status][icon]http://s4.uploads.ru/udx8s.jpg[/icon][sign]The heart wants what it wants. There’s no logic to these things. You meet someone and you fall in love and that’s that[/sign][info]<br><hr>24 года, леди на выданье<hr>[/info][ank]
[/ank]

+2

37

Зря он подошел так близко. Слишком поздно Джеймс понял эту свою ошибку. Куда проще было бы стоять на прежнем месте в полосе лунного света и не видеть сидящей в темноте Джоанны, не видеть ее глаз и ужаса, застывшего в них. Он уже видел его. Первобытный и такой понятный. Точно так же на него смотрели дикари, когда его наконец-то вытащили из той шахты. Те самые дикари, что за два года до того сбросили их всех вниз, уверенные, что они не протянут и месяца. Точно так же на него смотрели его собственные родители, когда он вернулся домой в тщетной надежде вернуть все на круги своя. Точно так же на него смотрел Кайден, когда они с ним встретились впервые после тех двух страшных лет. Увидеть это выражение в глазах Джоанны почему-то было больнее во сто крат. Но оно его не удивило. Совершенно. Как и вопрос, последовавший вскоре.
Джеймс опустился на одно колено, чтобы быть на одном уровне с сидящей на ворохе сена девушкой и, облокотившись о собственное колено, склонил голову, заглядывая ей в глаза. На бледном как полотно лице они зияли черными провалами, наполненными до краев уже не только ужасом, но и какой-то совершенно нелепой надеждой. Как будто факт того, что он никого не убивал, мог что-то исправить или как-то его оправдать. Ему не нужны были оправдания. Но они почему-то были нужны ей. Почему? Зачем? Что это изменит? Все эти вопросы бились в его голове, как ночные мотыльки в банке.
— Как ты все это себе представляешь? — спросил Джеймс наконец, когда ему надоело искать ответы в глубине ее черных глаз. — Думаешь, я их всех перебил, навялил мяса впрок и дивно провел время в следующие два года?
В его голосе звенел злой сарказм, а глаза смотрели колюче. Капитан Эванс вдруг понял, что эта девушка, совсем еще дитя, просто не способна представить всю картину целиком и тем более не способна понять. Его мотивы, его чувства, его самого. Они были слишком разными. Джеймс сам виноват, что позволил себе об этом забыть. Что позволил себе вот так окунуться в очарование юной девушки, которая видела в нем прежде всего того, кем он был прежде, а не того, кем он стал. Пора исправлять ошибки. Он с шумом выдохнул и выпрямился. Теперь говорить было в разы проще. Джеймс не думал о том, что подумает о нем Джоанна. Он хотел, чтобы она испугалась. Испугалась достаточно сильно, чтобы от него сбежать и не оставить ни единого шанса на продолжение того, что началось в тот самый день, когда они снова встретились спустя много лет здесь на Штормовом острове. Так будет лучше для них обоих.
— Это был очень долгий процесс, — ровным, ничего не выражающим тоном произнес капитан, отходя от мисс МакАлистер на должное расстояние. — Сначала, когда мы еще на что-то надеялись, мы пытались выбраться своими силами. Без жертв не обошлось. Но что делать с телами? К тому времени подобный вопрос не стоял. Ты удивишься, во что могут превратиться даже самые достойные из людей, когда дело касается выживания. Бывают такие моменты, моменты предельной усталости почти отчаяния, когда все цивилизованное просто забывается.
Джеймс остановился у распахнутой дверцы и снова посмотрел на луну, очистившуюся от облачной дымки и взирающую на залитый холодным призрачным светом заснеженный остров с тем же равнодушием, в которое как в бронь облачился и он. Он просто расскажет все как есть. Просто расскажет и уйдет. Оставит ее в покое. Так будет правильно. Честно. Честно ли?
— А потом все вышло из-под контроля, — заговорил он вновь, кое-как отмахнувшись от непрошеных мыслей. — Мы как дикие звери охотились друг на друга. Кому-то везло, а кому-то нет. Кто-то только защищался, а кто-то убивал и получал при этом удовольствие. Когда нас осталось всего двое... Могу сказать точно, что последнего своего... приятеля по несчастью я убил не ради пропитания, а потому что хотел убить его, — Джеймс помолчал и, наконец, посмотрел в темный угол, где сидела Джоанна. — Что тебя пугает больше? Что я убивал или что я...
Произнести это вслух он так и не смог, но в этом не было особой нужды. Все итак было предельно ясно.
[status]lost soul[/status][sign]It is in moments of exhaustion that men lose all their reserves of civilization.[/sign][icon]http://forumfiles.ru/files/0012/5c/b4/66466.jpg[/icon][info]<br><hr>30 лет, пират и контрабандист
капитан фрегата "Илима"<hr>[/info]

+2

38

[status]Мы живем лишь для того, чтобы действовать[/status][icon]http://s4.uploads.ru/udx8s.jpg[/icon][sign]The heart wants what it wants. There’s no logic to these things. You meet someone and you fall in love and that’s that[/sign][info]<br><hr>24 года, леди на выданье<hr>[/info][ank]
[/ank][indent] Приближение Джеймса не напугало Джоанну. В своей наивной и нелепой, почти детской вере в то, что он её не обидит, девушка была практически слепа. Наверное, она всему или почти всему сумела бы найти оправдание. Бежать от правды и прятать голову в песок ей всегда было проще, чем открыть глаза и взглянуть на реальность без розовой романтической пелены. Намного больше пугали звенящий непонятной злобой голос капитана Эванса и его грубая попытка оттолкнуть мисс МакАлистер. От его эмоций, ставших почти осязаемыми, она задыхалась. Хватала губами ставший колючим воздух, будто выброшенная на берег рыба, но не могла вдохнуть. Только хлопала полными слёз огромными глазами.
[indent] Все вопросы, которые задавал Джеймс, возможно, не требовали ответов, но девушка всё равно отрицательно помотала головой. По щекам побежали ручьи слёз. Она не представляла. То, что происходило тогда, невозможно было представить обычному человеку, никогда стоявшему перед выбором «Ты или тебя». Тщетно пытаясь задушить рвущиеся из горла всхлипы и дрожа, как осиновый лист на ветру, Джоанна слушала рассказ капитана Эванса. Такие простые слова складывались в непреодолимо сложные конструкции из фраз, за которыми стояли океаны боли. Океаны, которых в силу скудного жизненного опыта было невозможно представить. Грудь жгло от эмоций, разрывавших душу. Страх, граничащий с ужасом. Непонимание. Нежелание верить. И ещё почему-то острое, жгучее чувство стыда. Мисс МакАлистер ощущала огромную вину перед Джеймсом за то, что не может представить того, через что ему пришлось пройти. За то, что он выживал, пока в её жизни самыми ужасными горестями были отъезд из Лондона в глушь и пара мимолетных невзаимных влюбленностей. На самом деле, она лгала себе. Бессовестно врала, когда говорила, что хотела знать правду и могла с нею жить. Не хотела. Не могла. Не доставало смелости, милосердия и прощения, чтобы принять рассказ этого мужчины. Оставалось надеяться лишь на время и Господа Бога.
[indent] Когда капитан Эванс замолчал, дрожащая девушка ещё долго не могла вымолвить ни слова. Ей просто нечего было сказать, да и сдавленное слезами горло не позволило бы издать ни звука. Потребовались время и усилия воли, чтобы хоть немного взять себя в руки. Загнать клубящийся в душе панический ужас в глухой угол и не дать ему руководить своими действиями. Сумев сделать это, Джоанна отважилась поднять на Джеймса глаза, всё ещё блестящие слезами, и упрямо вздернула подбородок. Капитан стоял в широкой полосе лунного света, льющегося из открытого окна, и этот свет делал его похожим на приведение.
[indent] – Бог тебе судья, Джеймс Эванс, - облизав пересохшие губы, сказала девушка. В рту снова пересохло, и пришлось немного помолчать прежде, чем снова заговорить. – Не мы, не люди. И уж тем более не я, - мисс МакАлистер качнула головой и глубоко вздохнула, только теперь очень ясно осознав, сколь мелочны и незначимы были все её печали и невзгоды. Любая из них теряла важность спустя неделю или месяц. Джеймса же его прошлое едва ли отпустит до самой смерти. – Дикие низменные инстинкты или суровая необходимость ради выживания, но я не смогу объять необъятного и понять то, что испытали вы в тех пещерах, - Джоанна сжала кулаки, справляясь с потоком эмоций, вновь нахлынувшим на неё. Бурлящие в крови чувства мешали сидеть, и девушка неожиданно вскочила на ноги, чуть покачнувшись из-за резкого подъема. В голове сотнями молоточков стучала кровь, а дыхание вновь перехватило от слез, подступивших к горлу. Ежась от холода, она прошлась взад-вперед. – Бог был ко мне очень милосерден и щедр, после твоего рассказа я понимаю это, как никогда ранее. Он не посылал мне таких ужасных испытаний, какие выпали на твою долю. Самое страшное, что случалось со мной – любовь, к сожалению, невзаимная, болезнь отца, тревога за брата и мелкие травмы от падений. Ничто из этого не идет ни в какое сравнение с твоими бедами, - мисс МакАлистер неосознанно сделала несколько шагов в направлении Джеймса и остановилась, словно натолкнувшись на невидимую стену. До него было лишь несколько метров, но на самом деле – их разделяла бездонная пропасть. Осознание этого пугало. Но на вопрос пирата девушка предпочла ответить честно. Правда, сначала пришлось основательно подумать и прислушаться к тому, что творилось внутри, выделяя отдельные потоки из вихря чувств. То, что он убивал? Или то, что при этом испытывал так мало душевных терзаний? Или то, что ради выживания съел своих друзей? Как ни странно – ни то, ни другое, ни третье. Собравшись с мыслями Джоанна медленно заговорила, тщательно подбирая слова. – Больше всего меня пугает то, что у тебя внутри. Твое прошлое отравило твою душу, и ты никогда уже не станешь прежним. Ты прячешься за равнодушие, чтобы оттолкнуть тех, кто тянется к тебе. Потому что ты боишься нового предательства и новой боли. Боишься неприятия. Прошлое тебя не отпускает и своей тенью омрачает настоящее. Если ты позволишь ему, то оно отравит и его. И больше всего меня пугает именно это, - мисс МакАлистер замолчала, поражаясь тому, как серьезно и мудро, но в то же время наивно звучала её речь. Что могла говорить и советовать этому обожженному тяжелыми испытаниями мужчине она, тепличный цветок, выросший под родительским крылом и не знавший реальных бед? Ничего. Понимая, что нарывается на грубость, Джоанна неуверенно продолжила после недолгого молчания. – Скажи, ты думал о том, чтобы перестать быть пиратом? О том, чтобы осесть где-нибудь и жить заново? Жить, не причиняя другим боли и не собирая новых грехов в копилку? – девушка нервно прикусила нижнюю губу и невольно сделала шаг назад, прекрасно сознавая, что сама напросилась на резкую отповедь. Вот только внутри всё равно всё оборвалось и упало вниз: будто ждала не грубых слов, а приказа на казнь.

+2

39

А вот вспоминать Бога не стоило. Джеймс сам не заметил, как крепко сжал челюсти, когда Джоанна помянула его в первый раз, но не смог проигнорировать собственное вскипевшее состояние, когда она сделала это снова. Бог то, Бог это. Где он был, когда это его хваленое милосердие было так ему нужно? Не проходило и дня, чтобы Джеймс к нему не взывал. И что же? Лишь издевка в виде пустой надежды в ответ и еще больше боли. Неожиданная усмешка исказила лицо капитана Эванса. когда он подумал о Макрее. Первое, что сказал Джеймс, выбравшись из шахты, было хриплое "Слава Богу!". Простая на первый взгляд фраза почему-то вызывала у предводителя пиратов бурное веселье. Только спустя какое-то время Джеймс понял, почему. Не зря его корабль так назывался. Шетани. Как и Илима, капитаном которого был он сам, этот корабль носил это название не просто так. Только этому конкретному дьяволу была не нужна его исковерканная душа. Теперь она была не нужна даже ему самому.
Джеймс никак не отреагировал, когда Джоанна поднялась с пола и принялась расхаживать туда-сюда. Он и сам испытывал эту потребность, когда о чем-то раздумывал или говорил. Но стоило ей приблизиться к нему, как все его мышцы напряглись, а желание увеличить разделяющее их расстояние заставило отступить на шаг. Он смотрел на нее как загнанный зверь и чувствовал себя почти так же. Джеймс ждал чего-то, хотя едва ли понимал чего, и это не ожидание даже, а предчувствие чего-то неотвратимого не оставляло его, даже когда Джоанна заговорила, наконец-то подобрав слова, чтобы ответить на его вопрос. Он просто знал, что рассуждения о его отравленной душе и о его страхе перед новым предательством и болью ведут к чему-то куда более важному, что она хотела ему сказать. И продолжение не заставило себя ждать.
Капитан громко и от души рассмеялся, стоило только мисс МакАлистер замолчать. Внизу при звуке его голоса забила копытом одна из лошадей, а подвыпивший конюх, недовольно всхрапнув, перевернулся на другой бок, но так и не проснулся.
— И вот к чему все пришло, — констатировал Джеймс, отсмеявшись. Он смотрел на Джоанну с уже знакомой ей теплотой и в то же время с сожалением от того, что не может ответить так же честно, как и она. Он был связан обязательством, нарушить которое было равноценно предательству, поэтому не собирался отвечать. Но по мере того, как он снова и снова прокручивал в голове ее последние слова, его лицо каменело, а в глазах начинало сквозить ледяным холодом.
— Тогда на ярмарке, когда мы ели апельсины, целовались под омелой и играли в снежки со всеми теми детьми, я хоть кому-нибудь причинил боль? Или на пруду. Чем я нагрешил тогда на пруду? Даже тогда я ни на секунду не переставал быть пиратом.
Джеймс сделал шаг вперед, помедлил немного и сделал еще один. Не отрывая от Джоанны внимательного взгляда, он приблизился почти вплотную и навис над ней, склонив голову. Лунного света, проникающего на сеновал из открытой дверцы, едва хватало, чтобы видеть ее лицо, но привычный к темноте Джеймс видел куда больше. Он видел в ее глазах нечто подозрительно похожее на надежду, что он еще может измениться. Может стать тем, кого она была готова принять. Кем-то более достойным, чем пират и контрабандист.
— А ведь я ничем не отличаюсь от твоего отца или брата и не отличаюсь от любого из людей, которых ты уважаешь. Не отличаюсь от Джона Кинга и Эдварда Шоу. От любого торгаша или политика. Они такие же, как я. Как любой из моих людей. Они точно так же причиняют боль другим людям и грешат, только в отличие от них ни я, ни Макрей, никто из нашей братии не прикрывается торговлей, политикой или военной службой. Мы делаем то же самое, что и они, но делаем это открыто и без этого дешевого лицемерия. Разница лишь в том, что пираты вне закона, и нас принято считать преступниками.
Зачем только он ей все это говорит. Джеймс выдохнул через нос, сморгнул и поежился от холода, залетающего на сеновал из открытой дверцы. С момента, как они поднялись сюда, прошло совсем немного времени, но холодный зимний ветер успел выстудить все тепло и не только из помещения. Джеймс выпрямился и посмотрел на Джоанну так, как если бы был с нею незнаком. Он принял решение, которое должно было вернуть все на круги своя, и что бы она не сказала, он этого решения не изменит.
— Возвращайтесь домой, мисс МакАлистер. Больше я вас не потревожу, — проговорил он холодно. — И все станет как прежде.
Джеймс говорил уверенно, но сам едва ли в это верил. Как прежде уже не будет.
[status]lost soul[/status][sign]It is in moments of exhaustion that men lose all their reserves of civilization.[/sign][icon]http://forumfiles.ru/files/0012/5c/b4/66466.jpg[/icon][info]<br><hr>30 лет, пират и контрабандист
капитан фрегата "Илима"<hr>[/info]

+2

40

[status]Мы живем лишь для того, чтобы действовать[/status][icon]http://s4.uploads.ru/udx8s.jpg[/icon][sign]The heart wants what it wants. There’s no logic to these things. You meet someone and you fall in love and that’s that[/sign][info]<br><hr>24 года, леди на выданье<hr>[/info][ank]
[/ank]
[indent] Злой смех капитана Эванса был, словно выплеснутый с размаха ушат ледяной воды. Джоанну с головы до ног окатило холодом, от которого она задрожала, и сразу же бросило в лихорадочный жар. Внутренности свернулись в тугой узел. На побледневшем лице как-то особенно ярко выделялись огромные глаза, полные обиженного непонимания. Девушка чувствовала, что разозлила Джеймса, и из-под маски галантного мужчины, в которого она, дурочка наивная, даже немножко снова влюбилась, выступила истинная его суть – жестокий, очерствевший душой и сердцем пират, потерявший веру в Бога. Будто вода смыла краску с холста. Мисс МакАлистер иногда задавалась вопросом, куда смотрел Бог, когда умирали дети или в дни страшных бедствий, но ей никогда не приходило в голову роптать или сомневаться. Она просто смиренно принимала, что иногда посылаемые свыше испытания ужасны, но тем не менее свыше того, что можно вынести, тебе не дадут. Капитан Эванс, кажется, считал иначе и на Бога был обижен точно так же, как и на тех, кто не искал его эти чудовищные два года. Понимать это было страшно. Это добавляло пропасти, разверзшейся между Джоанной и Джеймсом, глубины и ширины. Почти синхронно с капитаном девушка отступила назад, пятясь спиной к двери.
[indent] Громкий смех, похожий на хриплое воронье карканье, заставил мисс МакАлистер дёрнуться, словно от обжегшей скулу пощечины. Вздрогнув, она сделала ещё меленький шаг назад, с непониманием глядя на Джеймса. Что его так рассмешило?
[indent] – Нет, - осторожно ответила девушка на заданный ей вопрос, уже понимая, что попадет в подготовленную Джеймсом ловушку. – Вы никому не причинили боли ни на ярмарке, ни на пруду. Ваш статус пирата он… - Мисс МакАлистер осеклась, не зная, как объяснить, что важно иное, и невольно сделала шаг назад, когда капитан Эванс приблизился к ней практически вплотную. Угрожающе нависший над ней мужчина заставлял Джоанну ощущать себя как никогда маленькой и беспомощной, четко осознавая: он волен сделать всё, чего захочет. И она ничего не сумеет ему противопоставить. Если Джеймс хотел напугать девушку, то у него начало получаться.
[indent] – Знаю, - едва слышно прошелестела мисс МакАлистер, с трудом заставляя себя смотреть этому мужчине в глаза. – Ты, как и мой брат, выходишь в море. Ты как можешь зарабатываешь на жизнь и грешишь точно так же, как и другие. Но скажи, - девушка запнулась, сморгнув. Только сейчас до неё вдруг дошло. Тот француз. Слова капитана Эванса всплыли в памяти, слова, на которые она не обратила внимания. Теперь это стало вдруг важным. Джоанну будто кипятком ошпарило. Качнувшись, она до побеления костяшек пальцев сжала руки в кулаки. Боль от впившихся в кожу ногтей, как ни странно, отрезвляла и удерживала на поверхности. – Скажи, откуда были те апельсины, что ты раздавал на ярмарке? Откуда тот фейерверк, что мы видели? – дыхание перехватило от сжавшего горло спазма. Мисс МакАлистер впилась взглядом в лицо Джеймса, до последнего надеясь, что он вновь рассмеется, уже тепло и так знакомо, что этот кошмар окажется скверной шуткой или… Чем угодно, лишь бы не правдой. Но, увы, это была лишь ложная надежда. Взгляд девушки потух, в нём больше не осталось ни надежды, ни тепла, ни даже, кажется, жизни. Она отступила ещё на шаг, оказавшись практически у самой двери, ведущей вниз. Слова Джеймса, брошенные, будто камень в грешницу, едва не лишили остатков сил.
[indent] – Не обманывайте хотя бы себя, капитан Эванс, - напоследок попросила Джоанна. – Если всё, что было на ярмарке, на заснеженном пруду и здесь, если всё то хорошее, что я видела от вас в эти дни, не было ложью, то как прежде уже никогда не будет. И мне очень жаль, - Джоанна едва слышно всхлипнула, но взяла себя в руки. – Мне жаль, что в вашем сердце не осталось места ни для кого. Ни для чего. Только для злобы и обиды. Я вас не понимаю, мне не хватает мудрости и опыта. И об этом я тоже немного сожалею. Прощайте! – резко развернувшись, мисс МакАлистер прянула назад и торопливо побежала по лестнице вниз. Будь конюх чуть более трезв, дробный топоток наверняка разбудил бы его. Но он, к счастью, был мертвецки пьян, и продолжил храпеть.
[indent] Джоанна выскочила из конюшни, даже не закрыв за собой дверь. Разыгравшийся морозец, тут же ухвативший её за щечки и пробравшийся под одежду, немного отрезвил. Глаза жгло слезами, но девушка заставляла себя держаться. Она мужественно сжимала кулачки, пока шла, не разбирая дороги, обратно в дом. Возле самой конюшни и за пару шагов от черного хода она упала, оступившись. Остатков сил хватило аккурат на то, чтобы подняться и, так и не отряхнув одежды от налипшего снега, пробраться в свою комнату. Мисс МакАлистер упала на кровать, прямо не раздеваясь, и разрыдалась, глуша звуки подушкой. Она плакала, захлебываясь переживаниями, до тех пор, пока вместо разгоревшегося в груди костра боли не осталась лишь глухая пустота. Это была ошибка. Словно глупый мотылек, Джоанна подлетела к соблазнительному в своей недоступности пламени свечи и предсказуемо опалила крылья. Больно, обидно и плохо. Настолько, что душевные терзания почти превратились в физические.
[indent] Следующие несколько дней мисс МакАлистер провела в затворничестве, пряча от родных свою печаль. Но опухшие от слез глаза выдавали её с головой, пусть никому и не удалось вытащить из неё признания. Великолепный коралловый гребень, обнаруженный под тремя украшенными еловыми лапами, стоявшими на столе, отправился в самый дальний угол ящика. Девушка и вовсе хотела отдать его Маргрете, но отчего-то не смогла, объяснив для себя это опасениями. Вдруг у кого-то появятся вопросы при виде дорогой вещицы у обычной дочери служанки? Смотреть на этот подарок, напоминавший об украденном кусочке счастья и разбитом сердце, Джоанна не могла. Он был символом зимы с трескучими морозами, что царила не только за стенами дома полковника, но и в душе одной из его обитательниц.

+2

41

С опозданием, но Джоанна все же начала понимать. Она начала понимать, что все то, чему она так искренне радовалась, было напрямую связано с его деятельностью. Апельсины на ярмарке, фейерверк, даже тот коралловый гребень, который, судя по всему, она еще не получила от Маргрете. Все это было добычей. Добычей пирата, которым он не переставал быть, даже когда они с детским упоением и восторгом лепили снеговиков на том пруду, а потом легко скользили в этом снежном безмолвии, танцуя под музыку, слышную только им двоим. Все это не было ложью, что бы Джоанна не думала по этому поводу, однако, и правдой это было далеко не всей. На периферии всегда оставалось много чего другого, о чем Джеймс не забывал ни на секунду, но почему-то Джоанна забывала об этом легко. И он не знал, как к этому относиться. Ему, наверное, стоило обрадоваться, что она все еще видит в нем того, кем он когда-то был. Достойного молодого человека из хорошей семьи, офицера Ее Величества и просто добродушного парня, который с одинаковым успехом вести беседы в кругу взрослых и принимать живое участие в шалостях их детей. Но одно только понимание того, что все ее доверие, весь ее лучистый восторг и веселый смех, от которого самому хотелось смеяться, не относятся к тому, кто он есть сейчас, отравляло его насквозь. Смеялась бы она для него, не будь они знакомы прежде? Посмотрела бы она на него вообще? Едва ли. Пират, которым он был теперь, не удостоился бы даже ее взгляда, что уж говорить обо всем остальном. Кто он и кто она.
Обо всем этом капитан Эванс раздумывал еще до того, как мисс МакАлистер сбежала из конюшни. Именно сбежала, иначе и не скажешь. Он слышал, как стихла ее легкая поступь на лестнице, слышал, как стукнула дверь внизу. Кажется, он даже смог расслышать, как захрустел снег под ее торопливыми ногами, когда она побежала прочь. Он все так и стоял посреди заваленного сеном укромного помещения под самой крышей, закаменевший и как будто окончательно застывший на сквозняке ледяным изваянием. Если бы не облачка пара, что вырывались из его приоткрытого рта, иллюзия была бы полной, потому что даже взгляд его оставался неподвижным, а глаза словно потухли. В голове было пусто, словно с  исчезновением Джоанны, ушла сама необходимость мыслить. И чувствовать. Особенно чувствовать. Джеймс глубоко вдохнул морозный воздух, в котором в равных пропорциях были намешаны свежесть снега, сладковатый аромат сена и запах лошадей из конюшни внизу, медленно выдохнул и повернулся к отворенной дверце. Дорожка лунного света на устланном соломой полу чуть сместилась и, изломившись, заползла на стоящие у стены ровной стопкой брикеты сена, играя искрами на застрявших в сухой траве снежинках. Они были словно нарисованные. И Джеймс вдруг увидел все случившееся так же четко и ясно, как и эти искры. Теперь все правильно, думал он. Теперь все снова на своих местах. Он на своем, а мисс МакАлистер на своем. Все так, как должно быть.
С этой мыслью он закрыл дверцу, перекрыв поток холодного воздуха, и спустился вниз в конюшню. Конюх все так же тихо посапывал, уткнувшись лицом в лошадиную попону. Джеймс не обратил на него никакого внимания. Он вышел из конюшни, громко хлопнув дверью, и направился знакомым маршрутом через весь город обратно к западному берегу острова, где его дожидалась лодка. Еще на полпути к стоящему на якоре кораблю, капитан услышал, как гуляет его команда. Веселый смех растекался по округе. В воздухе все еще пахло порохом от отгремевших свое фейерверков.
— Капитан, — скупо поприветствовал один из часовых. Вынужденный коротать время на вахте в прискорбной трезвости, он завистливо поглядывал в сторону кают-компании,  где гуляла большая часть команды, но исправно нес караул. Джеймс распорядился на счет лодки, поинтересовался, сколько человек из команды сошло на берег, и отправился в свою каюту, где до самого утра промаялся от бессонницы, ворочаясь на узкой койке. Умывшись ледяной водой на рассвете, он долго разглядывал медальон на цепочке, про который уже успел забыть. Святой Николай, покровитель путешественников, мореплавателей, простых рыбаков и... воров. Последнее было не лишено смысла и некоторой доли иронии. Джеймс даже подумал, а знала ли Джоанна об этом. Но даже такая совершенно мимолетная мысль о мисс МакАлистер отзывалась тупой болью глубоко в груди. И с этим нужно было что-то делать.
[status]lost soul[/status][sign]It is in moments of exhaustion that men lose all their reserves of civilization.[/sign][icon]http://forumfiles.ru/files/0012/5c/b4/66466.jpg[/icon][info]<br><hr>30 лет, пират и контрабандист
капитан фрегата "Илима"<hr>[/info]

+2


Вы здесь » North Solway » Летопись » Во спасение твоей души


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC